Николай Баранов – Cеятель у порога (страница 6)

Благополучно добравшись до двери, Зденек взялся за ручку и дёрнул её в сторону. Запор на двери предусмотрен не был, и она легко отодвинулась, уйдя в стену. Внутри открывшегося помещения царил мрак.

– Включи нашлемный фонарь, – начал было Андрей. И в этот момент внутренность помещения за дверью озарилась багровой вспышкой, сопровождающейся шипением, переходящим в свист. Вслед за этим пронзительно закричал Зденек.

Вот оно, понял Андрей, имея ввиду своё пробудившееся чувство опасности. Одновременно с этой мыслью он метнулся к начинающему запрокидываться навзничь Валевскому, целясь чуть правее двери, чтобы не попасть под следующий выстрел. Он немного не рассчитал силы толчка и довольно ощутимо ударился о переборку. Каминский, совершив такой же манёвр, правда, несколько изящнее, прилип к переборке с другой стороны дверного проема.

Зденек продолжал запрокидываться на спину, давая возможность видеть чёрный, с оплавленными краями разрез, проходящий поперёк кирасы скафандра. Он уже не кричал. Только ноги, висящие в воздухе, продолжали совершать судорожные движения, словно пытаясь найти опору. Видимо, у пилота была разорвана аорта – из разреза толчками била кровавая струя, распадаясь, потеряв силу, на рой красных пузырей, весело разлетающихся во все стороны и образуя темные кляксы при соприкосновении со стенами, полом и потолком.

Труп, а в том, что Зденек мёртв, Андрей не сомневался, медленно перемещался от двери к центру отсека. Проём двери освободился, ожидая следующего гостя.

– Чем это его? – справившись со ставшим вдруг непослушным языком, просипел Андрей.

– Похоже на монтажный резак, – голос Кшиштофа звучал почти спокойно. Только по подрагивающему стволу парализатора, направленного в сторону двери, можно было догадаться, чего стоило спасателю это спокойствие.

– Откуда они его взяли? – задал, в общем-то, ненужный вопрос Горелов. Каминский покачал головой, давая понять, что не знает.

Лазерный монтажный резак, предназначенный для резки металла обшивки сборных конструкций, в умелых руках мог превратиться в смертельное оружие. По-крайней мере, в ближнем бою. Эффективность луча составляла не более трёх метров. Но на расстоянии менее этих трёх метров, для того чтобы разрезать металл скафандра и всё, что под ним, ему требовались доли секунды. Что и было продемонстрировано на Зденеке.

Андрей ещё раз глянул, на уже переставшее биться тело пилота. Нужно принимать какое-то решение. Расклад скверный. Неизвестно, сколько человек в комнате, есть ли у них ещё какое-то оружие. Опять же, при проникновении в комнату, Андрей и Кшиштоф будут как на ладони, а сами они разглядеть что-то и сориентироваться сразу не смогут. Можно, конечно, подождать тревожную группу, вернее, это единственное разумное решение. Но при взгляде на медленно дрейфующее по отсеку тело, в Андрее поднималась слепая ярость, которой вроде бы не место в сложившейся ситуации. Ярость, однако, не подчинялась логике и глушила голос разума, толкая на активные действия.

Всё же нужно, вначале, попробовать поговорить с негостеприимными хозяевами. Включив внешние динамики скафандра и с максимальным дружелюбием, которое он смог из себя выжать, Андрей крикнул в дверь:

– Мы пришли помочь вам! Не стреляйте!

Голос, раздавшийся в ответ, быстро погасил чувство ненависти, охватившее Андрея. Голос был женский и, судя по всему, принадлежал сумасшедшей.

– Уходите! – вопила женщина. – Вы все покойники! Не прикасайтесь ко мне! Прочь! Вы умерли! Прочь!

Женщина всхлипнула и замолчала.

– Как думаешь, она там одна? – переключившись на внутреннюю связь, спросил Андрей.

– Похоже на то, – отозвался Кшиштоф. – Что будем делать?

– Она должна сидеть где-то неподалёку от входа, – вслух размышлял Андрей. – Зденек, ведь, не успел даже войти. Значит, ствол резака был не более чем в трёх метрах от пилота. Притом, прямо перед ним – луч ударил в грудь. Ты хотя бы примерно представляешь размеры и планировку этого помещения?

– Размеры… – протянул Кшиштоф. – Примерно пять на пять. Может, чуть больше. Это что-то вроде кают-компании. Вероятно, в центре должен быть большой стол со стульями или креслами вокруг, привинченными к полу, естественно. Тогда под столом она и должна затаиться, а как прикрытие использует кресло. Если так – вытащить её оттуда будет сложно. Сразу не ухватить, а пока доберешься, она успеет исполосовать резаком.

– Хватать вовсе не обязательно. Достаточно одного удачного выстрела из парализатора. Главное – разглядеть, где она прячется.

– Темно…

– А нашлемный прожектор? Отойди подальше и посвети, а я попробую что-нибудь разглядеть отсюда.

– Понял. Только осторожнее, ради бога.

В голосе Кшиштофа прозвучала почти материнская забота. Принимая во внимание суровую внешность спасателя, это звучало довольно забавно. Впрочем, ситуация к веселью не располагала.

Каминский оттолкнулся от переборки, завис метрах в трёх от двери, напротив проёма и включил прожектор. Луч света, ударив темноту, высветил стол, расположенный в центре комнаты и массивные кресла вокруг него. Вдоль стен стояла ещё какая-то мебель, рассмотреть которую толком было невозможно из-за недостатка освещения.

