Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 72)

В торце стола у окна стул оставался пустым — все было здесь: и тарелка, и вилка, и даже большая хрустальная рюмка, наполненная водкой, и по обычаю накрытая куском ржаного хлеба. Рядом с этим стулом стоял телевизор, на котором возвышалась увитая крепом фотография Тушкова: он был здесь, улыбался гостям. Вашко отчего-то трудно было смотреть на снимок, и он отводил глаза.

Уланов, по привычке, присущей ему по долгу службы, расположился рядом с начальником, который чувствовал себя не в своей тарелке — и неуверенность движений и какая-то странная дрожь пальцев — все выдавало переживания. Да и на портрет, пожалуй, он поглядывал куда чаще других. Вглядываясь в знакомые черты лица, он вел с покойником неоконченную, ведомую лишь ему беседу.

Бачко, стоило ему оказаться за столом, почувствовал себя хозяином — в любом его движении ощущалась уверенность и спокойствие. Он расположился между Корнеевой и дочерью Панчина, оказывая им мелкие услуги, подавая хлеб, передвигая тарелки, создавая ту непринужденную суету, с которой начинается любое застолье, будь оно торжественным или печальным.

И только сам Панчин по-прежнему был «не в себе» — он крутил в пальцах рюмку с водкой, стараясь не встречаться взглядом ни с кем из присутствующих.

— А где ваш помощник? — поинтересовалась у Вашко Ирина Сергеевна.

Вашко посмотрел на часы — время шло к семи.

— Обещал быть. Видимо, как всегда, задерживается. Ждать не стоит.

— Правильно, не стоит! — сказал «дипломат» и встал, застегнутый на все пуговицы, мрачно и печально возвышаясь над столом. — Что ж, Иван Дмитриевич… Никогда не думал, что соберемся в твоей квартире, но без тебя, — он вздохнул. — Много нам с тобой пришлось поработать… Много! — он уронил голову на грудь. — А, помню, пришел он к нам еще молодым и курчавым.

Говорил «дипломат» долго и нудно, припоминая мелкие подробности совместной работы, какие-то случаи из жизни. И закончил неожиданно — разжалобленный собственными воспоминаниями, он по-бабьи всхипнул, залпом уронив в себя содержимое рюмки, и обессиленно сел на стул. Пытаясь выручить начальство, поднялся Уланов. Говорил референт лаконично и весомо, бережно роняя слова, и каждое воспоминание было на редкость метким и цельным.

Вашко не пропускал скорбных тостов, но водка не давала абсолютно никакого облегчения. Она лишь обжигала нутро, наливая теплом грудь. Сегодня его, что называется, «не брало».

Вашко в который раз посмотрел на часы — Лапочкин опаздывал.

— Я, к сожалению, практически не знал Ивана Дмитриевича, — начал Иосиф Петрович, грузно поднимаясь со стула — все посмотрели на него. — Вернее, не знал совсем. Но волей или нет, я знаю его с той стороны, с которой его не знает никто. Это убийство задало много загадок.

— Убийство?! — воскликнули присутствующие за столом.

Вашко обвел сидящих долгим взглядом, глаза его были тяжелы и неподвижны.

— Я не ошибся… Признаться, мне не хватает за этим столом одного человека, который косвенно виноват в его смерти — это автолюбителя.

— Косвенно? — поднял взгляд «дипломат». — Что вы хотите этим сказать? Неужели есть еще виновные?

Вашко не успел ответить. Хлопнула входная дверь и на пороге комнаты показался запыхавшийся от быстрой ходьбы Лапочкин. По его лицу блуждала вовсе не подходящая настроению присутствующих улыбка. Он был не один — с ним была молодая девушка лет двадцати.

— Здравствуйте, — просто сказал Лапочкин. — Простите, что мы запоздали.

— Присаживайтесь к столу! — приветливо сказала Корнеева и спешно направилась на кухню за посудой. — Сегодня такой день… Мы рады всем.

— Я продолжу. — Вашко дождался тишины за столом. — Иван Дмитриевич был хорошим человеком. Иногда доверчивым, иногда смешным для окружающих, но всегда отличался порядочностью и честностью. В этом у меня нет никаких сомнений.

— И все же, что означает ваше слово «косвенно»? — прервал его «дипломат». — Надо ли понимать, что речь идет не только о несчастном случае?

— Если водитель виноват лишь косвенно, — заметил вездесущий Бачко, — то должен быть настоящий виновник?

— Вы правы. — Вашко поставил рюмку на стол и принялся ходить взад и вперед вдоль стола, за которым сидели гости — им пришлось поворачивать головы по направлению движений оперативника. — Я бы назвал задачу, стоящую перед нами, — проблемой четырехдневного информационного вакуума. Пятница, суббота, воскресенье и понедельник — так это выглядело с момента исчезновения Тушкова. Потом, по мере изучения материала, таинственными, не менее странными днями оказались еще три, вплоть до его смерти.

— Вы все время, как мне кажется, на что-то намекаете? — раздраженно заметил «дипломат». — Убийство, убийство… Можете назвать преступника? Мы требуем ответа — кто он?

Вашко остановился перед «дипломатом», склонился к нему и громко, так чтобы все слышали, произнес: «Полагаю, что он здесь!»

