Николай Александров – Через пропасть в два прыжка (страница 74)
— Змеи? Ха-ха-ха! Змея — это ерунда против «курами» — мгновенная смерть. Идите, идите ближе!
— Вы полагаете… — Лапочкин, не приближаясь, резко взмахнул рукой, его ладонь описала в воздухе замысловатую кривую и в воздухе мелькнуло что-то серебристо-черное, колеблющееся и трепыхающееся.
— А-а-а-а!.. — заорал в ужасе отпрянувший Уланов и, обронив инъектор, принялся обеими руками отдирать от одежды нечто дергающееся в извивах и изгибах — липучая поверхность змейки прочно вцепилась крючками в воротник его рубашки, щекоча тонким пластиковым языком набухшую от жил шею.
Лапочкин отшвырнул ботинком упавший на пол инъектор и в мгновение ока скрутил «референта». Вашко неспешно распахнул входную дверь квартиры. За ней стояли двое оперативников, заранее вызванных Вашко.
— Вот и отлично! — коротко бросил он. — Проходите… Я так и думал, что все будет в порядке и вы не опоздаете.
Когда он в сопровождении милиционеров вошел в комнату, Лапочкин, уже отсоединивший от воротника Уланова любимую пластиковую игрушку, бережно убирал ее в карман. Уланов не сводил с него брезгливого, опасливого взгляда…
— Прошу прощения, — нашелся наконец «дипломат», внезапно обретший дар речи. — Ваши доводы, Иосиф Петрович, весьма убедительны — это пятно на нашу организацию, но в чем причины? Это, извините, как-то осталось за кадром… Может, мы спешим с Олегом Сергеевичем? Он хороший сотрудник, знающий специалист, в конце концов он мой родственник… А тут какая-то мистика, инъектор, глюкозиды… Где причины? Не верю! Вы молчите о причинах. Вы все время молчите о них… Что это за деньги?
— Я могу все это объяснить, дорогой Виктор Петрович, но думаю, что есть люди, которые сделают это лучше.
— Кто же они? — обвел взглядом присутствующих «дипломат».
— Сам Иван Дмитриевич.
Вашко не спеша извлек из кармана маленький диктофон и нажал кнопку. В наступившей напряженной тишине послышались щелчки и шорохи магнитной ленты.
«Алло! Можно попросить к телефону господина Райзе-на, — все вздрогнули — это был голос Тушкова.
— Кто его спрашивает? — с сильным акцентом по-русски спросила секретарша. — У него заседание правления фирмы.
— Скажите — Тушков. Иван Дмитриевич Тушков.
— Хорошо, одну секунду… — Пауза длилась сравнительно недолго.
— Слушаю, Зигмунд Райзен. Это вы, господин Тушков? Что-то произошло?
— Да… Вы совершенно напрасно не прибыли вчера для подписания контрактов о поставке.
— Почему, господин Тушков?
— Да потому, черт возьми, что «Химмель» обошел вас на повороте. Они предложили более низкую цену…
— Вы же понимаете, что у них морально устаревшая технология и старое оборудование. «Крейцфогель» обладает всем тем же, но на порядок выше — вы же знаете это, господин Тушков?
— Знаю, но ничего не могу сделать. Вопрос решен на более высоком уровне.
— Господин Уланов?
— Да.
— Что они ему предложили лично?
— Не знаю, но думаю, что сумма весьма значительная.
— С вами, русскими, трудно работать. Там, где все можно решить просто, у вас обязательно должна появиться взятка. Почему вы не захотели взять подарок от нас? Мы бы оказались не менее щедры, чем «Химмель»?
— Мне не нужны деньги.
— Вы, господин Тушков, не обижайтесь — жилец из прошлого века. Что-то вроде, динозавра.
— Вымру, но останусь при своих идеалах, господин Райзен. Мне так проще.
— Уланов, Уланов, — с задумчивостью в голосе произнес представитель фирмы. — Скажите, Тушков, у вас будут неприятности? Может быть, мы чем-то можем быть полезными.
— Можете. Скоро я швырну этому подлецу в лицо деньги.
— Что за деньги?
— Те, в которых он обвиняет меня. Якобы я получил от вас. взятку.
— Но мы же вам не давали. Мы просто хорошо и по-интеллигентному работали.
— Вот это и требуется под присягой подтвердить.
— Это возможно, но зачем вам терять свои собственные сбережения?