Андрей заглянул в дверь сразу, как только Кшиштоф зажёг прожектор, рассчитывая, что женщина, ослеплённая и напуганная светом, как-то выдаст своё присутствие, и оказался прав. Он засек за ближайшим к входу креслом движение, а наружные динамики шлема уловили слабый вскрик. Андрей с трудом подавил желание воспользоваться замешательством обитательницы комнаты и ворваться в кают-компанию – неизвестно было, насколько свет лишил её возможности совершить прицельный выстрел. А выстрелить прицельно самому мешало массивное кресло.

– Ты оказался прав в своих рассуждениях, – сообщил Андрей результаты своих наблюдений Кшиштофу.

– Я вижу, – отозвался Каминский. – Есть какой-то план?

– Нужно заставить её высунуться из-за этого чёртова кресла.

– Она высунется, только для того, чтобы выстрелить. А выстрелить она должна по чему-то. Может, мне сыграть роль живца? Скажем, я прыгну в дальний угол комнаты, а ты срежешь её, как только она выглянет.

– Нет уж. Обойдёмся без жертв, – решил Андрей. У него уже родился план нейтрализации сумасшедшей без особого риска. – Вот только… – он замялся. – Придётся потревожить Зденека.

– Говори, что делать, – голос Кшиштофа звучал напряжённо.

– Снимешь с него шлем, включишь нашлемный прожектор и, по моей команде, бросишь в комнату. Думаю, она должна будет показаться.

Кшиштоф, оттолкнувшись ногами от пола, подлетел к телу Зденека, прижатому потоком воздуха к вентиляционной решётке, и, нажав на стопорную кнопку, бережно снял шлем с головы погибшего. Андрей не стал вглядываться в видимое в профиль искажённое предсмертной мукой лицо – нужно было полностью сосредоточиться на предстоящей задаче.

– Ну как, готов? – ещё раз проверив парализатор, спросил Горелов.

– Готов.

– Бросай!

Андрей вскинул оружие и прицелился чуть повыше кресла. Кувыркающийся шлем полетел в комнату, выхватывая мечущимся лучом нашлемного прожектора скрывающиеся в тени углы кают-компании. По ушам резанул истеричный женский визг и над креслом, взятым Гореловым под прицел, возникла сверкающая отражённым светом фигура. В летящий шлем ударил рубиновый луч резака. Почти одновременно с этим Андрей нажал спуск. Выстрел был направлен в грудь женщины. Однако он не произвёл ожидаемого эффекта. Издав ещё один вопль, в котором слышалось торжество, фигура скрылась за своим укрытием. И теперь только до Андрея дошло, что женщина облачена в тяжёлый вакуумный скафандр, кирасу которого тонкая игла парализатора пробить, конечно же, не в состоянии. Горелов скрипнул зубами от досады на себя. Шлема на женщине не было и, казалось, что бы стоило сообразить направить выстрел в незащищённое лицо. Правда, стрелять в голову, особенно в лицо, не рекомендовалось. Игла, попавшая в глаз, могла искалечить. Но ситуация смертельно опасная, да и с его навыками в стрельбе можно было найти на лице более-менее безопасное местечко для иглы. Оправдать такой ляп могло только то, что Андрей никак не ожидал, что на женщине окажется скафандр. Оправдание, следует признать, слабое.

– По-моему промах, командир, – раздался комментарий Кшиштофа.

Андрея охватила злость. Главным образом на себя.

– Прикрой! – рявкнул он.

– Что?! – удивлённо воскликнул Каминский.

– Прикрой, говорю! – уже бросаясь в дверной проём крикнул Андрей и, не слушая проклятий пилота, метнулся в левый дальний угол кают-компании.

Раздался уже знакомый затравленный визг. Не смотря на неуместность такого чувства, Андрей испытал невольную жалость к этому несчастному существу. Однако, в следующий миг, когда комната озарилась красным светом работающего резака, ему стало не до жалости. Лучу не хватило, чтобы достать до Горелова, сантиметров пятьдесят. А прыжок получился исключительно неудачным. Тяжёлый скафандр заклинился между стеной и привинченной к полу банкеткой. Самым же неприятным было то, что правая рука с парализатором оказалась зажатой и пользоваться ей Андрей не мог.

С демоническим хохотом женщина выскочила из своего укрытия и, выставив перед собой резак, направилась к Андрею. Её длинные, растрёпанные рыжеватые волосы, благодаря невесомости, стояли дыбом, глаза светились злым торжеством. Словом, было от чего похолодеть от ужаса. Женщина уже миновала расстояние, с которого могла бы с гарантией развалить Андрея на две дымящиеся половинки, но почему-то медлила с выстрелом. Горелов попытался, не делая резких движений, перехватить парализатор левой рукой, молясь о том, чтобы сумасшедшая еще чуть-чуть подождала стрелять. Казалось, его молитва была услышана – женщина продолжала приближаться, вглядываясь горящими безумными глазами в лицо Андрея. Ему тем временем всё же удалось перехватить свободной рукой оружие и в этот момент раздался хлопок выстрела. Женщина, словно прихлопывая комара, ударила себя ладонью по щеке у левого уха. Лицо её передернула судорога, ноги подогнулись и, выпустив из рук резак, она зависла над полом, продолжая медленный полёт в сторону Горелова.