Николай Андреев – Так сказала бабушка (страница 7)

– Никого, кроме господина Романова, – добавил он, – в период с трех до пяти часов, в кабинете не было… Да!

Коновалов не обиделся. Достав из внутреннего кармана пиджака кармана блокнот с ручкой, он что-то чиркнул в него. Сказал, что в число подозреваемых входит не только Романов, но и те, кто в момент убийства находился в доме.

– Послушайте! – воскликнула бабушка. – А может, убийца проник через окно? Вы не думали об этом?

– Исключено. Окно закрыто изнутри.

– Ну, тогда не знаю! Прямо чудеса какие-то!

Коновалов согласно кивнул. Перевел взгляд на Виктора и заявил, что сделает все возможное, чтобы кудесник, на глазах родни совершивший это чудо, получил не менее десяти лет.

– Итак, – добавил он после небольшой паузы, – я хочу знать, где и в каком месте каждый из вас находился в период с пятнадцати до семнадцати часов дня.

Бабушка первой сказала, что все время сидела перед телевизором. Максим Валерьянович подтвердил это и добавил, что он, как и Екатерина Николаевна, с трех до пяти смотрел НТВ.

Виктор повторил сказанное Рыльским.

Коновалов записал все это в блокнот и обратился ко мне:

– Твоя очередь!

Моя так моя. Я сказал, что в пятнадцать часов пятнадцать минут поднялся на второй этаж и вниз спустился только после того, как запричитала Худобина. Если точнее, то в шестнадцать пятьдесят пять.

– Вы! – Коновалов обратился к Анечке.

– Я? – Анечка, как мне показалось, испугалась. – Я, как только начались новости, пошла отдыхать к себе в комнату.

– Долго отдыхали?

– Нет. Около пяти я спустилась вниз и зашла в кабинет.

– И увидели труп?

– Да.

– Зачем вы зашли в кабинет? Что вы там искали?

Не зная, что сказать, Анечка вопросительно посмотрела на Виктора и густо покраснела. В отличие от остальных Худобиных, лгать она, похоже, еще не научилась.

«Это плохо, – подумал я. – Могут застукать».

– Я… я искала мужа.

Не знаю, для кого как, а для меня ответ Анечки прозвучал как гром среди ясного неба. В том, что Виктор способен убить, и не только Константина, я никогда не сомневался. Дай ему волю, за пару лет население города он бы сократил как минимум на четверть. Но вот то, что он солгал по мелочи и попался, меня, признаться, немало удивило.

– То есть вы хотите сказать, что его в зале не было? – вместе со мной удивился Коновалов.

Еще раз виновато посмотрев на мужа, Анечка отрицательно покачала головой.

– Послушайте! – Виктор встал с кресла. – Я действительно буквально на несколько минут отлучился. В туалет. Надеюсь, все сидящие здесь подтвердят, что меня весь день мучила диарея?

Все сидящие, в лице одной бабушки, охотно подтвердили это.

– Ну вот! – развел руками Виктор. – Всего-то пару раз вышел, а разговоров…

– Однако вы сказали, что не выходили из зала вообще, – заметил капитан.

– Я сказал, что вообще не заходил в кабинет! А это, согласитесь, не одно и то же!

– Хорошо! В какое время вы были в туалете?

– Не помню. Где-то около пяти.

– Как долго?

– Ну, не знаю… Минут десять, может, пятнадцать.

– В кабинет заглядывали?

– Я же говорил: нет!

– Жаль! – Коновалов внес в блокнот очередную запись. – Ну хорошо! – произнес он бодрым голосом. – Давайте посмотрим, что у нас получается… Константин Худобин с Василием Романовым сразу после обеда, около трех часов, прошли в кабинет, попасть в который можно только из зала, где Екатерина Николаевна, Рыльский, Виктор Худобин, Анна Худобина и Игорь Курочкин смотрели телевизор. В три пятнадцать Курочкин пошел отдыхать… А когда пошли отдыхать вы? – обратился он с вопросом к Анечке.

Анечка ответила, что, когда она уходила, все, включая меня, сидели перед телевизором и смотрели новости.

Значит, сделал вывод капитан, где-то между тремя часами и тремя часами пятнадцатью минутами пополудни.

– Обратно вы спустились около пяти, – продолжал Коновалов. – Не найдя мужа, который, по его словам, находился в туалете, вы зашли в кабинет, где обнаружили труп Константина Худобина… Что делал Романов?

Анечка ответила: спал на столе.

– Потом вы закричали, и все сбежались в кабинет… Так?

– Нет, – возразила бабушка. – Она заплакала, когда вышла из кабинета. Уже в зале.

– Понятно. – Коновалов снова что-то чиркнул себе в блокнот. – Это всё?

– Вроде все. – Бабушка переглянулась с Рыльским. – Да! – вспомнила она. – Когда начался прогноз погоды, где-то в половине четвертого, из кабинета вышел Константин. Он попросил выпивку с закуской.

– Что дальше?

– Виктор сходил на кухню и принес, что просили.

– А нож он принес?

– Да. И нож тоже.

– Кто-нибудь еще в кабинет входил после этого?

– Нет.

Коновалов покачал головой.

– В три тридцать, – сказал он назидательным тоном, – Константин Худобин был еще жив, а без пяти минут пять уже мертв. Не кажется ли вам, что это довольно странно, если учесть, что никто, по вашим словам, в это время в кабинет не заглядывал?

Виктор встал и открыл рот. Он, видимо, хотел спросить Коновалова, почему тот по-прежнему отказывается признавать Романова убийцей, если ежу понятно, что никто, кроме него, убийцей быть не мог. Но не решился – струсил. Немного постоял, помолчал, закрыл рот и сел на место.

– И вот еще что, – добавил Коновалов. – Я не знаю, что здесь произошло на самом деле и кто из вас врет мне в лицо, но одно я знаю абсолютно точно. Если окажется, что убийство Константина Худобина как-то связано со смертью Виолетты Худобиной, то тот, кто сейчас покрывает убийцу, играет с огнем. Человеку, дважды совершившему преступление, ничего не стоит совершить его в третий раз. Запомните это!

Не знаю, как остальные, а я расценил эти слова как угрозу: убийца может или, хуже того, должен убить снова.

Первым на предупреждение оперативника отреагировал Романов. Чтобы привлечь к себе внимание, он шумно заворочался на диване. Потом поднял руку и, предварительно извинившись, сказал, что, нисколько не желая обидеть Максима Валерьяновича, человека, как он выразился, несомненно, порядочного, тем не менее должен обратить внимание следствия на его привычку дремать перед телевизором.

– То есть ты хочешь сказать, – сразу оживился Коновалов, – что Рыльский мог проспать убийцу. Так?

Несмотря на громкие протесты Максима Валерьяновича, Романов, а потом и я подтвердили это опасение, чем несказанно обрадовали капитана.

– Это уже кое-что! Ну а вы, – обратился он к бабушке, – случайно, не выходили из зала? А? На минутку?

Словно задавшись целью в точности повторить движение Романова, бабушка заворочалась в кресле. Бросила недовольный взгляд на оперативника и пробурчала что-то по поводу холодного дома и шали, которая лежала в нашей комнате.

– И долго вы там были, в вашей комнате?

– Не знаю… Поднялась, поправила постель на Игоревой кровати, взяла шаль и спустилась. Минут десять, наверное.

– Замечательно! – Коновалов оживился еще больше. – Я так понимаю, что вы выходили из зала в то время, когда Рыльский спал, а Худобин был в туалете. Я прав?

– Не помню!