— Среди нас?! — воскликнул «дипломат». — Это знаете… Хичкок какой-то!

Гости недоуменно переглянулись. Они напряженно застыли.

— Мы требуем ответа! — возмущенно произнес Бачко. — Доказательства!

— Чепуха какая-то, — подавленно произнес Панчин. — Я не верю во все это…

— За такие слова надо отвечать, — произнес Уланов, постукивая ножом по краю тарелки. — Мы же здесь переругаемся, подозревая друг друга. Вы знаете его? Кто он? Мужчина или женщина? Нельзя ли определеннее.

— Что ж, — словно размышляя, медленно произнес Вашко и снова посмотрел на часы. — Не обессудьте — не всем может понравиться мой рассказ, но… Давайте по порядку! Тушков появился около Внешторга в понедельник в невменяемом состоянии, так? Так! Происшествие с водителем, когда он потерял деньги и получил травму головы — вечер пятницы… Ни четверга, заметьте, как мне спервоначалу пытались доказать, а именно пятницы! Нераскрытым оставался вопрос о двух днях! В этом и была главная загадка… Сначала мне казалось, что разгадка в ином — стоит найти человека, которому он нес деньги, для которого он пытался добыть их любыми путями, и загадка перестанет существовать. Оказалось, я ошибался — это лишь часть проблемы. Хотя и не самая мелкая — один из присутствующих здесь сказал, я напомню: «Он хотел швырнуть их какому-то подонку в лицо!» И мы искали деньги… Потом возникла версия глюкозидов. Эксперты однозначно сказали — смерть наступила именно от этих двух отверстий на ноге! Двух! — он сделал знак рукой. — Не одного, а расположенных, к тому же, близко друг от друга, как от укуса змеи… Проверив всех вас, мы вышли на покупателя машины — что подтвердил осмотр его гаража. Но беда в том, что во время первичного осмотра несчастного Ивана Дмитриевича, в понедельник в больнице, у него не было никаких следов на ноге — не было! А змеи рядом с ним были в пятницу — водитель врал, он, как оказалось, и раньше практиковал подобный метод охраны машины — старый «Москвич» служил той же цели — получив змей, он на работу завозил их лишь утром. Чем не охрана личной собственности! В какой-то момент все достаточно прочно легло в цепь — ограбление, укус змеи, а только после этого выкидывание из машины.

— Откуда же могли взяться змеи, — недоуменно спросил Бачко. — Машину-то он купил лишь вечером — вы же сами говорили об этом?

— Верно! Но вы забыли про коробку! Для перевозки небольшой суммы денег она не нужна — купюры прекрасно рассовываются по карманам. Водитель же говорил, что деньги лежали именно в коробке. Пришлось проверять! Оказалось, наш герой в тот день, как всегда побывал в питомнике и получил очередной груз…

— Какой ужас! — вырвалось у дочери Панчина.

— А вдруг все же он? — произнес сам Панчин. — Два укуса…

— Я, с вашего позволения, разовью эту тему позже, — заметил Вашко. — Но самое главное, запомните слово — глюкозиды! Эти вещества, как оказывается, не животного происхождения…

— А какого же? — вырвалось у Ирины Сергеевны.

— Растительного! — авторитетно произнес Вашко. — Мы к этому еще вернемся. Дальше! Человек в пятницу вечером получает травму и остается лежать в довольно оживленном месте… Упав на асфальт здоровым человеком, Иван Дмитриевич поднялся уже не таким, каким был — это подтверждено медиками. Он еще не был в беспамятстве, но ему становилось все хуже и хуже. Кто ж знал, что удар придется именно в то место, где в молодости уже была травма — это тоже пришлось узнавать из медицинских карт.

— Кажется, я что-то припоминаю, — задумчиво произнесла Ирина Сергеевна, глядя на Вашко. — Еще до войны. Кажется, лошадь ударила… Он что-то говорил.

— Да, да, вы совершенно правы! Итак, в пятницу около семи часов вечера он упал, ударился головой об асфальт, потом поднялся. Два дня, до понедельника, он где-то находился. В карманах мусор, щепки, рыбная чешуя… Даже крошки цементной пыли. Где' Мы подумали, что должны быть свидетели, но где их искать? Свидетелей до самого последнего времени не было… Наш незадачливый автолюбитель уже лежал в больнице, как из крематория исчезла урна с прахом покойного.

— Как исчезла? — хором воскликнуло сразу несколько голосов.

— Да, да! Исчезла! Многие об этом не знают, да это и не тот случай, о котором надо кричать во весь голос. Но нашлась она в странном месте, а именно: в квартире автолюбителя. Тут мы поняли лишь одно — наш противник постоянно опережает нас, не на много — всего на полшага. Как ему это удавалось сделать, пока не ведаю. Похоже, у него была информация. — Вашко ходил по комнате, глядя себе под ноги. Он сознательно отводил глаза от сидящих за столом, дабы неосторожно не выдать себя взглядом. — Придет время, и я об этом узнаю, будьте уверены! Почему урна оказалась в квартире? Полагаю, с той целью, чтобы заставить нас еще более плотно заняться водителем. Но следы! Они выдали этого человека с головой… Потом телеграмма!