Если эти пункты могут быть отнесены ко второй половине позднего палеолита, то памятники Северного Казахстана представляются более древними. Стоянка Батпак 7 расположена рядом с мустьерским местонахождением Батпак 8 на водоразделе рек Ишим и Нура. В суглинках делювиального характера вместе с костями мамонта, шерстистого носорога, северного оленя обнаружены каменные изделия: две пластины, отщеп и массивное скребло из отщепа местного мелкообломочного туфа (Клапчук М.Н., 1966). В другой статье того же автора упоминается наконечник дротика листовидной формы, обработанный с двух сторон мелкими сколами (Клапчук М.Н., 1969). М.Н. Клапчук полагает, что стоянка хронологически занимает промежуточное место между мустье-леваллуа Передержки (см. ч. II, гл. 4) и верхним палеолитом Сибири. По-видимому, к тому же времени относятся Карабас 3 и Ангренсор 2. Последнее местонахождение находится в 25 км южнее Экибастуза, на южном шлейфе сопки, прикрывающей с севера озеро Ангренсор. Здесь собрано свыше 1000 изделий из яшмы: нуклеусы (дисковидные, многоплощадочные, конические), многочисленные короткие и широкие отщепы, значительно более редкие пластины. Среди орудий отмечены фрагменты листовидных наконечников дротиков, рубиловидное изделие, скобели, резцы-проколки и скребки. По мнению М.Н. Клапчука, комплекс орудий полностью напоминает инвентарь сибирских верхнепалеолитических стоянок, леваллуазские влияния здесь отсутствуют (Клапчук М.Н., 1969, с. 133). К сожалению, М.Н. Клапчук не указывает, какие именно сибирские стоянки он имеет в виду. Во всяком случае, рубиловидные изделия и листовидные наконечники не являются характерной чертой южносибирского палеолита. На основании имеющихся данных представляется, что эти материалы имеют большее сходство с прибалхашскими.
На территории Западно-Сибирской низменности в настоящее время известно три позднепалеолитических памятника очень различных по своему культурному облику.
Стоянка Шикаевка II находится на севере Курганской обл. в бассейне правобережья р. Тобол. Здесь вскрыт 741 кв. м Культурные остатки составляют в основном скопление костей двух почти полных скелетов мамонта, причем кости не были расколоты и часть их лежала в анатомической связи. Находки приурочены к основанию слоя палево-серой супеси на глубине около 2 м от современной поверхности берега озера (рис. 125, 1). Высота берега над уровнем воды 1,3 м, но через лессовидные суглинки, как указано в отчете (Отчет раскопок за 1972 г. Архив ИА, № 4798), вода в раскоп не просачивалась. Толща отложений, в которых заключен культурный слой, приурочена, по мнению С.М. Цейтлина, к отложениям, видимо, II надпойменной террасы р. Тобол высотой около 8 м (?) над уровнем реки (Петрин В.Т., Цейтлин С.М., 1976). Стоянка имеет лишь геологическую датировку — около 13 тыс. лет, исходящую из того, что культурные остатки лежат не только под явными следами морозобойного растрескивания и под следами двух этапов почвообразования, которые С.М. Цейтлин считает синхронными двум позднесартанским интерстадиалам, существовавшим в Сибири от 13 до 11 тысяч лет назад.
Рис. 125. Стоянки Шикаевка II (1–9) и Черноозерье II (10–34).
1 — стратиграфия стоянки Шикаевка II (1 — почва; 2 — суглинок; 3 — супесь; 4 — песок; 5 — включения карбонатов; 6 — следы ходов землероев; 7 — морозобойная трещина; 8 — положение археологических находок); 2, 3 — фрагменты пластинок; 4, 6 — пластинки с ретушью по краям; 5, 7–9 — пластинки с ретушью по краям и концам (по В.Т. Петрину и С.М. Цейтлину); 10, 11, 14, 17 — скребки; 12, 23, 27 — пластинки с ретушью; 13, 20 — резцы; 15, 18, 19 — «вкладыши»; 16 — проколка; 21, 22, 25, 26 — пластинки и отщепы со следами использования; 24 — долотовидное орудие; 28 — кинжал с вкладышами; 29–33 — костяные подвески; 34 — обломок кинжала (по В.Ф. Генингу и В.Т. Петрину).
Вместе с костями мамонта найдены единичные кости волка, сайги, зайца, желтой и степной пеструшки. Указано, что кости раздроблены (Петрин В.Т., Смирнов Н.Г., 1976). Вместе с костями находилось 35 изделий из красно-зеленой уральской яшмы. За исключением трех обломков и одного краевого отщепа резца, все они являются призматическими пластинками. В.Т. Петрин считает возможным отнести 29 пластинок к орудиям, предназначенным для резания, так как поверхность их сильно залощена (рис. 125, 2, 3). Наибольший интерес представляют 9 изделий геометрической формы: 2 — прямоугольные и 7 — близкие к треугольнику. Два края, иногда противолежащие, иногда прилежащие, обработаны мелкой крутой ретушью, но так, что один продольный край, видимо, служивший лезвием, оставлен без обработки (рис. 125, 5, 7–9). Одна из пластин, изогнутая в профиле, имеет небольшую ретушированную выемку в центре продольного края (рис. 125, 4), обломок другой-противолежащую ретушь (рис. 125, 6).
