Николай Александров – Хроники Медицинского Представителя, или Шесть шагов от Санитара до Генерального директора (страница 4)

Поэтому через четыре месяца, поняв, что всё, что мог, будучи санитаром, в терапии уже узнал, я уволился, а через пять дней уже работал санитаром на скорой помощи. Ну что сказать? Нашёл кот сметану!

Кардиобригада в 1982 году состояла из врача, фельдшера, фельдшера-техника (который снимал кардиограмму) и санитара. Вызывали нас линейные бригады, когда возникало подозрение на инфаркт либо если врач линейной бригады сам не мог справиться и была угроза гибели больного дома.

Мои обязанности простые – носить на вызов сумку с медикаментами, электрокардиограф, кислород и закись азота при необходимости. Короче, как всегда; подай, принеси, пошёл вон! Ну конечно! Так я и пошёл…

И если снятие ЭКГ я освоил за две-три смены, то реанимационные мероприятия и постановку внутривенных в спавшиеся вены… На это ушло почти полгода.

Не всегда и далеко не сразу мне стали доверять делать внутривенные инъекции, особенно во время реанимационных мероприятий.

Во-первых, от скорости и точности попадания часто зависит жизнь больного. Во-вторых, ответственность, часто и уголовная, которая ложилась на людей, которые мне доверяли это делать.

Но тогда – это не сейчас, когда Скорую умудряются встречать и провожать с включенной камерой телефона. Было проще, да и вообще, в медицине невозможно учиться только по книжкам. Это понимали все и, видя моё стремление учиться и делать самому, охотно шли навстречу.

Кроме Скорой Помощи, я всё так же дежурил по четвергам в любимом приёмном отделении факультетских клиник, видя, по сути, больного на всех этапах заболевания. Начиная от дома и первоначального анамнеза до палаты реанимации.

Не осталось моё рвение незаметным и для руководства Скорой. Сначала меня стали ставить вместо фельдшера-техника, потом просто фельдшера. По должности и зарплате при этом я оставался простым санитаром.

Обычно на Скорой все, кто отработал год-два и более, становятся достаточно взаимозаменяемыми. Врач может выполнить любую инъекцию или манипуляцию. Фельдшера уже примерно понимают, что нужно подготовить из лекарств в каждом случае. Поэтому в вены попадают все хорошо. Но бывают хронические больные, наркоманы или просто люди, у которых чисто физиологически плохие вены. И обычные бригады не могут попасть в вену. Есть на Скорой такое негласное понятие «первая рука» – это человек, который может попадать без разбора в любые вены. Таких людей немного, один-два в смене. Через год с небольшим я стал такой «рукой» и меня отправляли обслуживать подобные вызовы одного.

И ещё… Как-то одновременно и на скорой, и в приёмнике меня стали называть по имени-отчеству. Восемнадцать лет, уже с усами, но ещё совсем мальчишка. Наверное…

Шаг второй. Анестезист

Посвящается моему Другу,

Сергею Андронитовичу Дядькину

Глава 6. Армия вместо института

Так пролетело два года. Между первым и вторым курсом снова пробовал поступить в мединститут, но мне не дали. Директор училища поставил условие: если я заберу документы для поступления, он меня назад не возьмёт. Впереди маячила армия, к приёмным экзаменам я не готовился, весь уйдя в работу… Рисковать я не стал.

Красный диплом в училище я получил. А вот направление в институт мне к нему не дали. Случилась мутная история – меня добровольно-принудительно выбрали председателем профкома училища. Показали, где сейф, где книжки профкомовские, а чего делать, никто толком не объяснил. Потом умер Брежнев, потом пришёл к власти Андропов, начались чистки на местах, взносы оказались недособраны – короче, меня из председателей попёрли. И всё бы ничего, но директор училища, опасаясь, видимо, за своё место, не дал мне направление в институт, обманув меня второй раз. Бог ему судья!

Но обидно было!!! До слёз!

Для понимания – тогда была такая установка: если я окончил училище и у меня нет направления, то в этом году я уже не могу поступать в институт – НИКАК! О чём мне внятно разъяснили в приёмной комиссии.

Сдаться?! Ну нет!

Оставался один кривой путь. Так как два года я отработал санитаром, про то, что я учился в училище, никаких указаний в трудовой не было. На Скорой мне дали направление в Медицинский институт. И я сдал документы на общих основаниях, со своим «любимым аттестатом» в 3,5 балла.

Я учёл ошибки первого поступления и, уволившись с любимой неотложки, с головой ушёл в подготовку к экзаменам. И подготовился!

Но случай! Случайность решила всё…

У каждого человека своя судьба и своя карма. И изменить её можно, но делать это необходимо очень осторожно! Судьба не прощает резких взлётов или падений. Мы обычно платим за всё, разница лишь в том, какой счёт выставит тебе судьба.

Скажу банальность, открытую не мной: все случайности – неслучайны. Жизнь ведёт нас словно в шорах, и краеугольные точки напоминают стены, о которые мы бьёмся, чтобы повернуть в нужном судьбе направлении. При этом… Считаю ли я, что всё предопределено? И да и нет. Ударившись об очередную стену, мы получаем несколько вариантов развития судьбы. И не всегда мы выбираем правильно.

