Николай Баженов – Подводный флот Муссолини. Итальянские суб- марины в битве за Атлантику. 1940—1943 (страница 36)

«Последний звонок» для итальянского флота прозвучал 2 сентября, когда союзные войска форсировали Мессинский пролив и высадились на Апеннинский полуостров. Обреченный флот начал нехотя готовиться к последнему выходу в море, не подозревая о ведущихся мирных переговорах с противником.

Новый премьер-министр Италии, престарелый маршал Пьетро Бадольо, продолжал «играть в прятки» со своими адмиралами. Лишь 3 сентября он известил адмирала Де Куртена о «начале» переговоров о перемирии. Адмиралу было предписано хранить в тайне эту информацию даже от своего заместителя адмирала Луиджи Сансонетти. Практически итальянский флот находился в полном неведении относительно происходящих за кулисами важных событий.

Лишь 5 сентября в военно-морских кругах начали циркулировать смутные слухи об истинной ситуации. 6-го числа в штабе флота было получено сообщение правительства о том, что ведутся переговоры. Видимо, это сообщение было обусловлено тем, что днем ранее итальянское верховное командование затребовало у штаба Реджиа Марина прислать в свое распоряжение хорошо информированного офицера, а также выделить корвет. Все это оставляло большое поле для всевозможных домыслов.

Как выяснилось позднее, офицер флота был нужен в качестве военно-морского консультанта в комиссии по перемирию, находившейся в Алжире. Корвет же предполагалось использовать для доставки в Италию американского генерала Максвелла Тейлора. Он должен был оценить возможности для высадки воздушного десанта в районе Рима.

Вечером 6 сентября адмиралу Де Куртену сообщили о скором завершении переговоров и возможных задачах флота, хотя ни тогда ни ранее итальянское правительство не удосужилось запросить мнение флотского командования по условиям капитуляции. Срок объявления о перемирии был назван весьма неопределенно — от 10 до 15 сентября.

Наконец-то Де Куртену разрешили устно и строго секретно сообщить эту сенсационную новость своему заместителю и еще нескольким высшим чинам флота. Получив определенную свободу действий, военно-морской министр собрал на совещание некоторых адмиралов. На нем был составлен меморандум, где выражался протест против выработки военно-морских пунктов условий перемирия без учета мнения представителей флота.

Утром 7 сентября адмиралы Де Куртен и Сансонетти отправились к начальнику итальянского Генштаба генералу Амброзио для вручения своего протеста. В то время как адмиралы собирались выразить этот явно запоздалый протест, в районе Палермо было обнаружено крупное десантное соединение противника. Итальянский флот, в соответствии с ранее отданным самоубийственным приказом своего министра, начал готовиться к выходу в море во второй половине дня 8 сентября. Итальянские подводные лодки уже начали выходить в отведенные им районы патрулирования.

Днем того же дня в Риме состоялось еще одно совещание итальянских адмиралов, на котором обсуждался вопрос о возможных ответных действиях немцев. Все участники совещания должны были 8 сентября вернуться в свои штабы, чтобы 9-го числа начать действовать по намеченному плану. Эта дата была названа потому, что итальянские адмиралы предполагали, что о заключении перемирия будет объявлено не ранее 10 сентября. Вся эта программа действий итальянского военно-морского командования рухнула в одночасье, но об этом будет сказано чуть ниже.

В тот же день, 7 сентября, адмирал Де Куртен, уже проинформированный о грядущем перемирии, нанес визит немецкому Главнокомандующему фельдмаршалу Кессельрингу и его начальнику штаба генералу Весталю. Он вполне серьезно убеждал фельдмаршала в том, что 8 или 9 сентября итальянский флот выйдет из Специи и даст бой английскому флоту. Итальянский адмирал, как недюжинный актер, со слезами на глазах уверял своих союзников, что «итальянские моряки победят или погибнут». Не забыл он также доверительно изложить немцам и план своих действий.

Надо сказать, что эти торжественные заверения произвели необходимое впечатление на немецких военных руководителей. Они, видимо, просто не могли себе представить, что официальное лицо, облеченное столь высокими полномочиями, может так беспардонно лгать, глядя им прямо в глаза. Чего стоили эти заверения итальянского военно-морского министра можно оценить, учитывая изложенное выше. Остается открытым вопрос о том, по своей инициативе «дурил голову» немцам адмирал Де Куртен или он выполнял указания маршала Бадольо?

