Николай Акулов – Подарок из прошлого (страница 21)

– А ты что, сачкуешь? – Виктор подошел к художнице.

– Неа, я с утра прополкой занималась, сейчас жарко, отдыхаю. К вечеру опять пойду. Помочь не хочешь?

– Прости, дел невпроворот, самому в пору помощь просить.

– Интересно, что это за дела, да у тебя? – Девочка подняла лицо от картины. – Ну, как?

– Учиться тебе, Катерина, надо по-настоящему, – мальчик восхищенно покачал головой. – Такой талант загубишь.

– Чтобы, как ты говоришь, по-настоящему, нужны настоящие деньги. У мамы их нет. Так что, не сыпь соль на раны, пошли вон обедать. – Вытерев кисть и руки, девочка поднялась.

– Нин, а Нин, мы обедать сегодня будем? – позвала она громко.

– А, что? Ой, Витюнчик пришёл! А я и не слышу. Кать, ты что спросила? – Нина вышла на порог кухни.

– Я спросила, обед готов или как? – повторила Катя, моя руки под рукомойником, прибитом к яблоне.

– Так готов уже, сейчас и налью. Вить, ты с нами пообедаешь?

– Не откажусь, раз уж пришёл, – и он тоже подошёл к рукомойнику.

Помыв руки, брат с сестрой прошли к столу. Там уже стояли тарелки с дымящимся борщом. Девочка нарезала хлеб.

–Девчонки, а у вас велик-то ещё цел? – утолив первый голод, спросил Виктор.

– Да вон стоит в сарае, Катька на нём на пейзажи катается, – мотнула головой Нина. – А тебе зачем?

– Мы с Димкой хотим в тайгу скатать, – делая вид, что ест, буркнул Виктор. – Одолжите?

– Да бери, мне пока некогда раскатывать, – кивнула Катерина.

– А сумка у вас на колёсах есть?

– А сумка-то тебе зачем?

– Ну, вдруг там что найдём, грибы, рыбы, может, наловим, – Виктор усиленно хлебал борщ, – всё легче везти, и больше привезём.

– Ладно, не хочешь говорить, не говори, но врать ты не умеешь. – Нинка подсунула ему ещё кусок хлеба. – Есть сумка, старая, правда, но колёса целые.

Пообедав, Виктор привязал сумку к велосипеду и покатил домой. Димка его уже ждал.

– О, ты и велик взял, молоток. Теперь дело быстрее пойдёт.

До вечера они успели сделать ещё несколько ходок с золотыми монетами. В общей сложности перевезли весь сундук. Чемодан был полон, пришлось ставить в шкаф мешок и насыпать его. С сумками и велосипедами дело спорилось.

– Завтра перевезём серебро. А там и остальное. – Виктор закрыл шкаф.

– Не говори гоп. – Димка устало присел на кровать. – У меня уже все руки болят.

В коридоре послышался шум, и открылась дверь.

– Ау, хлопцы, вы дома? – Дед плюхнул на скамью что-то тяжёлое.

– Дома мы, дома, – откликнулся Виктор, выходя из комнаты. – А ты где был-то целый день?

– Так собрание на фабрике с утра шумело, а потом я в город съездил. Пенсию получил и купил вот кое-что.

– На ужин у нас есть что, аль нет, а то я что-то проголодался. – Дед присел на лавку.

– Сейчас приготовим, посиди, отдохни, – братья засуетились на кухне.

– Расскажи пока, что за собрание?

– Так что за собрание. Собрание, как собрание. Оповестили, что фабрика, якобы, наша из-за банкротства продаётся с аукциона. Предложили желающим выкупить. А кто у нас её выкупит? Бабы шептались, что уже есть покупатель, заграничный какой-то. То ли немец, то ли француз, не понятно только пока. А это всё, как бы для проформы, по закону так, мол, положено. Дали месяц сроку. Через месяц эти, как их, торги начнутся.

– А стоимость-то большая? – ребята переглянулись.

– Для меня большая, речь идёт о миллионах. Там ведь, почти все станки меняли перед перестройкой. Эх, такую фабрику обанкротили. Слух идёт, что это специально всё. Как Олега Юрьевича в восемьдесят восьмом выжили, так фабрика и пошла по рукам. Каждый новый директор только себе спешил карман набить, о производстве не заботился. А последний так вообще, говорят, половину станков вроде как продал. Самые искусные мастера куда-то все пропали, вот что странно. – Дед, задумался. – Я тут родню их поспрашивал, странно они как-то себя ведут. Вроде и отвечают, но глаза в сторону уводят. Не умеют у нас люди врать. Вот им и стыдно. Это в городе совесть свою многие на колбасу сменяли, а у нас ещё совестятся, видишь.

