Несмотря на то что подавляющее большинство палеолитических памятников северной Евразии расположено в пределах внеледниковых перигляциальных районов, нельзя не остановиться на рассмотрении главных моментов в развитии самих оледенений.
Материковые оледенения были наиболее ярким природным феноменом в истории антропогена. Многие исследователи считают, что оледенения оказывали определяющее влияние на климат, а следовательно, и на историю природы не только в зоне развития ледников, но и в перигляциальных областях. Поэтому оценить природные изменения во внеледниковых районах возможно только путем сопоставления их развития с историей оледенения. В свою очередь историю ледниковых и перигляциальных районов необходимо сопоставить с историей развития южных морей, поскольку палеолитические памятники приурочены и к приморским районам.
История оледенений Северной Евразии изучена довольно хорошо. Она служит основой увязки главных природных событий плейстоцена. В нашей стране наибольшим распространением пользуются схемы, базирующиеся на исследованиях Г.Ф. Мирчинка (1936), А.И. Москвитина (1954, 1957, 1962, 1965, 1970), И.П. Герасимова и К.К. Маркова (1939), Г.И. Горецкого (1964, 1966, 1970), И.К. Ивановой (1965), А.А. Величко (1973), А.А. Асеева (1974) и др. Для обоснования этих схем большое значение имели исследования по ископаемым фаунам В.Н. Громова (1948), В.Н. Громовой (1965), Н.К. Верещагина (1959), палеофитологические исследования В.П. Гричука (1951, 1969, 1973), работы по литологии Е.В. Шанцера (1968), Н.В. Ренгартен и по ископаемым почвам и лессам И.П. Герасимова, А.А. Величко, Т.Д. Морозовой и др. В развитии палеокриогенного направления исследований много сделано А.И. Москвитиным, А.И. Поповым и А.А. Величко. На основании этих исследований широко применяется следующая схема оледенений и межледниковий для территории Восточной Европы (от древних к молодым) (рис. 1).
Окское оледенение, достигавшее границы примерно на 52–54° с. ш. Оно, возможно, разделяется на две стадии. Сопоставляется с миндельским оледенением альпийской шкалы и Ольстером североевропейской шкалы.
Лихвинское межледниковье — наиболее значительное по времени и по теплым условиям, соответствует миндель-риссу альпийской шкалы и гольштейну североевропейской шкалы. В настоящее время его подразделяют на ряд более теплых и более холодных фаз (Разрезы отложений ледниковых районов центра Русской равнины, 1977).
Днепровское оледенение. Максимальное по площади распространение покровного льда, который двумя большими языками по Днепру и Дону доходил до широты г. Днепропетровска и г. Калача. Ему соответствует максимальная стадия рисского оледенения в Альпах и стадия дренте-заальского оледенения североевропейской шкалы.
Одинцовское межледниковье, или днепровско-московский интерстадиал. В пределах Восточной Европы у г. Рославля выделяют отложения с теплолюбивой флорой (почему иногда называют этот интерстадиал рославльским). Межледниковый характер этих отложений пока нельзя считать доказанным. На территории Центральной и Западной Европы на этом уровне также выделяют интерстадиал.
Московское оледенение размещалось в рамках окского оледенения, т. е. достигало южной границы примерно на 52–54° с. ш. Большинство исследователей считают его стадией максимального оледенения и сопоставляют со стадией варта североевропейской стратиграфической шкалы. Оно заканчивается с началом большого теплого межледниковья.
Микулинское (мгинское) межледниковье начинает верхний плейстоцен. В это время не существовало покровных ледников, общие годовые температуры были выше современных среднегодовых. Оно коррелируется с рисс-вюрмским межледниковьем в Центральной Европе и с эемским в Северной Европе.
Валдайское оледенение. Южная граница его проходила примерно на 54–55° с. ш., т. е. севернее г. Смоленска. Соответствует последнему вюрмскому оледенению в Альпах или вислинскому оледенению по североевропейской стратиграфической шкале. В пределах Восточной Европы А.И. Москвитиным расчленяется на два самостоятельных оледенения — калининское (раннее) и осташковское (позднее), разделенные молого-шекснинским межледниковьем. Однако преобладающее большинство геологов считают эти оледенения стадиями, а разделяющий их интервал потепления интерстадиалом, или меганитерстадиалом.
Помимо указанных ледниковых эпох, в Европе допускается существование более древних доокских эпох похолоданий, которые не сопровождались покровными оледенениями. Наличие таких эоплейстоценовых волн похолодания (бибер-претиглий, дунай-эбуроний, гюнц-менаний) доказывается по материалам западноевропейских исследователей. Указание на то, что эти эпохи были ледниковыми, не имеет пока надежного литологического и палеогеографического обоснования (Величко А.А., 1973, с. 7 и др.). Наиболее древним, убедительно доказанным покровным оледенением в Центральной и Западной Европе являлось миндельское (эльстерское), которое доходило до горных массивов на юге ГДР и ФРГ. Ему соответствует окское оледенение Восточной Европы.
