Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 5)

Гораздо лучше представлена мустьерская эпоха, все ее подразделение. Сюда относится большое число выразительных пещер и поселений под открытым небом с хорошо выраженным культурным слоем, включающим фаунистические остатки, геологически датируемым и доставившим радиоуглеродные даты. Многие являются многослойными, содержат несколько мустьерских культурных слоев. Некоторые сохранили остатки жилых сооружений. Несколько мустьерских памятников Крыма и Кавказа и один Узбекистана доставили выразительные палеоантропологические остатки. Единичные человеческие остатки происходят и из отдельных мустьерских памятников Приазовья.

Памятники, непосредственно сменяющие мустьерские, относящиеся к самому началу позднего палеолита, являются в СССР немногочисленными, и хронологическое их положение небесспорно. Это связано не с безлюдностью обширных земель в начале позднего палеолита, а в значительной степени с отсутствием общепризнанной устоявшейся общей периодизации позднего палеолита СССР, которая охватывала бы не только бассейны некоторых крупных рек, отдельные регионы, а широкие территории, скажем, от Белоруссии до Урала и от Урала до Приморья. Такая общая периодизация только вырабатывается.

Зато поздний палеолит в целом представлен в СССР хорошо, большим числом полных и всесторонних памятников, в том числе и многослойных. В ряде поселений сохранились и тщательно изучены выразительные хозяйственно-бытовые остатки. Многие десятки памятников доставили радиоуглеродные даты. Все же последних относительно мало, и пока еще в этом отношении палеолит СССР уступает палеолиту Центральной и Западной Европы. Относительно мало и палеоантропологических остатков.

Если говорить о современном состоянии изученности палеолита СССР, то, пожалуй, наиболее узким местом остается монографическая комплексная всесторонняя публикация палеолитических поселений. Еще многие богатые и раскопанные в больших размерах памятники, начиная с таких классических, как Тимоновка I, Елисеевичи, стоянка Талицкого, Самаркандская стоянка, Мальта, остаются монографически неопубликованными, что, естественно, затрудняет дальнейшее развитие исследований по палеолиту СССР.

Для археологии палеолита, как, впрочем, и для других разделов археологической науки, характерно наличие многих спорных положений. Наука о палеолите развивается в оживленных дискуссиях. Горячие споры идут не только между представителями передового марксистско-ленинского мировоззрения, с одной стороны, и буржуазными учеными, с другой, но л внутри советской школы изучения палеолита, среди исследователей, стоящих на позициях марксизма-ленинизма. Многие проблемы палеолита не имеют единого решения. Исследователи дают на них неодинаковый ответ. В ходе дискуссий, порой многолетних, одни спорные моменты снимаются и устанавливаются общепризнанные положения, но вместе с тем возникают новые спорные вопросы. Это нормальный процесс развития науки. Течь, разумеется, идет не о разногласиях между профессионалами и дилетантами, а о концепциях, которые, будучи спорными, вместе с тем допустимы на профессиональном научном уровне, которые имеют хождение на равных правах.

Подобные расхождения по отдельным вопросам имеются и между авторами настоящей книги. Они, эти расхождения (их сравнительно немного), отражают состояние современной советской и зарубежной науки о палеолите. Мы уже останавливались на таких спорных моментах, когда шла речь о периодизации палеолита (вопрос о среднем палеолите), о критериях выделения палеолитических культур и других подразделений. Имеются расхождения в применении отдельных археологических терминов и в датировке некоторых памятников. Наглядный пример последних — вопрос о возрасте известного древнепалеолитического местонахождения Сатани-Дар в Армении, датируемого Н.Д. Прасловым (ч. II, гл. 1) ранним ашелем, а В.П. Любиным (ч. II, гл. 2) — в основном концом ашеля.

Авторы и редакция тома не считали целесообразным сглаживать, нивелировать подобные единичные расхождения, превращая книгу в нечто безликое и обтекаемое. Столкнувшись на страницах одного труда с отдельными случаями разной трактовки тех или иных проблем, читатель лучше ознакомится с современным состоянием науки о палеолите, сможет ближе подойти к лаборатории исследователя. Нов тексте в соответствующих местах сделаны оговорки для того, чтобы спорное в действительности положение не выглядело как единственно существующее и единственно возможное.

