Николай Александров – Тет-а-тет. Беседы с европейскими писателями (страница 28)
История о Нине в романе «Преимущества и недостатки существования», она реальна?
Нет, она нереальная, но я хочу рассказать в связи с ней одну смешную историю. Когда я писала этот роман, у меня взяли интервью для «Магазина», субботней вкладки газеты «Дагбладет». Я знала, что они поместят портрет на первую страницу «Магазина», потому что они приехали, много снимали, в частности меня с собакой. А в пятницу накануне той субботы, когда газета должна была выйти, мы с Ингваром Амбьернсоном и другими писателями были в Ставангере, мы читали там свои книги, а закончилось все гуляньем на всю ночь. На другое утро меня будит звонок моего бывшего мужа, и он говорит: «Вигдис, ты на первой обложке». Я говорю: «Отлично, разве это не здорово?» — «Вигдис, ты на самой первой обложке, которую даже дети могут увидеть в магазине», — говорит он. «Так это же отлично», — говорю я. «Не знал, что ты так на это смотришь», — отвечает он. Ну и оказывается, что снимок вышел под заголовком «Вигдис Йорт о гулянках, попойках и любви». В «Дагбладет», самой читаемой газете. Когда я положила трубку, виду меня был бледноватый, и Амбьернсен спросил, в чем дело. А когда я объяснила, позвонил вниз на ресепшн и заказал «Сегодняшний выпуск „Дагбладет“ и ящик пива». Вечером мне надо было домой, но я сидела весь день на балконе, пила пиво и загорала, а вокруг все читали газету. И мама сперва была немного растеряна, но ближе к вечеру, выпив немного красного вина, она позвонила снова и сказала: «Вигдис, но ведь далеко не все попадают на обложку „Дагбладет“». Это тоже способ смотреть на случившееся с оптимизмом, подумала я. Считается, что жизнерадостный взгляд на вещи — это хорошо. И это на самом деле так. Видеть во всем его хорошую сторону, плюсы, а не минусы, проживать день за днем. Но мы должны совершать и другую работу, касаться того, что болит, проходить через трудности и страдания и понимать, когда другие делают это. И вот эти счастливые, веселые люди, которым все дается легко и которые распространяют вокруг себя радость, у них иногда оказываются шоры на глазах. Вернее сказать, изъяном этого оптимистичного настроя бывает то, что люди не решаются впустить в себя боль. И от этого я отталкивалась в «Преимуществах и недостатках существования». Мы не знаем, что пережила Нина, что происходило в ее жизни, но она выработала сугубо положительный настрой к жизни, она во всем видит хорошее, она все готова повернуть самым удачным образом, возможно, это ее тактика выживания и другого выхода у нее не было. Но с ее дочкой ситуация сложнее. Не факт, что ей хочется принимать участие в этом светлом, радостном проекте, но у нее и выбора нет, ей страшно покуситься на этот благостный настрой, хотя ей не так естественно ему соответствовать. Слишком легкий настрой несет в себе опасность, что мы станем избегать неприятного, уклоняться от него. Меня роднит с Ниной то, что я часто выбираю праздник, хорошее настроение и стараюсь не касаться неприятного. И в этой книге я стараюсь извлечь из этого урок.
Вот эта доброта Нины, ее открытость — это исключительная черта Нины, или подобные героини появляются и в других романах?
Да, я думаю, что у меня много героинь такого типа. Например в «Драме о Хильде», о которой мы только говорили. Нина в большей степени невротик. У других это может проявляться не так. Но речь о людях, которых не хотят копнуть глубоко, отворачиваются от неприятностей. У меня много матерей того типа, что, если ребенок ушибся и плачет от боли, они не утешат его, потому что ему реально больно, а постараются отвлечь — вон птичка, смотри, смотри! У меня в романах есть такие и мужчины и женщины, выжиматели счастья, я бы назвала их «катунчиками», они откатывают от себя все неприятное, как обруч. В этом романе мы имеем дело с более дистиллированным вариантом этого типа, но у многих моих персонажей, и у меня самой тоже, есть такая склонность.
Считается, что хорошо освещать своим светом других, вести себя так, чтобы не портить никому настроения. Но еще важнее уметь сказать нет. Вот когда мы смотрим фильмы о войне, мы обычно отождествляем себя с героями, которые переправляют евреев через границу, жертвуют собой и прочее, а сами не отваживаемся сказать нет на родительском собрании в школе! Я уверена, что в конце жизни человек сожалеет не о том, что не попал в Гималаи, а о простых и обычных вещах — что он слишком редко говорил нет, что не назвал подлеца подлецом. Это мне не нравится, на это я не подпишусь. И вот этой силы нет в Нине. Возможно, это женская особенность, не знаю.
Какие из ваших книг ваши дети любят больше всего? Конечно, если они их читали.
