Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 82)
— Но тогда зачем бы посольству поднимать шум? Обращаться в МИД?
— Видимо, произошедшее не входило и в их расчеты. — Карелин принялся перелистывать странички перекидного календаря. — Так, так… Когда он приехал в Москву?
— В середине апреля. Число могу уточнить позже, оно у меня записано…
— В середине апреля… Декабрь, январь, февраль, март… четыре месяца.
— Очень точное наблюдение! — съехидничал Лип-нявичус. — Оно, конечно, внесет ясность…
Карелин, погруженный в какие-то одному ему ведомые мысли, внимательно посмотрел на Иозаса, но на колкость не отреагировал.
— Наш драгоценный бывший шеф — Бакатин, сделал подарок господину Страусу в декабре.
— Девятнадцатого.
— После этого у штатовцев наступил некий шок. Но, когда он миновал, естественно, им захотелось кое-что проверить на месте. Так?
— Предположим.
— Я бы на их месте… послал бы в Москву спеца с отверткой и пассатижами, дабы поколупаться в кирпичах и найти подтверждение.
— Смешно рассуждаешь. Думаешь, у них здесь нет таких специалистов? Не заглядывая в бумаги, могу перечислить добрый десяток фамилий.
— Видать, Федот, да не тот. После такого подарка, если мы конечно не ошибаемся, Иозас, у них может возникнуть желание — найти источники подпитки энергией этих самых устройств, проверить подлинность подарка — не водят ли русские опять за нос…
— Лучше бы водили…
— Но они-то этого не знают. И еще — не найдя конкретных микрофонов, они захотят понять, как удалось в кирпичи, изготовленные в Штатах, в бетон, привозимый оттуда же, навставлять столько распыленных компонентов… Они же не дураки, а значит, додумаются, что большая часть операций по внесению изменений по химическому и физическому составу кирпичей и цемента производилась у них дома, а не в «рашен совьетик»…
— Козел вонючий! — выругался Липнявичус. — Конечно, политика это важно, но зачем сук рубить, на котором сидишь.
Карелин хитровато поглядывал на искренне возмущавшегося приятеля.
— Правильно возмущаешься, но на одной злости не вылезешь. Я же тебе говорил о новой структуре в КГБ.
— ОКО ГБ, что ли? Очередная политическая возня — делом заниматься нужно.
— А это и есть дело. Независимо от смен политического руководства — демократы ли, пацифисты, или морфинисты с гомиками — надо делать дело…
— А академик-журналист на внешней разведке — это дело?
— А Примаков нам не помеха… Там тоже ребята ушлые есть — кое-кто уже в ОКО. И работаем, как прежде, но только не обо всем докладываем. Эти Баранниковы все одно не разберутся во всех тонкостях, да им никто и не даст ознакомиться — ОКО решило держать их на расстоянии от настоящей оперативной информации. Понял?
— Понял-то, понял… Но какое касательство это имеет к Вилу?
— А такое, что уже этим делом занимаемся.
— И много накопали?
— К сожалению, хотелось бы больше…
— Он жив?
Карелин задумчиво посмотрел на Липнявичуса и широко развел руки в стороны, что можно было истолковать только одним-единственным образом: «Не знаю!»
— Ладно, пошел я домой — приказано работать в сортире, буду работать в сортире. Кабинеты им, видите ли, понадобились. Скоро ментов у нас будет больше, чем контрразведчиков…
— Не горячись, Иозас…
ГЛАВА 11. ПРИМЕРНО В СЕМИ КИЛОМЕТРАХ ОТ ВЯЗЬМЫ. ТРАССА
Утро и полдень проскочили незаметно. Курта за рулем сменил Стив, но машина от этого не пошла медленнее. Все так же метрах в пятидесяти мотался брезент впереди идущего «мерседеса». Только если под Гамбургом он был таким же синим, как весеннее небо, то на исходе второго дня, вдоволь помотавшись на российском дожде и ветру, он стал походить на предгрозовые облака — такой же пятнистый и серый.
Смоленск миновали по окружной. Притормозив на секунду-другую у обочины, Курт перебрался на пассажирское сидение, а Стив крепким обхватом взялся за огромную баранку руля.
— Перекусим? — поинтересовался Курт, доставая из рундучка аккуратненькие пластиковые коробочки с бутербродами и электрокофеварку. Вставив шнур в гнездышко бортовой сети, он укрепил все это сооружение в специальном кронштейне.
— Протяни руку, у меня там в сумке тоже кое-что есть — салями, джем, хлеб…
А по сторонам шли страшноватые дремучие леса да невзрачные, то целиком деревянные, то полностью железобетонные, поселки.
