Николай Беляев – Что оставит ветер (страница 38)

– Давай пройдём через торговый центр в мой двор, – шепнул он.

– Давай, – пожала плечами Соня. – А что мы там делать будем?

– Я как-то ночью попал в свою же квартиру в этом мире, она пустовала. Может, ключ подойдёт – будет крыша над головой на пару дней.

Высказанная на лету мысль понравилась и самому Олегу. Пожалуй, это может сработать.

– А, ну хорошо. Видишь, какой ты молодец, – легкомысленно отозвалась Соня. Голос прозвучал с излишним напряжением, и Олег, коснувшись рукой плеча девушки, понял, что Соню трясёт. Ну да, этот мир не каждый вынесет. Вот занесло-то, а…

Они вышли к Авиаторов, рассекающей эту часть города слева направо, от реки к окраине. Было прохладно – скорее всего, из-за недавнего дождя, да ещё и в одной футболке. Разрушенная больница, полуукрытая деревьями, осталась справа за спиной.

По разбитым тротуарам спешили немногочисленные прохожие, почти все несли в руках сумки или какое-то барахло. Переваливаясь по разбитому асфальту, ползли автомобили – в основном советского времени, ржавые и дребезжащие. Кусты вдоль улицы разрослись так, что за ними можно устраивать засады…

– Олег, пойдём быстрее, – попросила Соня. – Что-то мне не по себе в… в этом городе.

Парень был совершенно согласен. Мрачные лица, грязь и ржавчина, мусор, кружащийся по проезжей части под лёгким ветерком создавали тягостное впечатление. Правда, был в окружающем один плюс – на Олега и Соню никто не обращал внимания.

Они свернули было направо, к торговому центру, но путь преградил вырытый котлован – причём вырытый давным-давно, судя по осыпающимся стенкам. Пришлось идти вдоль Авиаторов – крюк небольшой, но гораздо хуже то, что чувствуешь себя как на ладони.

За котлованом, прямо в грязи, возились дети – трое, лет по семь-восемь. У Олега сжалось сердце, он почувствовал, как Соня стиснула его ладонь, и понял, что же здесь не так.

На улицах совсем не видно молодёжи.

Все люди, что встречались – старше сорока. Эти дети – совсем маленькие, детства у них нет, их скорее всего воспитывает улица. А молодёжи не видно – скорее всего, они просто уезжают из города за лучшей жизнью, как раньше уезжали из деревень.

Город умирает. Что ждёт детей? Такое же вот жалкое существование. Город, на который махнули рукой, в стране, которую довели до апокалипсиса без всяких войн, болезней или пресловутых зомби… А ведь такое же могло быть и у нас.

– Олег, мне страаашно, – еле слышно проговорила Софья. Она могла бы и не говорить этого – Олег и так чувствовал, что её трясёт. Вот поворот на Молодёжи, дорога наискось разрыта и неумело засыпана – возможно, пытались ремонтировать теплотрассу. Торгового центра на перекрёстке нет и в помине – только голый бетонный скелет. Не достроили, конечно же…

– Лось, ты смотри, какая красота! Эй, вы, чмошники, стоять, я сказал!

Олег не сразу понял, что обращаются к ним.

Потасканная машина – иномарка-паркетнк, но незнакомой марки – ползла вдоль обочины, держась рядом, в открытых окнах торчали довольные физиономии, не сильно обременённые интеллектом. И ржали, аки кони.

– Серёг, ты глянь, она в пижаме! С дурдома, не иначе!

– Ага, смотри, этот в майке, какой жаркий!

– Чо, встали быстро, я кому говорю!

– Соня, идём, не останавливаемся, – процедил сквозь зубы Олег и почувствовал, как девушка в ответ крепче сжала его руку.

– Бля, ну вы борзые, – рявкнул кто-то в машине. – Лось, рули!

Иномарка, рыкнув мотором, рванула вперёд и, перевалив через поребрик, встала поперёк тротуара метрах в пяти перед Олегом и Соней. Двери открылись, наружу выбрались трое – спортивные, накачанные, коротко стриженые, двое в джинсовых костюмах, один из них в бандане с черепами, третий в камуфлированных штанах и кожаной куртке фасона «привет, девяностые».

Вот она, здешняя молодёжь.

Кто не уехал зарабатывать.

Наглая, беспринципная, ни во что не ставящая других. Возможно, ещё и промышляющая грабежами.

В руках того, что в кожанке, виден кастет с солидными шипами.

Олег остановился:

– Соня, назад. Уходи.

Он чувствовал, что девушка вцепилась ему в руку, и грубо высвободился. Шансов немного. Голова болит, координация ни к чёрту, их трое плюс ещё один в машине за рулём, и они однозначно сильнее. Даже не убежишь – догонят, будет хуже.

Задержать, дать спастись Соне, а остальное…

Как говорил герой одного фильма, «А насрать!»