Северная Азия изучена не так детально, как Восточная Европа. Однако и там выделяются ледниковые и межледниковые горизонты, или эпохи, которые можно сопоставлять с общеевропейскими (Лазуков Г.И., Чочиа Н.Г., Спасский Н.Я., 1976; Вангенгейм Э.А., 1977). Так, по-видимому, ледниковые отложения демьянского (байхинского) оледенения, относимые к нижнему плейстоцену, могут соответствовать времени окского (миндельского) оледенения. Вышележащие тобольские межледниковые осадки, представленные аллювиальными и озерными отложениями, можно сопоставлять с лихвинским межледниковьем. Самаровский и тазовский ледниковые горизонты соответствуют днепровской и московской стадиям максимального оледенения. Казанцевское межледниковье коррелируется с микулинским, а зырянское и сартанское оледенения (?) с двумя стадиями валдайского ледникового периода. Выделяемое между зырянским и сартанским оледенениями каргинское межледниковье (Кинд Н.В., 1974) не имеет строгих убедительных доказательств в качестве межледникового горизонта и должно рассматриваться как и молого-шекснинское в Восточной Европе, на уровне интерстадиала или мегаинтерстадиала.
Развитие ледниковых покровов на равнинах северной Евразии в главных чертах являлось, по-видимому, сходным. Максимальным по площади распространения было среднеплейстоценовое оледенение. По данным К.К. Маркова, Г.И. Лазукова и В.А. Николаева (1965), площадь, занятая в Европе ледником, достигала 5 764 000 кв. км. Последующие ледниковые покровы были значительно меньше. Последний верхнеплейстоценовый покров значительно слабее — его площадь не превышала 2 655 000 кв. км, т. е. более чем в два раза меньше максимальной.
Развитие и таяние древних ледниковых покровов сказывалось также на колебании уровня Мирового океана, на развитии трансгрессий и регрессий морей, а также на развитии речных долин.
Вопросы развития южных морей СССР, Черного, Азовского и Каспийского, тесно связаны с такими большими проблемами, как эволюция оледенений и колебания уровня Мирового океана. Не случайно, что данной проблеме посвящены классические работы Н.И. Андрусова (1965), А.Д. Архангельского и Н.М. Страхова (1938), М.В. Муратова (1976) и др. В последние годы этими вопросами специально занимался П.В. Федоров (1977). По истории развития Черного моря в плейстоцене особенно много сделано А.Б. Островским, который широко использует результаты бурения на побережье (Островский А.Б., Измайлов Я.А. и др., 1977). Вместе с тем многие вопросы остаются до сих пор дискуссионными. Последнее нашло свое яркое отражение на специальном симпозиуме в 1974 г., посвященном литологии, стратиграфии четвертичных отложений и палеогеографии южных морей СССР, по результатам которого опубликован сборник «Палеогеография и отложения плейстоцена южных морей» (1977). Одни авторы считают основной причиной изменения в бассейнах стока оледенения и изменение орогидрографии, другие связывают колебания уровней с тектоническими движениями, третьи — с изменением климата. Указанные точки зрения, казалось бы, противоречат, но на самом деле они дополняют друг друга, поскольку в разные периоды антропогена основные факторы развития морей менялись. Все они должны учитываться при реконструкции истории южнорусских морей.
Мы не будем здесь останавливаться на апшеронском и куяльницких бассейнах, относящихся к эоплейстоцену и не имевших отношения к истории ископаемого человека на территории СССР. Отметим только, что в начале антропогена ингрессия Каспия по Манычской впадине привела к образованию Азовского залива апшеронского бассейна, а затем раннебакинского пролива, достигавшего 60 км (Попов Г.И., 1970). Бакинское море, соединенное с чаудинским по Манычскому проливу, образовывало с ним единое море-озеро, с фауной каспийского типа, в которой ведущими являлись дреиссены и дидакны (Попов Г.И., 1972). Морские отложения этого времени известны на Кавказе, где они связаны с хорошо выдержанными морфологически террасами Каспийского и Черноморского побережья, а также на Керченском полуострове и в Приазовье.
В конце нижнего плейстоцена бакинско-чаудинский бассейн испытал регрессию, характер которой пока не вполне выяснен. Затем произошло новое повышение уровня морей — древнеэвксинская в Черном море и в Каспийской нижнехазарская трансгрессии.
