Николай Александров – Тет-а-тет. Беседы с европейскими писателями (страница 32)
Что вы думаете о культуре постмодернизма?
Постмодернизм — вещь, которой сегодня не избежать, если хочешь писать о современном мире. То есть наше сознание сегодня устроенно именно так, и от этого, по-моему, никуда не деться. Я пользуюсь этими приемами по мере сил для того, чтобы как можно точнее изобразить реальность — ведь в этом и состоит моя задача. Постмодернизм позволяет подойти к идее — литературной, повествовательной — с разных точек зрения, использовать разные оттенки, разные стили. Это особенно заметно в романе «Какое надувательство!», но и в других моих книгах это тоже есть. Однако в душе я — писатель более старомодный. В моих произведениях есть некая моралистическая линия, которая, по сути, и делает их такими английскими (если вернуться к этому вопросу). В том, что я пишу, где-то на заднем плане всегда присутствует образ мира — такого, каким он должен быть. А то, что описываю, или пытаюсь описывать, я, — мир такой, как он есть. Можно сказать, расстояние между этими вещами и есть то, что я стремлюсь донести до читателя; где-то в этом промежутке и лежит суть моих книг.
Какую из своих художественных книг вы считаете самой удачной?
Я согласен с Гарольдом Пинтером, который говорил о своих пьесах, что удачных пьес не бывает — бывают лишь разные виды неудач. По-моему, для любого писателя важно (и этого не избежать) держать в голове — постоянно, всю жизнь — некую идею, расплывчатую идею идеальной книги, которую ты хотел бы написать. Именно ее ты пытаешься создать всякий раз, когда садишься за новую вещь. Часто, пока пишешь, тебе кажется, что вот-вот — и получится, что это именно она. При этом бывают по-настоящему радостные моменты — моменты, когда тебе кажется, что это действительно та самая книга, которую ты мечтал написать всю жизнь. Но это никогда не произойдет. Реальности никогда не дотянуть до идеала. В каждой из своих книг, спустя несколько месяцев или лет после публикации, я вижу только… Я помню, что хотел сказать, вижу, где мне это не удалось и почему, — все это довольно интересно. Но такой книги, которую я мог бы взять и подарить кому-нибудь со словами: «Этой книгой я горжусь больше всего», у меня нет. Люди, не читавшие моих книг, часто спрашивают: «С какой мне лучше начать?» Вопрос, на который, на самом деле, ответить невозможно. Говоришь: вот эту попробуйте, а потом: да нет, сюжет в ней неудачный; или: вот эту, а потом: да нет, там не та интонация. Понимаете, всегда что-то не так. Но ведь не будь этого чувства, незачем было бы продолжать! Надо ошибаться и дальше, ведь если все выйдет как надо, писать больше уже никогда не станешь.
Вам трудно было писать про женщин в романе?
Честно говоря, я не понимаю, почему мужчине должно быть труднее писать о женщинах, чем о мужчинах. Мне, наоборот, о мужчинах писать труднее, чем о женщинах. Наверное, потому, что на мужской мир я смотрю изнутри и он, со всеми его противоречиями, мне более понятен, чем женский. Например; книга, которую я сейчас пишу, — о мужчине и его взаимоотношениях с отцом. Пожалуй, самая мужская из всех книг, за какие я когда-либо брался, и именно поэтому писать ее чрезвычайно сложно. Наверное, потому, что в ней я должен подтвердить какие-то свои, внутренние вещи. Что касается книги «Пока не выпал дождь»… Знаете, я двадцать лет женат, у меня много друзей-женщин, я немало времени провожу в женской компании, часто общаюсь со своими дочерьми. Если и после этого я ничего не понимаю в женских переживаниях, это значит, что я плохой человек и плохой писатель. Так что это — просто наблюдения. В книге идет речь о семье — у всех у нас есть семейные истории, которые хочется рассказать. В этом отношении книга вовсе не представляла трудностей — наоборот, писать ее было довольно легко. И потом, я пишу, чтобы убежать от самого себя, это один из лучших побочных продуктов писательской деятельности. Два года говорить голосом семидесятилетней женщины — такой опыт по-настоящему освобождает.
В основе лежал какой-то реальный семейный фотоальбом?
Да. С тех пор как у меня самого появились дочери, я обнаружил, в частности, что им очень любопытно слушать про мое детство, про жизнь их бабушек и дедушек, любопытно познавать семейную историю — наверное, потому, что это помогает им самоопределяться. Рассказывая им об этом, я понял, что в моей семье не очень принято писать — мои родственники редко обращаются к письменной речи. Никаких писем я не нашел. Наиболее откровенным документом стала переписка между моими дедом и матерью — она велась в форме картинок. Дед рисовал… Мою мать во время войны эвакуировали, они оказались далеко друг от друга, и дед, вместо того чтобы писать письма, рисовал картинки о том, как они с женой живут. В общем, в истории моей семьи вербальных элементов очень мало. Несколько лет назад я много времени проводил с дочерьми, просматривая старые семейные фотоальбомы, рассказывая им, что это за люди, что за места и так далее. И понял, что таким образом, с помощью одних лишь визуальных средств, я создаю для них историю семьи. Мне пришло в голову, что это — интересный способ рассказать семейную историю, к тому же — реальный и правдивый.
