Николай Александров – Силуэты пушкинской эпохи (страница 22)
вопрошал К. Ф. Рылеев в оде «Гражданское мужество». Ему вторил Пушкин в послании Мордвинову 1826 года:
В стихах к Мордвинову обращались Плетнев и Боратынский. Пушкин в письме Вяземскому в 1824 году писал, что Мордвинов «заключает в себе одном всю русскую оппозицию».
Сын адмирала Семена Ивановича Мордвинова, Николай Семенович Мордвинов был рано отдан отцом на службу во флот и в 1774 году послан для усовершенствования в морском искусстве в Англию, где пробыл 3 года. Пристрастие к Англии, в том числе к государственным ее учреждениям, Мордвинов сохранил на всю жизнь. Да и женился он на англичанке.
Он участвовал во второй турецкой войне, в 1792 году занял место председателя Черноморского адмиралтейского правления. При Павле был назначен членом Адмиралтейской коллегии и произведен в чин адмирала. Однако расцвет его деятельности пришелся на царствование Александра I. Мордвинов привлекался в эту пору к обсуждению важнейших государственных вопросов, поднимавшихся императором и его ближайшими сподвижниками. Был министром морских дел, членом Государственного совета и одним из главных помощников Сперанского. В 1823 году был избран председателем Вольного экономического общества и сохранял это звание до 1840 года.
Одаренный от природы недюжинным умом, получив блестящее образование и обладая литературными дарованиями, он явился одним из наиболее талантливых и энергичных поборников идей политического либерализма. Мнения Мордвинова, подаваемые им по различным делам в Государственный совет, в десятках и сотнях копий расходились по рукам в Петербурге и в провинции, доставляя ему громкую славу среди современников. О популярности Мордвинова говорит хотя бы тот факт, что в 1806 году он был избран московским дворянством в предводители московского ополчения, хотя в то время не был даже дворянином Московской губернии.
Ученик Адама Смита и последователь Бентама, он видел возможность серьезного улучшения экономического положения России лишь в том случае, если правительство, отказавшись от чисто фискального отношения к платежным силам народа, придет на помощь промышленности путем устройства дешевого кредита и других подобных мер и вместе с тем обеспечит законность управления и личные права каждого гражданина.
В октябре 1824 года Мордвинов единственный из членов Государственного совета поддержал выдвинутое предложение об отмене кнута и плети как средства наказания. В декабре 1825 — подал Николаю I свое мнение о бессмысленности смертной казни, а во время суда над декабристами был единственным из членов следственной комиссии, высказавшимся против смертного приговора. Это послужило поводом для стихотворного послания Пушкина:
Сын генерал-майора Николая Муравьева, Андрей Муравьев родился в Москве. Мать умерла, когда ему было 3 года, и мальчика вверили попечению петербургских родственников. В 1815 году девятилетний Андрей Муравьев вернулся в Москву, где его отец возглавлял «школу колонновожатых», готовившую штабных офицеров. «14-ти лет, — вспоминал впоследствии Андрей Николаевич, — я имел наставником доброго и почтенного Раича… Он совершенно образовал меня и кончил мое домашнее воспитание. Он вселил в меня всю склонность к литературе».
В 1823 году Муравьев был зачислен юнкером в егерский полк, спустя полгода перевелся в драгунский полк и получил чин прапорщика. Он служит на Украине, в Молдавии, в августе 1825 года едет в Крым, где знакомится с Грибоедовым и беседует с ним на литературные темы. Пребывание в Крыму развивает в нем страсть к поэзии, которую с тех пор Муравьев избирает своей целью.
Взяв отпуск, в 1826 году Муравьев приезжает в Москву и довольно быстро становится известным в литературных кругах. Он посещает салон З. А. Волконской, встречается с Пушкиным, Вяземским, Боратынским, печатается в альманахе Раича «Северная лира», издает сборник своих стихотворений под заглавием «Таврида», который публика, впрочем, встретила довольно прохладно. Муравьев погружается в изучение творений Данте и Торквато Тассо. Его вообще пленяет масштабность в творчестве, и замыслы его грандиозны. Он хочет окончить «Потерянный рай» Мильтона и «Мессиаду» Клопштока монументальной поэмой собственного сочинения «Потоп», задумывает написать целый ряд трагедий на сюжеты из русской истории, усердно трудится над трагедией «Битва при Тивериаде», изображающей падение Иерусалима и изгнание крестоносцев из Палестины.
