Николай Бажов-Абрамов – Курьер (страница 19)

Вскоре он увидел очертания озера, сбавил скорость. Теперь ему надо, предельно внимательнее, чтобы не проехать спуск с асфальта к озеру. Накатанную, по не вспаханному полю дорогу, он вскоре увидел, проехав еще где – то с километр. Медленно, по накатанной дороге спустился на эту дорогу, направил свою машину прямо к тому месту, где он утром припарковал свою машину у травянистого берега озера, и где еще в одиночестве плакала ива.

– Привет, еще раз! – выкрикнул Матвей иве, как живому. – Все плачешь? Скучно тебе одной?

И раздевшись до трусов, медленно подошел к иве, улыбнулся, как к старой знакомой.

Вот, что делает с человеком природа. Забывается на время: оборванные мысли, думы, о чем только думал. И как хорошо. Радуется усталая душа. И такая благодать вокруг. Чистое небо, поля, вокруг этого озера, заросшимися разно – травами. Только одного не хватает до полного счастья. Нет пения соловья на небе. Возможно, они уже спят? Время уже, восьмой час, да и лето кончается. Где же им быть?

Сейчас он окунется в озере, а после начнет готовить себе пищу. « Ну, что я, – говорит Матвей себе вслух. – Никого же нет. Зачем мне трусы мочить». И быстренько скинув с себя трусики, бросается с головою воду. Всплыв на поверхность, как и в тот раз, отплыв на десятки метров от берега, повернул назад. Нет, ему не страшно, но он чувствует, тут глубоко. Ногами он даже не достает дна. Поэтому спешит к берегу. И знает почему. Надо ему взять из багажника мыло, вернуться снова в озеро. А там он намылит и голову, руки, грудь, ноги. Погряз он в эти дни. Утром он, то ли позабыл, то ли ему показалось вода холодная, только окунулся и чуть поплавал. Теперь – то он, точно, наверстает. Обмоет себя все с мылом. А затем он займется с приготовлением пищи. Вытащит из багажника керогаз, подогреет воду (с водою он припасся), кофе попет, закусывая бутербродом. Хлеб у него еще есть. Колбасу он купил в деревенском магазине. Несколько банок рыбных консервов у него еще в запасе. Не умрет поди с голода. Затем он еще чуть пообщается с ивой, тронется в обратный путь. До полной темноты, он, точно, доедет тогда до деревни.

Теперь ему, самое главное, намылить себя, затем смыть мыльную пену и попытаться выйти на берег с чистыми пятками. Главное, не дать себя спешить. На берегу он обсохнет, оденется, и начнет приготовлением пищи.

После он, попил с бутербродом кофе. Рыбу, из банки консервы, он почему – то расхотел. Не стал его открывать. Отложил в сторону. Хотя и, вначале, когда его взял из багажника, собирался из банки рыбу поесть. Что его остановило, он так и не понял. И открывалка была. Видимо, в это время его отвлек, когда брал в руку консервированную банку с рыбой, почти у берега, выпрыгнула из воды большая рыба. Он даже ее хвост отчетливо успел увидеть. Так как после нее, к берегу пошли небольшие волны, встревоженными этой большой рыбой.

– Ты видела, видела, – обращаясь к иве, выкрикнул ей Матвей. – Какая большая рыбина. С ума сойти.

Тем самым, банка консервы у него осталась целенькой. Но зато, какую радость она принесла ему.

Что ж. Пора ему обратно.

Подъехал он к дому Ивана Александровича, уже в темень.

***

На небе в чистом, в это время, мигали сотни далеких звезд, сопровождающие его по всему пути следования. Когда он подъехал к клети Ивана Александровича, уже неслышно было, не только людских голосов, но и лая собак. Заглушив двигатель своей машины, он не сразу вышел из кабины. Чуть посидел, отдышался, от быстрой своей езды по трассе. Перед его обзором, из лобового стекла его машины, дома впереди выглядели, как в дурном сне. А слившие дома с темнотой, выглядели, если там не было света в окнах в домах, как черная стена. Но ему выходить надо из машины. Сидеть он тут бесконечно не может. Конечно, ему бы еще чуть покурить в машине. Благо его в данное время никто не беспокоит. Свет в передней комнате, где лежит в гробу Иван Александрович, отключен. За место света электричества, там у него только свечи горят. Теперь они мигают из черных боковых окон дома ему, напоминая его, в доме – горе. А задняя комната ему отсюда не видно. Закрывал от его обзора, досками обшитая веранда. Возможно там, сейчас находятся и семейство Ивана Александровича. Сидят, наверное, за столом, с мертвенно бледными губами, или успокаивают старую, горем убитую мать. Так что ему, лучше сидеть тут в машине, а с другой стороны ему, все же, надо известит о себе, чтобы Сергей Иванович зря не беспокоился, не думал, что его обманул он, с этой поездкой на станцию. По времени, по часам его, время на его часах сейчас показывал, почти десять вечера. Точнее, без десяти десять. Сейчас он уж точно выйдет из кабины машины, поднимется по четырем ступеням крылечка веранды, известит это семейство о своем возвращении. Хорошо, если те мужики, которые сидели на крыльце веранды, когда он отъезжал, не забыли о его просьбе. Но, в то же время, надеяться на мужиков ему не стоило. Не понаслышке знает он, этих деревенских, каковы они в реальной жизни. Ясно, тут без объяснения, суть их понять можно. Работу они сделали, вынесли крест напротив к дому, к завтрашнему погребению, что им после полагается от хозяина? Конечно же, чарочку. Как же без этого. Да еще, особенно в деревне, где же мужику выпить? Праздников сейчас в деревнях, почти не бывает. Нет работы. Колхоза ведь в деревне, власти упростили. Нет поэтому и карманных денег. Да и жены их теперь, самогона не гонят. Денег нет, дополнительных, на сахар. Да их ведь никто, специально не приглашал, чтобы они изготовили для покойника, гроб с крестом. Да еще и могильный потолок, из дубовых обтесанных досок. Они это сами пришли, надеясь, после их, опоят магазинной водкой, за их труд. Так что они могли и забыть о просьбе его, после этого питья водки. Ему потому и обижаться на них не стоит. Сейчас он докурит, выйдет из кабины машины, поднимется по крыльцу, известит о своем возвращении из озера.

