Николай Баженов – Подводный флот Муссолини. Итальянские суб- марины в битве за Атлантику. 1940—1943 (страница 35)
16 мая вслед за «Таццоли» вышла в дальний поход и подводная лодка «Реджинальдо Джулиани». Но у нее сразу же возникли технические неисправности, заставившие капитана повернуть обратно на базу. 23-го числа лодка снова вышла в море. 3 июня она была атакована четырехмоторным самолетом противника, оборудованным радиолокатором, в 220 км северо-западнее острова Мадейра. Экипаж смог отбиться пулеметным огнем, помощь оказал и опустившийся на поверхность океана туман. В итоге субмарина погрузилась и ушла от преследования.
Ее командир надеялся встретиться с «Таццоли» 17 июня в 500 км восточнее острова Святой Елены, где итальянское командование и назначило место рандеву этих лодок. Предполагалось, что далее они должны совместно следовать к мысу Доброй Надежды. «Джулиани» в течение двух суток бесполезно ожидала коллег, а потом в одиночестве продолжила свой путь в Сабанг, куда и прибыла 28 июля. 1 августа лодка дошла до Сингапура в сопровождении шлюпа «Eritrea». Потом японцы захватили «Джулиани» при таких же обстоятельствах, что и «Капеллини».
Следующая группа итальянских подводных лодок отправилась на Дальний Восток в июне. 14-го числа вышла в море лодка «Луиджи Торелли». На траверсе острова Святой Елены она подверглась атаке английского военного корабля, но смогла уйти от преследования. Из-за этого «Торелли» пришлось изменить маршрут своего движения, что удлинило ее путь на Дальний Восток. В результате всего этого выявилась нехватка дизельного топлива. 12 августа лодка со второй попытки встретилась с немецкой U-178 (командир — Доммес). Немцы по приказу своего командования передали на «Торелли» часть своего запаса дизельного топлива. После этого обе лодки отправились в Сабанг (по другим данным — в Пенанг), куда и прибыли 26 августа. 31-го числа субмарина достигла Сингапура.
Таким образом, на Дальний Восток прибыла третья, и последняя, итальянская подводная лодка, которая в сентябре тоже попала в руки японцев.
Подводная лодка «Барбариго» не смогла форсировать Бискайский залив. По данным союзников, она была потоплена самолетом берегового командования 17 июня (по данным Ровера — 19 июня) в точке с координатами 43°42′ с. ш., 9°32′ з. д. Поэтому сведения о том, что она якобы следовала совместно с «Торелли» и «Кани» вплоть до 24 июня, нельзя считать достоверными.
Реконструкция подводных лодок «Багнолини» и «Финци» была закончена в конце июня. В начале следующего месяца они были направлены в Ле-Фердон. Но отношения между союзниками по оси продолжали портиться изо дня в день. Немцы уже более не доверяли итальянцам и всячески препятствовали отправлению обеих лодок на Дальний Восток. Они опасались, что в случае нежелательного для них развития событий итальянские подводные лодки с важными грузами могли бы попасть в руки союзников. Поэтому «Багнолини» и «Финци» так и остались в Европе. Таким образом, из 5 вышедших из Бордо итальянских подводных лодок только 3 дошли до Сингапура. Назад никто из них не вернулся…
Походы итальянских лодок Атлантической флотилии на Дальний Восток стали их последним боевым применением в качестве союзников Германии. Итальянские команды в ходе этих переходов проявили мужество и настойчивость в достижении цели, но все их усилия оказались напрасными. Хотя итальянские подводники и доставили на Дальний Восток 360 тонн грузов военного назначения, вряд ли можно признать результаты этого перехода положительными.
Во-первых, подобное количество грузов вряд ли могло изменить в лучшую сторону ситуацию в японской военной промышленности. Во- вторых, потерю двух из пяти совершавших этот переход (около 40 %) подводных лодок и всех находившихся на них грузов (около 340 тонн) также нельзя считать приемлемым результатом всей этой малоэффективной совместной операции итальянского и немецкого командования. Не говоря уже о бесполезности гибели экипажей, обладавших большим боевым опытом. К тому же немцы так и не получили в то время предназначенные для них грузы — 377 тонн каучука, 184 тонны олова и другие виды сырья для немецкой военной промышленности, поскольку они находились на захваченных японцами итальянских транспортных лодках.
Надо признать, что план гросс-адмирала Дёница по использованию итальянских подводных лодок в качестве транспортных оказался, мягко говоря, слабо продуманным и плохо подготовленным, учитывая потерю на переходе двух ценных лодок. Конечно, в эти «черные месяцы» 1943 года (май — июнь), когда немецкий подводный флот понес громадные потери в Бискайском заливе и на просторах Атлантики, поставившие под вопрос само его существование, вряд ли потеря еще двух подводных лодок, да тем более итальянских, могла сильно огорчить гросс-адмирала.