— Сколько до Москвы? — повернулся в сторону Курта Эпстайн, когда они закончили трапезу и выбросили в специальный ящичек под сиденьем остатки фольги и пластиковые стаканчики.
— К вечеру будем, если не произойдет ничего непредвиденного…
Но «непредвиденное» произошло буквально через полчаса после этого разговора — раздался подозрительный скрежет, шлепающие удары по асфальту и упала скорость. Курт, выскочивший из кабины после остановки машины, с грустью посматривал то на проскакивавшие мимо них точно такие же «мерседесы» с красными крестами на боках, то на лопнувшую шину. Идущая в хвосте милицейская машина на секунду притормозила, сквозь окно Курт разглядел, что сидевший на пассажирском сиденье капитан схватил рукой трубку рации, но не остановился, а проскочил вслед за колонной.
— Крейцхагель-доннерветер… — посмеиваясь, выскочил из кабины Эпстайн. — Кажется, так ругаются настоящие германские водители? Где у тебя запаска и инструмент?
— Сейчас раздобудем. — Курт отстегнул полог на кармане, укрывающем сзади кузов и полез внутрь.
Стив, улучив момент, извлек из лежавшей в сумке коробки какой-то небольшой предмет и, посмотрев по сторонам, словно определяясь по сторонам света, приладил его на кабине сверху — точно по середине. Нажав едва заметный тумблерчик на устройстве, он спрыгнул на землю и принялся помогать Курту домкратить машину.
— Говорят, у них гвоздей нету, — с горькой иронией пробасил он, — а вся дорога усыпана… — Он выдернул клещами из покрышки здоровый кривой гвоздь, каким раньше крепили не меньше чем монастырские ворота.
Ловко орудуя инструментами, вдоволь намаявшись и испачкавшись, они закончили работу минут за сорок.
— Сейчас помоемся и в путь, — упаковывая инструмент в чехол, произнес Курт. — Возьми там под сиденьем белый пластиковый флакон и в конверте бумажные полотенца… Крем без каустика, но очищает первый сорт.
Стив послушно полез под сиденье. Достал все, что нужно, и подал водителю. Тот принялся с необычайной тщательностью оттирать руки. Крем пах довольно приятно.
Рассевшись по местам, они поехали. Вдруг Стив, словно вспомнив о чем-то, открыл стекло двери и принялся шарить рукой по крыше.
— Что, что ты там потерял? — всполошился Курт. — Может быть остановить машину?
— Не надо, все в порядке… — довольно пробормотал Стив, убирая коробочку в карман.
— Тыс рацией поосторожнее, — посоветовал Курт. — Бардак у них, конечно, порядочный, но передачу засекут.
— Это не передатчик, — успокоил Стив водителя. — Абсолютно безобидная штучка. Работает со спутником в пассивном режиме.
— Координаты, что ли, срисовывает?
— Примерно так, — ушел от ответа Стив.
За окном промелькнула Вязьма.
— Часа через три-четыре будем на месте… — весело произнес водитель. — Два часа на разгрузку и о’кей… У них, понимаешь, нет никакого сервиса — гостиницу там какую или «постояльный двор».
— Постоялый, — поправил его Стив. — От слова «стоять».
— Черт с ним. Главное, подход непритязательный: привез — сгрузи и отправляйся восвояси… Представляешь, не то что пожрать, а даже вовсе наоборот не сделать. Гальюнов нет. Бегаем в ближайший платный. А откуда, спрашивается, у меня их копейки? Ага, понял… За помощь могли бы и бесплатно пустить — все ж им жратву привозим. А они… Марка, доллар давай!
— Вот прохиндейство, прости Господи! — изумился Стив и даже замотал головой.
Впереди, сквозь медленно надвигавшийся сумрак вечера, на дороге замаячило что-то белое с красным фонарем. Фонарь вращался на крыше, пуская блики во все стороны.
— Авария, наверное… — приблизил к лобовому стеклу лицо Стив.
— А может, ихняя милиция? Эти, что шли в хвосте колонны, о чем-то предупреждали по рации. Тогда, выходит, нас ждут. Сопровождать, что ли, собираются…
— Поздновато для сопровождения. Сколько времени прошло с момента ремонта. Нет, тут что-то другое…
Курт притормозил. Прямо поперек шоссе стояла красно-белая «скорая помощь». Рядом с ней, раскинув руки в стороны, стоял человек в не слишком свежем и чистом белом халате. Увидев, что «мерседес» притормозил метрах в двух-трех позади его машины, он, на бегу поправляя растрепанную ветром прическу, бросился навстречу:
— Гутен таг! — по-немецки поприветствовал он Стива и Курта.
Те ответили на приветствие — Курт словами, а Стив просто кивнул.