У меня есть детская книжка «Анна плюс Йорген — это правда», она до сих пор остается моим наибольшим коммерческим успехом, постоянно переиздается, переведена на многие языки и прочее. И еще одна, «Что с мамой?», которая рассказывает о не такой, как все, маме, о вещах, которые мне известны не понаслышке и которые меня беспокоили. А я всегда пишу о том, что тревожит лично меня, обсуждаю насущные для себя проблемы. Эта мать слишком много пьет, зато разговаривает со своими детьми обо всем, она мало обращает внимания на условности, поэтому концентрируется на главном. Это книга не обо мне и моих детях. Но вопрос в ней ставится так, что они чувствуют, что им дали выговориться. Что к ним отнеслись внимательно. Что выслушали точку зрения детей, которые растут в доме, где жизнь непредсказуема и устроена не так, как считается правильным в обществе. Пожалуй, я назову эту книжку… У меня есть еще одна из ранних, она рассказывает о студенческой жизни в Бергене, они, наверно, могли бы с удовольствием почитать ее сейчас, но я не знаю, читали ли.
Нет, все-таки «Что с мамой?» — вот их любимая книга.
Джонатан Коу (Jonathan Сое)
Английский прозаик.
Родился в 1961 г. в Бирмингеме. Учился в бирмингемской школе короля Эдварда, закончил престижный Тринити-колледж Кембриджского университета, защитил докторскую диссертацию по английской литературе. Преподавал английскую поэзию в университете Уорвика, там же получил докторскую степень за диссертацию по роману Генри Филдинга «Том Джонс». Работал корректором, профессиональным музыкантом (писал музыку для кабаре) и внештатным журналистом.
Книги: «Случайная женщина» (The Accidental Woman, 1987), «Прикосновение к любви» (A Touch of Love, 1989), «Карлики смерти» (The Dwarves of Death, 1990), «Humphrey Bogart: Take It and Like It» (1991), «Какое надувательство!» (What a Carve Up! 1994), «James Stewart: Leading Man» (1994), «Дом сна» (The House of Sleep 1997), «Клуб ракалий» (The Rotters' Club, 2001), «Круг замкнулся» (The Closed Circle, 2004), «Like a Fiery Elephant: The Story of B. S. Johnson» (2004), «9th and 13th» (2005), «Пока не выпал дождь» (The Rain Before It Falls, 2007), «The Terrible Privacy of Maxwell Sim Viking» (2010).
Литературные премии: «John Llewellyn Rhys» (1995), «Prix du Meilleur Livre Etranger» (France, 1995), «Writers' Guild Award» (1997), «Prix Médicis Etranger» (France, 1998), «Bollinger Everyman Wodehouse» (2001), «Samuel Johnson Prize» (2005), «International IMPAC Dublin Literary Award» (2006). Кавалер Ордена искусств и литературы Франции.
Джонатан Коу — воспитан семидесятыми. 70-е годы прошлого века — уже не прошлое, а история. Разница есть. Хотя приходится себя убеждать в этом. Было довольно странно разговаривать об этом времени в небольшой квартирке Коу, в которой он жил некоторое время после свадьбы и которая затем стала его рабочим кабинетом. Квартирка находится в доме, расположенном рядом с когда-то культовым рок-кафе «Трубадур» с одной стороны и Бромптонским кладбищем, с другой.
Вы всегда работаете в этом кабинете?
Когда я впервые приехал в Лондон, около 20 лет назад, я короткое время жил в Бермондси, в южной части города, в муниципальной квартире, очень дешевой. Потом я познакомился со своей женой, мы поженились и стали жить тут, а через год-полтора переехали. Квартира осталась за ее родственниками. А года 4 или 5 тому назад я решил, что здесь можно работать. У меня появились дети, писать дома стало сложно, вот я и решил использовать эту квартиру как рабочий кабинет. С тех пор я работаю здесь.
Нужна ли вам абсолютная тишина для работы?
Да нет… Мои дочери весь день в школе, так что дома на самом деле достаточно тихо. Но мне нравится чувствовать себя нормальным человеком, у которого есть нормальная работа, вроде бухгалтера или банковского служащего, который уходит из дому в полдесятого утра, возвращается вечером в полшестого. От этого возникает ощущение, что за день я чего-то добился, даже если ничего не написал.
А компьютер вы используете?
Иногда я пользуюсь компьютером, иногда пишу ручкой, а потом, несколько часов спустя, переношу текст в компьютер. Еще я люблю пойти в какой-нибудь бар или кафе и работать там. Ведь это Кингс-роуд, оживленная улица, здесь множество кофеен, и я иногда просто выхожу с блокнотом и ручкой, сажусь за столик и пишу — вокруг люди, шум, своего рода ощущение обычной жизни. Потому что иногда это необходимо для писателя. Работать в одиночестве хорошо, к такому варианту надо быть готовым. Но когда только начинаешь книгу, уехать в деревню или к морю — это было бы ужасно. Ведь в этот моменту тебя в голове почти ничего нет, так что… На ранней стадии мне нужно, чтобы вокруг было как можно больше вещей, которые меня отвлекают.