Происходившие у берегов Апеннинского полуострова события торопили итальянское командование, находившееся в жесточайшем цейтноте. Флажок на его часах продолжал неудержимо подниматься…

Утром 8 сентября большое союзное десантное соединение, состоявшее из множества транспортов под мощным прикрытием боевых кораблей, находилось уже на полпути между Палермо и Неаполем. Итальянский флот был готов выйти в море во второй половине этого дня и двинуться навстречу своей гибели. Но в этот момент итальянское верховное командование отдало распоряжение флотскому руководству об отмене выхода до особого распоряжения. По утверждению историка итальянского флота Брагадина, это решение было обусловлено тем, что итальянцам стало известно о том, что союзники хотят объявить о перемирии именно 8 сентября.

Действительно, внезапная отмена рокового приказа по флоту была вызвана заявлениями американского генерала Тейлора, прибывшего в Рим 7 сентября. Для этого случая корвет ему не понадобился. Генерал предпочел прибыть в Гаэту на итальянском гидросамолете, а потом на санитарном автомобиле, выбранном для маскировки, был доставлен в столицу Италии.

Посланец Эйзенхауэра заявил итальянцам о том, что на 8 сентября намечены несколько возможных событий:

1) Высадка союзных войск в Южной Италии;

2) Высадка воздушного десанта в районе Рима (была потом отменена из-за опасности его разгрома немецкими войсками);

3) Объявление о перемирии.

Итальянцев данный вариант действий не устроил, и они даже попытались «отработать назад», отказавшись от заключения перемирия путем посылки соответствующей радиограммы Эйзенхауэру. Американский Главнокомандующий, получив подтверждение ненадежности итальянцев и подозревая, что его попросту пытаются нагло обмануть, очень жестко, в форме ультиматума, потребовал от маршала Бадольо объявить о перемирии «в ранее согласованные сроки».

Грозное послание американского главкома вызвало панику в Риме и заставило итальянское правительство принять вынужденное решение. В 19.45 8 сентября объявить всему миру об окончании военных действий против США и Англии.

Надо сказать, что заявление Эйзенхауэра о том же прозвучало по радио еще раньше — в 18.30. В это же время сообщение о капитуляции Италии поступило из радиоцентра Реджиа Марина в оперативный отдел штаба итальянского флота к адмиралу Джирози. Он ему не поверил, так как не был заранее проинформирован об этом важном событии. Его смог убедить только телефонный звонок адмирала Сансонетти, который подтвердил недоверчивому адмиралу правдивость полученного сообщения.

Адмирал Де Куртен был ознакомлен со статьями протокола о перемирии только после заявления Эйзенхауэра.

Из-за завесы секретности командованию итальянского флота пришлось принимать важные решения без какой-либо предварительной подготовки. Поскольку решение о перемирии было принято законным итальянским правительством, руководству Реджиа Марина оставалось только выполнить приказ, о содержании которого их даже не проинформировали заранее.

Условия перемирия были составлены весьма дипломатично и предусматривали «перевод» итальянских военных кораблей, под своим флагом, со своими экипажами, сохраняя оружие, в соответствующий порт, принадлежащий союзникам. Для того, чтобы «подсластить пилюлю» итальянцам, в документе о перемирии не упоминалось не только о передаче кораблей, но и о капитуляции. Конечно, итальянские моряки могли бы и затопить свои корабли, что ранее сделали французы в Тулоне в ноябре 1942 года. Это было бы красивым жестом. Тем более что на итальянских кораблях имелся секретный приказ о затоплении в случае получения специального зашифрованного сигнала из Рима, либо без оного, по собственной инициативе, при возникновении опасности захвата кораблей немцами. Естественно, затопление кораблей было бы грубейшим нарушением условий перемирия, что могло бы привести не только к последующей оккупации Италии, но и к жесточайшим санкциям к нарушителям согласованных условий сдачи итальянского флота.

Для союзников итальянские корабли представляли собой вполне реальную силу, которую они хотели бы использовать в своих целях в дальнейшем. Итальянский историк Брагадин писал, что все мероприятия при подготовке к сдаче происходили «в обстановке морального подъема». Причина этого «подъема» была вполне объяснима: резкий переход от возможного массового самоубийства к почти мирной жизни. Для итальянцев наконец-то заканчивалась всем надоевшая бессмысленная борьба с намного превосходящими силами союзников без каких-то понятных перспектив.

В ночь объявления о перемирии штаб итальянского флота был переведен из радиоцентра в Санта-Роза (18 км от Рима) назад в столицу, где продолжал активно работать. Через 3 часа после сообщения о перемирии им были отданы не только обобщающие приказы, но и много специальных приказов отдельным кораблям и торговым судам, выполнявшим различные задачи как в Средиземном море, так и в океане. Отданные приказы запрещали экипажам передачу кораблей и спуск флага. Командованию Реджиа Марина удалось даже добиться от союзников некоторого изменения условий сдачи. Было получено разрешение о переводе малых итальянских кораблей в Палермо.