А уж судить о правильности выбора мы сможем только спустя много лет, подводя итоги (или подытоги). Ибо, пока жизнь не окончена, у нас есть время свернуть ещё пару раз… туда… или не туда! :-)

Конечно, я знал, что поступаю по аттестату, конечно, я знал, что по диплому нельзя… НО! Мне было 18 лет! Возраст юного д’Артаньяна! Мне было так обидно, что никто не знает, какой я герой – закончил училище с красным дипломом, считался одним из лучших на Скорой Помощи… и всё это нужно скрывать? Почему?!

И я приколол на лацкан пиджака свой честно заслуженный поплавок (знак окончания) медицинского училища. Первый экзамен был биология. Оценка – отлично! Если бы я поступал по направлению, я бы уже был студентом! Но тем не менее! Я сдал! Я летел счастливый и гордый навстречу судьбе! Судьба предстала в виде тётки, которая принимала у меня в первый раз документы из училища и долго мне объясняла, почему я не имею права поступать. Я очень хорошо помню все свои краеугольные моменты в жизни. Уже не помню её лицо и имя. Но очень хорошо помню её безразличный взгляд, скользящий по лицам абитуриентов и зацепившийся за мой значок. Я узнал её, но не успел сообразить. Просто не ожидал такого! Она схватила меня за лацкан пиджака и спросила, что я тут делаю.

АБЗАЦ…

Мне с позором вернули документы, а через два месяца я попал в Советскую армию с основной гражданской специальностью «медсестра».

Глава 7. Солдат

Армия… Или как говаривал наш замполит: «Да-а-а, товарищи солдаты, это тут вам АРМИЯ! А не где-то там, понимаете…»

Долго, витиевато и абсолютно бессмысленно с точки зрения моей будущей жизни. К армии я относился как к навязанному мне дежурству в другом отделении. Служить я попал в Иркутский госпиталь, то есть в родном городе, но при этом никого знакомого среди медперсонала. Как уж это так получилось, я не знаю, но обошлось без блата, да и я не рвался особо служить возле дома. Госпиталь у нас большой, полноценный. Медицинских сестёр всегда не хватало, поэтому мною чаще всего затыкали дырки в отделении, где оголялось дежурство. Но чаще всего это было приёмное. Денег там сёстрам платили мало, работы было много, короче, самое оно для вновь призванного солдатика. А я что? Мне родной приёмник в радость! И видимо, я так резво взялся, что командир назначил меня старшиной.

О-о-ой!

Для тех, кто служил, будет понятен комизм ситуации: вся наша команда обслуги госпиталя – 12 человек, из них, включая «бывшего старшину», шесть водителей – дедов, и все лет на пять меня старше. И служить им оставалось ещё полгода. А тут я такой – СТАРШИНА!

Так что дежурства для меня были более чем в радость!

По большому счёту для меня ничего особенно не поменялось – та же работа, те же дежурства, вот только учёбы больше не было, и это время приходилось замещать на свой солдатский манер. Короче, два года прошли для меня как тягучая пьянка с незнакомыми людьми – ни толку, ни проку, и утром ничего, кроме головной боли и опустошения.

Самое смешное, что иногда я сбегал в самоволку. Думаете для чего? Чтобы подежурить в своём любимом приёмнике факультетской…

Отслужив, подал документы на подготовительное отделение ИГМИи, устроился работать анестезистом в отделение реанимации. Больше меня ничего не сдерживало, и я устремился к своей Суперцели!

Ближе к весне я женился, родилась любимая и единственная дочь, жизнь вошла в обычную колею, заполненную до отказа работой и учёбой.

Годы были беспокойные, я бы сказал, голодные. Сейчас, в двадцатых годах XXI века, многие вспоминают с ностальгией времена СССР. Как тогда дружно жили, буквально все одной семьёй. Люди идеализируют то время. Это было отличное время для ленивых дураков. Можно было спокойно отработать с 8:00 до 17:00 и идти домой бухать под чёрно-белый телевизор. Если он у тебя был.

На мой взгляд, ничего хорошего тогда не было. Любые попытки предпринимательства или попытки сделать что-то лучше и быстрее бились на корню. Денег категорически не хватало, как это часто бывает с молодыми семьями. Поэтому работать приходилось уже не для навыка, а для выживания. Почти никакой возможности подработать вне основного места, где лежит трудовая книжка. Ставка 80 рублей плюс вредность и местные надбавки. хочешь больше – дежурь! Кто понимает, что такое две или иногда две с половиной ставки в медицине, того в принципе не удивить: это работа каждый день – в день, с 8 утра до 17:00, и как минимум десять, а то и пятнадцать ночей, или если выпадали выходные или праздничные, то сутки. Добавляем к этому подготовительное отделение, или рабфак (рабочий факультет), с 17:00 до 21:00 – и картинка складывается! Домой приходил иногда только поспать…