Глава 14
«Флот приготовился погибнуть»
Пока итальянские подводники проводили рискованные операции у берегов Бразилии и Африки, в тысячах километров от самой Италии, а также путешествовали в Азию, у их собственных берегов все складывалось очень плохо. 9 мая 1943 года немецко-итальянские войска в Тунисе капитулировали. А еще через два месяца союзники осуществили высадку на Сицилии. Общая ситуация на Средиземноморском ТВД к началу осени была такова, что у итальянского военного командования не оставалось ни малейшего сомнения, что в случае высадки союзных войск в Южной Италии наступит окончательный крах итальянского сопротивления. Как ни странно, в основе планов штаба Реджиа Марина по отражению вторжения союзников на Апеннинский полуостров преобладали жертвенные мотивы. Основной идеей этих планов итальянских флотоводцев, ранее не страдавших комплексом «камикадзе», явилось продекларированное намерение «сражаться до конца», используя все силы флота. Учитывая предыдущие хронические поражения Реджиа Марина, все это смахивало на какую-то дешевую театральщину.
Интересна позиция командующего флотом адмирала Карло Бергамини. Несколько ранее, во время высадки союзных войск на остров Сицилия, он был очень недоволен бездействием итальянского флота. Потом он тщательно изучил вопрос и пришел к выводу, что риск при выходе кораблей в море слишком велик без организации эффективного «воздушного моста» в Мессинском проливе. Тем не менее он поначалу также отстаивал фантастические планы, в которых итальянским кораблям предлагалось атаковать десантные соединения союзников, несмотря на их подавляющее численное превосходство. Предполагалось, что имевшиеся в наличии итальянские корабли (в том числе подводные лодки, торпедные катера, боевые средства X флотилии MAS, эсминцы и корветы) должны будут сражаться «до последнего», чего практически никогда не наблюдалось ранее. Вот какая идея о массовом самоубийстве бродила в умах незадачливых итальянских адмиралов и старших офицеров, пытавшихся подобным образом спасти сильно подмоченную репутацию своего флота. Как позднее утверждал итальянский историк Брагадин:
Дело оставалось за малым. Командованию итальянского ВМФ надо было еще подвигнуть своих подчиненных на решение этой явно невыполнимой задачи. Конечно, в случае организации подобной гипотетической «психической атаки» итальянские корабли были бы перехвачены и потоплены могучим союзным объединенным флотом в составе 8 линкоров, 8 авианосцев, 26 крейсеров при поддержке многочисленных союзных ВВС. Картина этого виртуального побоища вполне могла предвосхитить произошедшее с остатками японского флота в районе Филиппинских островов в 1944 году или у мыса Энганьо в 1945 году.
Командование Реджиа Марина, охваченное истерическим энтузиазмом, могущим привести только к полному уничтожению флота, не испытывало ни малейшего сомнения в исходе этого безумного рейда и готовило свои корабли к «славной гибели». Адмирал Бергамини даже утверждал, что мечтает дать «бой чести», чтобы «хотя бы на один день побыть львом» и пойти на дно под итальянским флагом. Как ни странно, но именно это последнее пожелание адмирала позднее и сбылось…
Были отданы соответствующие приказы по флоту, выполнение которых привело бы к неминуемому разгрому всех соединений итальянского флота. Предполагалась гибель не только остатков флота, но и его высшего комсостава, поскольку планировалось, что высшие командиры примут участие в решающем бою на борту флагманского корабля. По здравом размышлении этот аспект авантюрного плана, по понятным причинам, гнут. Хотя замотивирован был этот «откат» необходимостью организации командования оставшимися после сражения военными кораблями и торговыми судами.
Имея в перспективе столь мрачное будущее, действующие корабли итальянского флота по инерции еще продолжали проводить такие операции, как обеспечение охранения конвоев, направляемых на острова Корсика и Сардиния, а также выполнять минные постановки в угрожаемых районах.
Командование пыталось подбодрить своих подчиненных в столь тяжелое время. Так, в начале августа новый военно-морской министр адмирал Де Куртен в сопровождении начальника инспекции MAS адмирала Пьяцца прибыл в Специю, где посетил расположение X флотилии. После проверки адмирал обратился к личному составу с пламенным призывом сражаться до «последней капли крови». Рафаэле Де Куртен был назначен на министерский пост 26 июля. Одновременно он сменил адмирала Артуро Рикарди на посту начальника штаба Реджиа Марина. Ранее, в 1942–1943 годах, он был инспектором итальянского подводного флота. Кстати, Муссолини был очень высокого мнения об этом адмирале. Он считал его назначение оправданным еще и потому, что Де Куртен хорошо владел немецким языком и отлично знал немцев. Все это, по мнению Муссолини, было очень важно в тот момент времени.