Часть первая

Геологические и палеогеографические рамки палеолита

Развитие природной среды на территории СССР и проблемы хронологии и периодизации палеолита

(Н.Д. Праслов)

Глава первая

Геологические и палеогеографические рамки палеолита

Замечательные открытия по палеолиту на территории Старого Света, сделанные в последние 25–30 лет, значительно изменили наши представления о времени появления на Земле ископаемого человека и его предков, о возникновении сознательной деятельности и о стратиграфическом положении отдельных этапов развития человеческой культуры. Эти открытия внесли существенные коррективы не только в археологию, но и вызвали большую перестройку стратиграфических схем кайнозойской эры, особенно ее последних периодов — плиоцена и плейстоцена (Марков К.К., Величко А.А., Лазуков Г.И., Николаев В.А., 1968; Иванова Н.К., 1965; Величко А.А., 1973). Под давлением многочисленных фактов, в ряду которых археологические имеют немаловажное значение, сейчас значительно расширены хронологические рамки четвертичного периода, или квартера. Еще совсем недавно к новейшему геологическому периоду Земли — плейстоцену относили отложения, сформировавшиеся со времени начала гюнцского похолодания, которое в абсолютном летоисчислении датировалось в 800–900 тысяч лет тому назад. На этом рубеже проводили нижнюю границу плейстоцена или ледникового периода (рис. 1).

Рис. 1. Хроностратиграфическая схема антропогенных отложении Европейской части СССР и корреляция с другими регионами.

Составлена по материалам К.В. Никифоровой, И.И. Краснова, Л.П. Александровой, Ю.М. Васильева, Н.А. Константиновой, А.Л. Чепалыги, Н.В. Кинд с изменениями и дополнениями Н.Д. Праслова.

Для обозначения последнего геологического периода в истории Земли используется несколько равнозначных терминов, которые являются практически синонимами: квартер, четвертичный период, плейстоцен, новейший период, ледниковый период. Употребление этих терминов не обусловлено особым смыслом, и поэтому их следовало бы заменить единым общепринятым, который больше бы отражал суть данного геологического отрезка времени. Еще в 1922 г. выдающийся русский геолог А.П. Павлов предложил название «антропогеновый период (система)», поскольку появление человека было совершенно новым событием в истории Земли, явившимся ярким примером неповторимости эволюции природы (Павлов А.П., 1922). Советские геологи предлагают закрепить это название решением Международного геологического конгресса. Однако пока по-прежнему употребляются различные термины, которым отдают предпочтение те или иные геологические школы и которые нужно рассматривать как синонимы.

В 1948 г. на Лондонском международном геологическом конгрессе было рекомендовано проводить нижнюю границу четвертичного периода под континентальными виллафранкскими отложениями в долине р. Арно в Италии, синхронными морскому калабрию. Морские слои калабрия, по-видимому, соответствуют апшерону понто-каспийской области в СССР. Виллафранк был разделен сначала на два горизонта: верхний и нижний, а затем — на три. В СССР с виллафранком сопоставляют отложения с так называемым хапровским фаунистическим комплексом (Громов В.И., Краснов И.И. и др., 1961), который В.Н. Громов предложил относить к «эоплейстоцену» (Громов В.И., 1960).

Не вдаваясь глубоко в дискуссию по хронологическим рамкам четвертичного периода, состояние которой отражено в большом количестве специальных работ (Иванова И.К., 1965; Лаврушин Ю.А., 1966; Краснов И.И., Никифорова К.В., 1973 и др.) отметим, что для археологии этот вопрос имеет большое практическое значение, так как только на основе геологической стратиграфии возможно построение хронологической канвы археологических эпох в разных районах и их корреляция между собой.

Открытия в Олдувайском ущелье в Восточной Африке прогрессивных форм гоминид вместе с примитивными галечными изделиями, датируемыми калий-аргоновым методом в 1,75 млн. лет и в долине Омо в Эфиопии с возрастом более 2 млн. лет, удревнили нижнюю границу появления человека и его культуры более чем в два раза по сравнению с рубежом, который определялся раньше примерно в 800 тыс. лет. Следовательно, учитывая такой важный момент, как возникновение труда и сознания, целесообразно нижнюю границу антропогена опустить под верхний виллафранк, с которым связаны наиболее древние находки примитивных каменных изделий ископаемых гоминид. Для археологов антропоген начинается с момента изготовления первых, хотя и очень примитивных, но осознанных орудий труда. Биостратиграфические и климато-стратиграфические данные (Громов В.И., и др., 1969) также указывают на то, что нижняя граница антропогена или четвертичного периода должна быть отнесена на уровень около 2 млн. лет (Никифорова К.В., Краснов И.И. и др., 1977, с. 200).