— Пусть эта сволочь подавится! Я швырну ему их в лицо и докажу, что он продался «Химмелю» ради подачки. Я сделаю это принародно, и хотят или нет, но будут обязаны заняться этим делом вплотную. Мне нужен конфликт!
— Странные вы люди, русские! Все у вас как-то не так! Можете, господин Тушков, полностью положиться на нас — мы документально докажем, что никакой взятки вам не давали.
— Спасибо, господин Райзен. Я знал… и я верил в вашу порядочность.
— А мы верим и ценим вашу! Когда это надо будет сделать? Сегодня?
— Нет, нет… Никак не раньше понедельника. Прошу вас. Сначала я швырну ему их в лицо.
— Гут, гут! До встречи в понедельник”.
Лента магнитофона продолжала шуршать в полной тишине, царившей в комнате…
— Позор! Какой позор! — едва слышно, одними губами выдавил из себя «дипломат». — Какой скандал! Это конец! — думая о своем, качая из стороны в сторону головой, бормотал совершенно убитый горем «дипломат».
— И тут вы правы, — заметил Вашко. — Эта пленка из компетентных органов, где уже обратили внимание на вашего родственника. С трудом мы ее получили, но она стоила этих трудов. Товарищи, — обратился он к присутствующим, по-прежнему оцепенело сидевшим за столом, — давайте помянем Ивана Дмитриевича. Хороший был мужик… Вот только вокруг него — сплошной вакуум… порядочности.
Все встали, молча в гробовой тишине подняли рюмки и лишь Уланов, сопровождаемый милиционерами, пошел к выходу из квартиры.
— Женя, — шепнул Вашко на ухо Лапочкину. — Ты не того… Не особенно налегай на спиртное. — И опрокинул свою рюмку в рот. — Вот теперь точно, все! Можно идти, конфиденциальное дело закончено.
— Кончено, говорите? — спросил Евгений. — А какое дело? Может скажете, уголовное?
— А какое же? — опешил Вашко.
— Похоже, политическое.
Вашко отодвинул рюмку в сторону, огляделся. Все за столом были поглощены своими разговорами и не обращали на них никакого внимания.
— Политическое говоришь? Не знаю… В России без политики, в сортир не сходишь… Такая уж это страна. Вся жизнь в прыжках — кто в пропасти, кто выбирается.
— А мы с вами? Выбрались?
— Как тебе сказать… Да в общем ты и сам знаешь ответ на этот вопрос. О чем тут говорить!
Помощь — бум
Обращение автора к читателям
Автор считает необходимым предупредить, что все совпадения ситуаций и фамилий главных героев (сотрудника ЦРУ Стива Эпстайна, сотрудника немецкой разведки Курта Шлезингера, подполковника милиции Иосифа Вашко) с какими бы то ни было реальными ситуациями и лицами чисто случайны.
Исключение составляют люди, без которых автору показалось невозможным сколь-нибудь правдоподобно обрисовать ситуации в различных странах и в мире: президенты США и России, руководители ЦРУ и КГБ (МБ), послы.
Автор ни в коей мере не собирался бросать тень на уважаемых лидеров, вершивших Большую Политику. Просто он боялся слишком далеко уйти от реальности.
Реальность же в этом произведении зримо присутствует: время действия — весна 1992 года, география от США до республик СНГ. И реальность, честно говоря, страшная. Однако, когда автор писал это произведение и направлял своих героев в трудный путь для доставки гуманитарной помощи, он еще не предполагал, что всего через несколько недель (даже не месяцев) на этом маршруте разразится война между Грузией и Абхазией. А в романе война чувствуется, но еще не разразилась…
Но я не стал переписывать какие бы то ни было сцены, приближать их к сегодняшнему дню. Пусть все останется таким, как виделось весной 1992-го…
…В конечном итоге для нас неважно будет, чем мы сражались, — цепом или тросточкой. Для нас будет очень важно, на чьей стороне мы сражались.
ГЛАВА 1. В ДВАДЦАТИ МИНУТАХ ЕЗДЫ ОТ БЛИЖАЙШЕГО ГОРОДКА В ШТАТЕ ВИРДЖИНИЯ
Свет фар уткнулся в заросшие плющом ворота фермы. «Лендровер» встал, почти задев бампером каменную стойку. Облако пыли просочилось сквозь давно не крашенные прутья ограды и непрошеным гостем поплыло на территорию владения.