– Ну и чо, ты не слышишь, чо тебе люди говорят?

Три метра. Те двое, что в джинсе, разминают плечи.

– Не вздумай бежать, мартышка, тогда этому валенку точно кранты! – это тот, что в камуфляже.

– Олег, я не уйду, – услышал парень за спиной. – Мы вместе сюда пришли, вместе и останемся.

У неё же есть скальпель, вспомнил Олег. Соня, Сооооня… какая же ты дура, Плюшка. Какой же ты молодец, Плюшка. Как же я тебя люблю, Плюшка.

Я тебя никому не отдам.

Олег почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, первобытное, такое, чему нет названия. Вьющееся, как смерч, как вулкан, оно шло откуда-то изнутри, очищая разум до кристальной чистоты и одновременно заволакивая его непроглядной чернотой.

Взгляд сконцентрировался на том, что в кожанке – он уже поднял руку для замаха кастетом, и вдруг замер. Или это остановилось время?

Мартышка, говоришь? Сейчас ты, сука, поймёшь, кто тут мартышка.

Говорят, что глаза – зеркало души, и сейчас Олег видел перед собой эти глаза – карие, наглые, уверенные в себе. Есть ли там душа? А чёрт его знает. Уже нет – парень видел, как лицо гопника стремительно бледнеет, теряет цвет, становясь серой, бесцветной маской.

Как у Снежаны.

Как у Гоши.

Как у Юры.

Голова уже и не думала болеть – разум был чист, как алмаз, Олег чувствовал, что силы хватит на десятерых. Тело кожаного ещё только начало оседать, когда тот, что в бандане, бросился, замахиваясь – краем сознания Олег отметил, что в руке у него нож-бабочка, – но встретился с локтем Олега и отлетел, словно сбитый машиной. Второй кинулся к Соне, но Олег, сам не понимая как, оказался у него на пути и выставил распрямлённую руку. Эффект был такой, будто джинсового шарахнуло рельсой – он аж сложился пополам и отлетел к кирпичной стене дома.

Из машины уже вылезал водитель – тот самый Лось, здоровущий, бритый наголо, с короткой бородой, в руке его клацнула, раскладываясь, телескопическая дубинка.

А я ведь могу просто взять его и вышвырнуть в любой из миров, вдруг понял Олег. Я ЗНАЮ, как это сделать. Для меня это так же просто, как раздавить таракана.

Нельзя.

Погибнет тот, чьё место он займёт в том мире. И далеко не обязательно это такой же гопник – там это может быть отец семейства, классный специалист, любящий сын…

Восемь.

Дверей в доме было восемь, не семь.

И миров – восемь. Я это чувствую. Я чувствую каждый из них ничуть не хуже, чем, скажем, свои пальцы.

Но я чувствую и то, что восьмой отличается от других. Правда, не могу понять – как. Но жертв в нём не будет – я понимаю это, хоть и не знаю, почему.

– Ну всё, чмо, легко ты не сдохнешь! – Лось уверенно шагнул вперёд, видимо, совершенно не впечатлённый тем, что трое его дружков так быстро вышли из игры. А может, как раз впечатлён и пытается держать марку? Олегу совершенно не хотелось разбираться.

Как это просто – надо всего лишь открыть Проход в том месте, куда он шагнёт через секунду. Это просто. Очень просто, так же просто, как выпить жизненную силу.

Лось замешкался на секунду – видимо, в последний момент то ли увидел, то ли почувствовал Дыру, – но остановиться не успел и влетел в неё по инерции. Олег видел своими глазами, как он словно провалился в открывшуюся щель… и исчез.

Тишина. Ветер шелестит распускающимися листьями разросшихся тополей. Урчит незаглушенным двигателем паркетник гопников. Слабо простонал тот, кого Олег отбросил к стене. Две женщины, шедшие вдоль домов навстречу, увидели стоящую на тротуаре машину и торопливо перебежали на противоположную сторону улицы.

Олега понемногу отпускало. Голова болеть перестала, но и всплеск энергии пропал, словно его и не было. Обернулся – вот и Соня, всего в полушаге позади, глаза ошалевшие, сжимает в руке тот самый скальпель – ну да, она и правда готова была ринуться в бой. В этой джинсовой куртке с подвёрнутыми рукавами, в пижаме и туфлях не по размеру… Сонька, Сонька, как же я тебя люблю…

– Плюшка, – осторожно позвал Олег.

Девушка медленно опустила руку со скальпелем, который в этой ситуации казался смешным и нелепым. Медленно, словно не веря, посмотрела на валяющееся тело с белёсой кожей, потом на Олега:

– Это… ты сделал? Как?..

– Наследство Шустера, Сонь. Думаешь… зря?

Что она скажет? ЧТО??? Сонь, по твоему ответу станет ясно, как мне жить дальше. Я ни капли не жалею эту мразь, но… человеку сложно, очень сложно жить без поддержки. Если он нормальный человек.