Стоянка интерпретируется как место гибели Мамонтов, трупы которых в мерзлом состоянии были найдены людьми. Поскольку кости не расколоты, предполагается, что людей интересовали в первую очередь шкуры мамонтов (Петрин В.Т., Цейтлин С.М., 1976).
Возможна и другая трактовка. Местонахождение ближайшим образом напоминает не только Томскую стоянку, но и ряд стоянок Северной Америки, получивших убедительное название kill-sites. Прежде всего, нет данных, что трупы мамонтов были в мерзлом состоянии. Если кости не потревожены, то это не значит, что снималась только шкура, вряд ли люди могли пренебречь мясом, а поскольку кремневые изделия найдены среди костей, они могли быть использованы при разделке туш. Труднее определить, как погибли животные. Для некоторых американских стоянок (например, Санта Изабель Истапан) найдено объяснение, что люди добивали завязшее в иле животное. На приведенном плане (Петрин В.Т., Смирнов Н.Г., 1975, рис. 2) видна значительная перемешанность костей мамонта. Находка единичных раздробленных костей других животных также свидетельствует в пользу кратковременного охотничьего лагеря.
Что касается культурной принадлежности памятника, то кремневый инвентарь не имеет аналогий в позднем палеолите Сибири и обнаруживает определенное сходство с материалами Прикаспия. Не менее важное значение имеет и то, что культура этого типа была исходной для мезолита Урала, хотя представляется не убедительным отнесение Шикаевки II к мезолитической янгельской культуре (Матюшин Г.Н., 1976 б, с. 161). Как отметил В.Т. Петрин, орудия из Шикаевки II крупнее янгельских, в форме и технике изготовления наблюдаются значительные различия (Петрин В.Т., Цейтлин С.М., 1976, с. 106).
Имеется и другое свидетельство освоения Западной Сибири позднепалеолитическими людьми — местонахождение Волчья Грива в Барабинской степи. Здесь на глубине 1–2 м залегает огромное скопление костей мамонта. При раскопках 1967 г. обнаружено 495 костей, принадлежащих 8 особям мамонта и 1 особи лошади. Интересен возрастной состав особей мамонта — одно животное погибло в возрасте около 40–50 лет, шесть особей — в возрасте от 3 до 8 лет и одногодовалый детеныш. В 1968 г., помимо множества костей мамонта, найдены единичные кости бизона, дикой лошади и волка. Целых костей мало: крупные кости, особенно трубчатые, разбиты. На многих костях видны следы деятельности человека. Часть костей могла служить и орудиями. Особого упоминания заслуживают два мелких кремневых отщепа, найденные среди костей мамонта. Ближайшее местонахождение каменного сырья, пригодного для изготовления орудий, расположено в 200 км, поэтому человек был вынужден очень дорожить камнем. Радиоуглеродная дата для Волчьей Гривы — 14200±150 лет тому назад (Окладников А.П., Григоренко Б.Г., Алексеева Э.В., Волков И.А., 1971) — не противоречит ни палеонтологическим, ни геолого-геоморфологическим данным.
К самому концу позднего палеолита в Западной Сибири относится, видимо, стоянка Черноозерье II. Она находится в 140 км к северу от г. Омска, в самом центре южной половины Западно-Сибирской низменности. Четыре культурных слоя залегают в супесчаных отложениях I (II?) надпойменной террасы левого берега Иртыша, имеющей здесь высоту 16–18 м. Они лежат на глубине от 2 до 3 м и непосредственно перекрывающие их слои разбиты морозобойными трещинами. Слои, за исключением 4-го, нижнего, характеризуются округлыми очагами диаметром 1–1,3 м, вокруг которых концентрировались находки. По предварительному определению, кости животных принадлежат лосю, быку, лошади, лисе и зайцу (Петрин В.Т., 1972).
Среди находок верхнего культурного слоя наибольший интерес представляют уникальные костяные изделия: почти целый кинжал из ребра крупного животного, по обеим краям которого в узких пазах сохранились кварцитовые вкладыши, а на плоских сторонах прослеживается тонкий орнамент (рис. 125, 28); обломок подобного кинжала (рис. 125, 34), обломки «диадем» и плоские костяные подвески треугольной формы (рис. 125, 29–33) (Петрин В.Т., 1974, рис. 1). Каменный инвентарь в целом немногочислен, нуклеусов почти нет. Среди заготовок заметное место занимают призматические пластинки, иногда мелких размеров и неправильных очертаний (рис. 125, 22, 26). Из орудий отмечены скребки, часто округлые, высокой формы (рис. 125, 10, 11, 14, 17), единичные резцы (рис. 125, 13, 20), проколки (рис. 125, 16), долотовидные орудия (рис. 125, 24), вкладыши (рис. 125, 15, 18, 19), пластинки с ретушью (рис. 125, 22, 26) и отщепы со следами использования (рис. 125, 21, 25).