Муравьеву и самому довелось увидеть «святые места». В 1829 году он отправляется в Палестину и Египет. Итогом полугодового странствия явилась книга «Путешествие ко святым местам в 1830 году», имевшая значительный успех, в отличие от трагедии «Битва при Тивериаде», постановка которой на сцене Александринского театра закончилась полным провалом.
Муравьев оставляет поэзию и обращается к религиозной публицистике и истории православной церкви. Он служит в Святейшем синоде и в Азиатском департаменте, уверенно повышаясь в чинах. Общество, впрочем, не слишком жаловало Муравьева, называя его фискалом, ханжой, Андреем Незваным и светским архиереем. Андрей Николаевич, предавшись духовному направлению, отнюдь не чуждался рассеянной, мирской жизни. В великосветских гостиных он обыкновенно появлялся в черном жилете, с четками в левой руке, изумляя собравшихся своим колоссальным ростом.
«Рост 2 аршина 9 вершков, лицо белое, круглое, несколько рябоватое, глаза темно-карие, нос широковатый, волосы на голове и бровях темно-русые», — значится в описании примет декабриста Петра Александровича Муханова.
«Представьте себе голову льва, лежащую на плечах толстого и большого человека, — сообщал о Муханове сенатор Куракин графу Бенкендорфу, — и вы получите полное представление о личности, у которой видны только глаза, нос, совсем маленькая часть губ и едва-едва рот. Остальная часть его головы — положительно грива самого рыжего цвета. Борода его, закрывающая часть лица и окружающая всю переднюю часть шеи, ниспадает вплоть до середины груди, усы его очень густые и без преувеличения каждый длиною по меньшей мере в 4 вершка, свисают по бороде, а волосы невероятной густоты покрывают сверху его лоб, окружают всю голову и падают густыми локонами гораздо ниже плеч. Вот точный физический портрет этого человека». Таким Куракин увидел Муханова в Томске, куда тот прибыл по пути следования в Нерченские рудники — место отбывания каторжных работ.
Вечером 17 декабря московские декабристы на квартире Митькова обсуждали петербургские события. В числе собравшихся был и Муханов, большинству совершенно не знакомый. «Взошел человек, — вспоминал декабрист Якушкин, — высокий, толстый, рыжий, в изношенном адъютантском мундире без аксельбантов и вообще наружности непривлекательной. Я молчал, он также. Орлов, возвратясь, сказал: „А! Муханов, здравствуй, вы не знакомы?“ — и познакомил нас». Говоря об участниках восстания в Петербурге, с которыми Муханов был «коротко знаком», он сказал: «Это ужасно лишиться таких товарищей; во что бы то ни стало надо их выручить, надо ехать в Петербург и убить императора».
За горячность и праведный гнев Муханов и получил 15 лет каторги.
Он родился в 1799 году в родовитой дворянской семье. Прадед Петра Александровича Муханова — Ипат Калинович Муханов — был слугой и товарищем по играм юного Петра I, в качестве первого морского офицера участвовал во многих морских сражениях во время Северной войны, был шафером при венчании Петра I и Екатерины I, дослужился до чина контр-адмирала. Дядя Муханова был обер-шталмейстером русского императорского двора и ближайшим другом императрицы Марии Федоровны, другой дядя, по материнской линии, — генерал-лейтенант Николай Александрович Саблуков — был приближенным императора Павла I.
Муханов получил домашнее образование, учился в университете, затем в муравьевской школе для колонновожатых, после чего поступил на военную службу, был адъютантом генерала Голенищева-Кутузова и генерала Раевского, но при этом не чуждался гуманитарных занятий. В Петербурге он свел знакомство с Пушкиным, Дельвигом, Чаадаевым, помогал Рылееву в издании его «Дум» и поэмы «Войнаровский», сам писал бытовые очерки, статьи по военной истории и статистике, думал издавать военный журнал.
На каторге, в так называемой академии, организованной декабристами, Муханов читал лекции по истории, продолжал писать художественную прозу.
Когда его выслали на поселении в Братский острог, он занялся хлебопашеством, ездил на Падуанские пороги Ангары, ежегодно занимался обмером уровня реки, разрабатывал проект проведения обводного канала, составил чертеж плотины на Ангаре. Его гидрометрические обмеры и расчеты совпали впоследствии с расчетами инженеров при строительстве Братской ГЭС.