Николай Бадер – Палеолит СССР (страница 27)

Севернее этого района, в Кахетии, недавно обнаружено свыше 30 ашельских и мустьерских местонахождений. Техника расщепления в их индустриях — нелеваллуазская, бифасы отсутствуют. В наиболее показательных индустриях (Зиари, Кистаури) преобладают скребла, зубчатые и выемчатые орудия. В Зиари представлены два производственных комплекса: стоянка и мастерская. Последняя, подобно Среднехаджохскому местонахождению в Прикубанье, находится в непереотложенном состоянии; геологическая привязка ее, однако, невозможна (Бугианишвили Т.В., 1969, 1979).

Наиболее важные мустьерские памятники южного Закавказья: пещеры Ереван I (рис. 33), Лусакерт I и II в Армении (рис. 34), Азых (мустьерский комплекс) и Таглар в Азербайджане (рис. 35). Обсидиановые типично мустьерские индустрии семи мустьерских уровней пещеры Ереван I представляют разные этапы развития одной культуры. Средние технические показатели индустрий всех слоев: леваллуа — не более 18, пластин — 8,5. Вторичную обработку характеризуют: намеренное рассечение сколов и орудий; ядрищный прием утончения; ретушь стесывающая, чешуйчатая, субпараллельная; резцовые сколы. Ведущими типами орудий являются остроконечники, скребла, ножи, скребки, долотовидные изделия, резцы, выемчатые формы (Ерицян Б.Г., 1970). Мустьерские индустрии культурных слоев пещер Лусакерт I и II (рис. 34), по данным Б.Г. Ерицяна, демонстрируют чередование различных вариантов мустье (типа Арзни, зубчатого, типичного). Природа такой интерстратификации еще не ясна (Ерицян Б.Г., 1975).

Рис. 33. Ереванская пещера (Армения). Образцы каменных орудий. По Б.Г. Ерицяну.

Рис. 34. Пещеры Лусакерт I, II (Армения). Образцы каменных орудий. По Б.Г. Ерицяну.

Индустрии расположенных недалеко друг от друга Азыхской и Тагларской пещерных стоянок выражены разными вариантами мустье. Мустье Азыха является зубчатым на леваллуазской технической основе. В инвентаре господствуют зубчатые, выемчатые, клювовидные формы и скребла (иногда — зубчатые, редко — типа кина). Значительна серия леваллуазских сколов и остроконечников. Мустьерские остроконечники единичны. Встречаются также скребки и резцы. Индустрия Тагларской пещеры — леваллуазская, пластинчатая. Среди орудий преобладают остроконечники разных типов (леваллуазские и мустьерские; последние — главным образом узкие, удлиненные, изящные, но различных очертаний, иногда с усеченным (?) или утонченным основанием) и боковые скребла — одинарные и двойные (рис. 35, см. также рис. 36) (Гусейнов М.М., 1973а; Джафаров А.К., 1978а, б).

Рис. 35. Тагларская пещера (Азербайджан). Образцы каменных орудий. По А.К. Джафарову.

Рис. 36. Своеобразные бифасиальные формы орудий. По Н.И. Гумилевскому, П.У. Аутлеву, Д.М. Тушабрамишвили, В.П. Любину.

1 — Хейвани (Абхазия); 2, 3 — Абадзехская (Прикубанье); 4 — пещера Цона (Юго-Осетия); 5 — Лысая гора (Северная Осетия).

Антропологические находки в раннем палеолите Кавказа. В течение последних 20 лет в ашельских и мустьерских слоях кавказских пещер обнаружен ряд важных антропологических находок. В ашельских слоях встречены: зуб (резец) в Кударо I (1959 г.) и фрагмент нижней челюсти в Азыхе (1968 г.). В мустьерских: зуб (первый моляр) в Джручуле (1960 г.), зуб и три плюсневых кости в Ахштырской пещере (1961 г.), коренной зуб и обломок черепной крышки в пещере Ереван I (1973 г.), коренной зуб в Бронзовой пещере Цуцхватского пещерного комплекса (1974 г.), коренной зуб и фрагмент верхней челюсти в Сакажиа (1975–1976 г.), обломки черепа, три изолированных зуба и нижняя челюсть ребенка в Баракаевской пещере (1976–1977; 1979 гг.). В печати охарактеризованы лишь некоторые из этих находок.

Зуб ископаемого человека из ашельского слоя 5б пещеры Кударо I принадлежит представителю гоминид, близкому к питекантропу (синантропу), либо к неандертальцу. Первое, по мнению А.А. Зубова (1980), более вероятно. Фрагмент правой ветви нижней челюсти с двумя коренными зубами из верхнего ашельского слоя Азыхской пещеры, несмотря на специфические черты строения, содержит признаки, с одной стороны, характерные для питекантропов, синантропов и в особенности для мауэровской челюсти, но несомненно с большим числом прогрессивных черт, с другой стороны, обладает признаками, характерными для ранних неандертальцев (более прогрессивный зубной аппарат и др.). Возможно, как полагает Д.В. Гаджиев, гоминид из Азыха представляет переходную стадию от поздних архантропов к ранним палеоантропам (Гаджиев Д.В., Гусейнов М.М., 1970). Азыхатроп «…относится к числу пренеандертальцев типа гейдельбергского человека, питекантропа из Араго и других пренеандертальцев более молодого геологического возраста» (Гаджиев Д.В. и др., 1979).