Когда он вышел из кабины, ощущение у него было такое, будто, и правда, вне кабины, ему чуть прохладнее стало. При свете дня, когда он отъезжал, березы в саду Ивана Александровича молчали, как часовые у мовзолея, а теперь, они шумели, как оглашенные. Ну и что, обращать что ли ему на этот ветер? Одним словом – природа окружало его со всех сторон. Она дышала, жила своим чередом, нисколечко не вмешиваясь в человеческую жизнь. Главное он, ни на йоту не прогадал, нашел силу и волю, съездил на это озеро. Отдохнул, отвлек себя, от съедающих дум, которые ни на секунду не хотели отстать от него. Мучили, возвращали его к прошлой и настоящей жизни. А эта его поездка, все же помогла, хотя бы на время, успокоить бесперестанно работающему его мозгу. Трудно ему, конечно, им справляться; а теперь еще и с Ольгой, у него ничего не ясно. Скоро да, скоро, все прояснится. И Ольга ему постарается объяснить, почему она так с ним поступила, осталась там, со своими родителями. Но,а теперь ему, точно, надо расшевелить себя, пока его мозг, как бы в летаргическом состоянии, не беспокоит еще его, тронуться с места, а затем подняться по ступеням крылечка веранды в дом. Знает же он, его там с нетерпением ждут. И сестры, да и сам, Сергей Иванович. Ведь он на него надеется, что он не подведет его. Если бы он не надеялся на него, давно бы стояли несколько пар машин возле дома, при его возможностях. Нет, он это не сделал. Ждет и верит его, что он его не подведет. Сейчас он обрадует его. Чуть еще постоит возле своей машины. Не накурился он, видимо. Да еще удивляло его, почему же не лают собаки в деревне? Раз еще жива школа в деревне, жизнь в деревне должна не прекратится никогда. Это же, как аксиома. Где школа, там и жизнь. Не будет в деревне этой школы, и жизнь в деревне прекратится. Вон, сколько деревень в этой необъятной стране повымерло, за годы этого капитализма. Грустно. А что поделаешь. Общего понимания пока еще нет, но он верит, понимание обязательно будет. Поэтому, не опоздать бы этого понимания…

К его появлению, видимо, тут ждали. Сестры заулыбались, взоры сразу направили, к сидящему за столом брату. А он, как только увидел у порога его, махнул на него рукою, чтобы он тоже присоединился к ним. Затем, вздохнул, сказал.

– Мы, Матвей, за тебя беспокоились. Не знали, где ты. Садись, садись. Кушать ты сейчас будешь. Мы тут сидим, спорим, кто со мною поедет. Убедил я своих сестер, что с Украины сестра может приехать сюда со своими сыновьями. Они же у нее сейчас в Москве работают на стройке. Когда я с нею по телефону разговаривал, она мне ничего конкретного не сказала. Переживает, ясно за них. Поэтому я сестер сейчас и отговариваю. Ехать с нами им не стоит. Мест может в машине не хватит.

Матвей, он, что ему в ответ скажет? Поэтому он ему только пожал плечами, за место ответа. А от еды он не отказался. Да ему надо поесть, приготовленного сестрами борща. А то, что он, все на сухомятке. Второй уже день. Кофе да бутерброд. Что это за пища для здорового мужика. Курам только смех.

После он с Сергеем, снова вышел на крыльцо. Убедил он Сергея Ивановича, что он пока поспит до поездки на станцию в своей машине. Откинет кресло сиденья. Чем не постель. А ночи сейчас не холодные. Не замерзнет. Да и поспит он всего часа два, три, не больше. Потом, его разбудит Сергей, и они отправятся на станцию.