– А что отвечают-то по мастерам, Дедуль? – Димка поставил на стол миску с картошкой и стал резать хлеб.

– Говорят, что якобы на заработки в город уехали. Но, чую я, что-то здесь не чисто.

– Дед, а кто продажей заправляет? – Виктор вылавливал ложкой из банки солёные помидоры.

– Да из города какой-то, плешивый. Маленький, толстенький, а глазки так и бегают, так и бегают, – Дед подошёл к рукомойнику.

– А с ним на иностранной машине три мордоворота припожаловали. Всё зыркали зенками, ну чисто барбосы голодные.

– Ладно, что тут у нас? – Дед присел к столу и потянулся за ложкой. – Ужин холостяка: картошка, помидоры, хлеб и соль.

– Дед, извини, закрутился, про ужин забыл, – Виктор виновато пожал плечами.

– А обедал ты чем, внучок, забывчиками? – Дед взял картофелину.

– Не, обедал я у тётки Вали. Девчата борщ вкусный наварили. Ну, и я вовремя подоспел, – Виктор облизал губы.

– А ты специально что ль ходил, чтобы самому не готовить, – Дед недовольно поднял брови.

– Дед, ну не злись. Я за великом ходил и на обед случайно попал. – Виктор хитро подмигнул Димке.

Остальной ужин прошёл в молчании. Каждый что-то своё обдумывал, рассеянно жуя картошку с помидорами. Вымыв и убрав посуду, ребята ушли в комнату Виктора.

– Ну что, когда с Дедом будем говорить? – Димка присел на кровать.

– А что тянуть, давай прямо сейчас, – Виктор завесил окно и включил свет.

– Дедуль, а Дедуль, ты можешь сюда зайти? – позвал он Деда, выглянув в комнату.

– Что там у тебя? – Дед появился в дверях.

– Присядь, разговор есть, долгий, – многозначительно подчеркнул Виктор, заметив недовольство Деда.

– Понимаешь, Дедуль, – начал Виктор, когда Дед присел рядом с Димкой.

– Мы тут с Димоном клад нашли, хотели с тобой посоветоваться, что с ним делать. По сегодняшним временам государству отдавать, вроде, как и не резон. Не надёжные что–то руководители этого государства стали. А так как мы ещё не совсем взрослые, то … В общем, Дед, смотри и … две молодые головы – хорошо, но с третьей, опытной, надёжней.

И Виктор, подмигнув Димке, распахнул дверки шкафа и мешок раскрыл.

– Ёшкин кот, да это никак, серебро. – Дед нагнулся над мешком, – где это вы его нашли?

– Ну…, там конечно, – Виктор махнул рукой, – это не самое главное. Главное, как это всё в деньги превратить и … в общем, мы подумали, – Виктор моргнул брату, – может, фабрику выкупить. Сделать её общей как-то, как раньше было.

– Ну, как раньше, не получится, а по-современному, что-то вроде кооператива, наверное, можно. – Дед разглядывал монеты.

– Интересно, они, как новые, в чём они лежали? – Дед посмотрел на Виктора.

– Ну … так в этом … как его, сундуке. В сухом сундуке. Вот и сохранились хорошо. – Виктор тихо выдохнул.

– А монеты-то старые, ещё Александровские. – Дед выпрямился. – Да, задачку вы мне серьёзную задали. Я поговорю кое с кем, а вы сами смотрите никому ни слова, а то за эти монеты без головы остаться можно.

– Дед, может их спрятать, куда подальше, пока от греха, а? – Подал голос Димка.

– Спрятать, говоришь, спрятать – это да, надо б. А ну пойдёмте. Фонарь возьми. – И Дед бодро пошагал на двор.

Зашли в сарай, и Дед откинул крышку погреба. – Спускайтесь, – и спустившись последним, прикрыл крышку. Пройдя к полкам с банками, Дед немного повозился, и вдруг вся полка, повинуясь его руке, стала открываться, как дверь.

– Ух ты, схрон! Дед, а твой Дед случайно разбойником не был? – засмеялся Виктор. – Сто пудов, не ты это строил!?