Во втором мустьерском слое Сакажиа был обнаружен фрагмент верхней челюсти с зубами; в четвертом мустьерском слое — изолированный нижний моляр. Наличие у сакажийца наряду с явно неандерталоидными особенностями таких признаков, как высокий свод нёба и относительная узость грушевидного отверстия, свойственная скорее ранним неоантропам и, по-видимому, некоторым палестинцам, а также наличие отдельных своеобразных черт указывают, быть может, на некоторую обособленность сакажийского палеоантропа. Не исключено, как заключают Л.К. Габуния и А.К. Векуа, что он представлял в известной мере ветвь, параллельную палестинским палеоантропам, заметно отличавшимся как от европейских и прочих неандертальцев, так и от позднепалеолитических неоантропов. Очень существенно, наконец, замечание указанных исследователей о том, что изолированные зубы мустьерцев, найденные в Джручуле и Цуцхвати, не имеют существенных отличий от зубов сакажийца. По-видимому, они относятся к тому же представителю палеоантропов (Ниорадзе М.Г., 1976; Ниорадзе М.Г., Векуа А.К., Габуния Л.К. и др., 1978).

Второй верхний моляр и три кости стопы найдены в верхних мустьерских уровнях Ахштырской пещеры. Моляр отличает такое сочетание прогрессивных и архаичных черт, которое позволяет предполагать, что зуб принадлежит ископаемому человеку современного типа (Векилова Е.А., Зубов А.А., 1972, с. 62).

Подытоживая рассмотрение наличных антропологических находок из отложений кавказских пещер, отметим прежде всего отсутствие среди них в настоящее время остатков антропоидных предков человека — приматов типа австралопитеков, представляющих первую стадию антропогенеза и остатков древнейших людей (архантропов) начального этапа второй стадии. Поздние формы архантропов представлены, как кажется, находками в ашельских слоях пещер Кударо I и Азых, а потомки архантропов — древние люди, палеоантропы, относимые к заключительному этапу второй стадии находками в мустьерских слоях пещер Джручулы, Бронзовой, Ереван I и Сакажиа. Костные остатки человека из поздних мустьерских слоев Ахштырской пещеры свидетельствуют о появлении человека типа Homo sapiens fossilis на Кавказе уже в эпоху мустье.

Антропологические находки последних лет заполняют очень важный пробел в наших знаниях о древнейших обитателях Кавказа. Эти находки свидетельствуют о том, что процессы сапиентации неандертальцев, сложения человека современного типа, завершались на Кавказе еще в рамках мустьерской эпохи (Ахштырь), что, кроме того, популяция, обитавшая на территории Имеретии (Сакажиа, Джручула, Цуцхвати), обладала значительными прогрессивными чертами. Представители этой популяции, если так можно сказать, были еще палеоантропами, но уже не неандертальцами. Типичные неандертальцы в мустье кавказской области, судя по имеющимся данным, пока не обнаружены.

Хозяйство, идеология, общественные отношения. Охота и собирательство являются главными источниками существования древнейших людей. Ашельские и мустьерские стоянки Кавказа, как указывалось, содержат огромные скопления костей млекопитающих. Это — типичные кухонные отбросы: все имеющие пищевую ценность кости находятся в раздробленном состоянии.

Обильные кухонные отбросы говорят об исключительном значении охоты в жизни древнего человека. Доставляя ему мясную пищу, шкуры (для одежды, одеял, подстилок и покрытия жилищ), кости (топливо, иногда — материал для орудий), она являлась главным источником добывания средств к жизни (Верещагин Н.К., 1959).

Видовой состав добычи ашело-мустьерских охотников отражает обычно характерные черты палеоландшафтов того или иного района (или высотной зоны) Кавказа. В составе охотничьей фауны преобладали крупные млекопитающие: козлы, бизоны и лошади (Баракаевская и Монашеская пещеры в Прикубанье), бизоны, лошади, олени, мамонты (Ильская стоянка близ Краснодара), пещерные медведи (Ахштырская, Воронцовская и другие пещерные стоянки сочинского Причерноморья), пещерные медведи, олени, козлы (Кударо I, III, Цона), пещерные медведи, благородные и гигантские олени, лошади (Азых), дагестанские козлы, дикие ослы, лошади, бизоны (Цони), дикие ослы, козлы (Дашсалахлы), лошади, дикие ослы, безоаровые козлы, носороги (Ереванская пещера). Охотничью добычу составляли и многие другие крупные и мелкие животные, в том числе некоторые птицы, грызуны и рыбы (Бурчак-Абрамович Н.И., 1980; Громов И.М., Фоканов В.А., 1980; Цепкин Е.А., 1980).

Для раскрытия существа охотничьей деятельности различных групп людей количественные показатели состава фауны важнее в какой-то мере качественных, так как основным объектом охоты являлись обычно один — два, реже три — четыре вида животных. Среди стоянок с резким преобладанием среди фаунистических находок остатков одного какого-либо животного особенно показательны мустьерские стоянки сочинского Причерноморья, обитатели которых охотились почти исключительно на пещерного медведя: в пещерах Ахштырской, Навалишенской и Воронцовской ему принадлежат соответственно 98,8; 98,3; 94,2 % всех костных остатков. Высокий удельный вес отдельных видов животных отмечен также в пещерах Кударо I и III, в Ильской и многих других стоянках. В Кударо I и III остатки пещерного медведя составляют соответственно 61,5; 78,2 % всех костей, в Ильской — остатки бизона — 60 % (Любин В.П., 1970, 1980в).