Какие районы Лондона вы любите?
Собирался назвать Британскую библиотеку, но там нельзя снимать. Как ни странно, мое любимое место в Лондоне — кладбище. Оно совсем рядом с моей квартирой, называется Бромптонское кладбище. Я часто туда хожу — кроме всего прочего, это самое большое открытое пространство поблизости от моего дома. Там я учил своих дочек кататься на велосипеде. Еще мне нравится бродить между могил, читать имена на надгробиях. Мне при этом часто приходят в голову идеи — имена персонажей и все такое. Там, на этом кладбище, странная, интересная, своеобразная атмосфера. Вот его я назвал бы своим любимым местом в Лондоне.
Ларс Соби Кристенсен (Lars Saabye Christensen)
Норвежский прозаик, поэт, драматург и сценарист.
Родился в 1953 г. в Осло. Изучал историю искусств, норвежский язык и литературу. Работал внутренним рецензентом и редактором антологии дебютов «Signaler» в издательстве «Каппелен». Держит абсолютный рекорд для всей скандинавской литературы — переведен более чем на 30 языков мира.
Книги: «Зеленый свет» (Grønt lys, 1972), «История Глу» (Historien om Gly, 1976), «Amatøren» (1977), «Kamelen i mitt hjerte» (1978), «Jaktmarker» (1979), «Billettene» (1980), «Jokeren» (1981), «Paraply» (1982), «Битлз» (Beatles 1984), «Blodets bånd» (1985), «Åsteder» (1986), «Colombus ankomst» (1986), «Sneglene» (1987), «Герман» (Herman, 1988), «Stempler» (1989), «Bly» (1990), «Ingens» (1992), «Den akustiske skyggen» (1993), «Mekka» (1994), «Jubel» (1995), «Den andre siden av blått Et bildedikt fra Lotten og Vesterålen» (1996), «Den misunnelige frisøren» (1997), «Pasninger» (1999), «Falleferdig himmel» (1999), «Mann for sin katt» (2000), «Полубрат» (Halvbroren 2001), «Maskeblomstfamilien» (2003), «Sanger og steiner» (2003), «Oscar Wildes heis» (2004), «Модель» (Modellen 2005), «Цирк Кристенсена» (Saabyes cirkus, 2006), «Ordiord» (2007), «Bisettelsen» (2008), «Visning» (2009) и др.
Литературные премии: «Tarjei Vesaas debutantpris» (1976), «Cappelenprisen» (1984), «Rivertonprisen» (1987), «Norwegian Critics Prize for Literature» (1988), «Sarpsborgprisen» (1988,1999), «Bokhandlerprisen» (1990,2001), «Amandaprisen» (1991), «Dobloug» (1993), «Riksmålsforbundets litteraturpris» (1997), «Aamot-statuetten» (2001), «Brage Prize» (2001), «Den norske leserprisen» (2001), «The Nordic Council's Literature Prize» (2002).
Член Норвежской академии языка и литературы. Командор ордена Святого Олафа (2006). Кавалер французского Ордена искусств и литературы (2008).
«Кристенсен так часто публикуется, что я не успеваю его читать», — довольно ехидно заметил другой известный норвежский писатель Пер Петтерсон. Российский читатель вряд ли сможет вполне оценить эту шутку. Кристенсен на русском выходит нечасто. Но вот то, что Кристенсен пишет много, видно хотя бы по его роману «Полубрат». Это настоящая эпопея, семейная сага какой-то мифологической мощи. Кристенсен — очень норвежский писатель и очень, если можно так сказать, «ословский». Лирика его романов чаще всего связана именно с Осло. С тех пор как состоялась наша беседа, на русском языке вышла повесть «Цирк Кристенсена». Замечательная история о мальчике, точнее — воспоминания писателя о времени, когда он был подростком и мечтал купить себе электрогитару.
Скажите, вы действительно хотели стать музыкантом?
Я родился в 1953 году в Осло, и мы все, писатели этого поколения, особенно мужчины, прежде чем возмечтали стать писателями, обязательно прошли через одну великую мечту — мы все хотели стать рок-музыкантами. Рок играл в моей жизни и в жизни моего поколения огромную роль. Именно через рок-музыку я пришел к сочинительству, к поэзии, а позже к романам и литературе. У меня есть роман, который так и называется — «Битлз». Это роман воспитания, в нем описывается дружба четырех подростков на почве влюбленности в музыку «Битлз» и желания стать рок-музыкантами. Они живут в Осло, в 60-е, и их мир — те же улицы города, на которых рос я. Считается, что этот роман стал моим писательским прорывом; что он создал мне имя, но, по-моему, главное в нем то, что я показал, как думало, жило и существовало целое поколение.