Николас Спаркс – Возвращение (страница 34)

– Вам комнату?

– Нет, – ответил я. – Мне нужна ваша помощь.

Я вкратце изложил, о чем хотел узнать. Пока я говорил, женщина с нескрываемым любопытством разглядывала мою покалеченную руку и шрам, а затем вдруг спросила:

– Вы военный?

– Морпех, – ответил я.

– Мой брат из армейских, – поделилась женщина. – Три раза гонял в Ирак.

– Не позавидуешь, – вздохнул я. – А я служил в Афганистане.

– Там тоже не курорт.

– И то верно. Но я хотя бы не был там трижды.

Моя собеседница наконец улыбнулась.

– Так что вы там говорили о дедушке?

Я снова рассказал о нем, прибавив, что, по словам санитаров, его подобрали рано утром у дорожного знака, который стоит возле мотеля. А значит, дедушка, скорее всего, останавливался здесь.

– Вы не могли бы проверить по журналу? – попросил я.

– Когда это случилось?

Я назвал дату, и женщина покачала головой.

– Мне очень жаль. Я правда хочу помочь, но вам нужно спросить у Бо. Мне не дозволено показывать записи – разве что полицейским с ордером. Иначе уволят.

– Бо – владелец мотеля? – уточнил я.

– Управляющий, – поправила женщина. – Владелец – его дядя из Вирджинии.

– Дадите мне телефон Бо?

– Конечно, однако сейчас его лучше не беспокоить. Бо спит. Он не любит, когда его будят: по ночам работает. С восьми вечера до восьми утра.

С таким графиком я бы тоже спал без задних ног.

– А вы случайно не помните моего дедушку? Может, работали здесь в тот день? Или слышали что-то?

Женщина побарабанила пальцами по стойке.

– Мне что-то говорили о пожилом мужчине, которому вызвали скорую прямо сюда, на парковку. Возможно, это он и был. А может, и нет. За последние годы здесь несколько человек умерло. В основном – сердечники. Одно самоубийство.

Я задумался: только здесь такое происходит или во всех гостиницах?

– А Бо выйдет на работу сегодня вечером?

– Угу, – кивнула женщина. – Не судите его строго. Он выглядит немного чокнутым, но это только видимость. У него доброе сердце.

– Благодарю за помощь.

– Да пока не за что, – засмущалась женщина. – Давайте я оставлю записку для Бо – предупрежу, что вы придете, и попрошу помочь.

– Спасибо!

– Напомните, как вас зовут?

– Тревор Бенсон.

– А я – Мэгги, – представилась женщина. – Спасибо вам за службу родине. И простите, что больше ничем не могу помочь.

Чтобы скоротать время, я вернулся в Гринвилл, где побродил по книжному магазину и пообедал стейком в ресторанчике. Мне предстояло где-то переночевать, поэтому я снял номер в «Мариотте». Может, «Эвергрин» и понравился дедушке, однако я предпочитал отели попрезентабельнее.

Я вернулся в «Эвергрин» в четверть девятого. Стемнело. Фары внедорожника высветили на стоянке еще четыре машины – уже не те, что прежде: время дневных утех давно миновало. Я припарковался на прежнем месте и зашел в вестибюль, где снова трещал телевизор. Из комнатки персонала появился Бо.

Я сразу понял, о чем предупреждала Мэгги: парень выглядел именно так, как должен выглядеть работник ночной смены в местечке под названием «Эвергрин» неизвестно где. Думаю, Бо приходился мне ровесником или чуть младше – тощий как жердь, с жидкой бородкой и волосами, не мытыми как минимум неделю. На его белой футболке желтели пятна, с ремня свисала цепочка, крепившаяся к бумажнику в кармане. На лице застыло нечто среднее между раздражением и безразличием, изо рта разило пивом.

– Вы – Бо? – на всякий случай уточнил я.

Парень потер подбородок тыльной стороной ладони и вздохнул.

– А вы кто?

– Тревор Бенсон, – представился я. – Я уже заходил, беседовал с Мэгги.

– Ах да, – пробормотал он. – Мэгги оставила мне записку. Просила вам помочь, потому что вы – ветеран. Что-то там насчет дедушки.

Я начал рассказывать все заново. Не успел я закончить, а Бо уже закивал:

– Да-да, припоминаю. Пожилой мужчина… даже старик, да? На древнем пикапе?

– Скорее всего, он.

Бо пошарил за стойкой и достал тетрадь – из тех, что пачками лежат в канцелярских магазинах.

– Какой день ищем?

Я назвал дату, наблюдая, как Бо перелистывает страницы в обратном направлении.

– Дело в том, что удостоверение личности мы просим, только когда постоялец использует кредитку. Если же он платит наличными или вносит залог, мы документы не проверяем. У нас в журнале полно Джонов Доу[41], так что ничего не обещаю.

Неудивительно.

– Думаю, дедушка назвал настоящее имя, – предположил я.

Бо продолжил листать журнал и наконец добрался до нужной даты.

– Как там вашего дедушку?

– Карл Хэверсон.

– Есть такой. Заплатил наличными за одну ночь. Утром вернул ключ, а мы отдали ему депозит.

– Не помните, что он сказал? Куда собирался потом?

– Простите, тут уж я помочь не могу. Для меня все гости на одно лицо.

– Совсем ничего не помните?

– Помню, как нашел его в машине, – протянул Бо. – Мотор работал. Не знаю, сколько ваш дедушка там пролежал. Выглядываю в окно – а там пикап поворачивает на шоссе. Пару минут спустя смотрю снова – машина не сдвинулась с места. Я хорошо запомнил, потому что дым валил вовсю. К тому же пикап перекрывал въезд в мотель. Я выбежал, хотел постучать в окно – и тут увидел, что старик лежит ничком. Я открыл дверь и понял: дело дрянь. Жив или мертв – неизвестно, так что я вернулся в мотель и набрал «911». Приехала полиция, затем скорая; санитары немного повозились, прежде чем погрузить его в фургон.

Выслушав управляющего, я выглянул в окно, в красках представив себе сцену с пикапом. Чокнутый или нет, Бо все-таки мне помог.

– Не знаете, что стало с машиной? – поинтересовался я.

– Кое-что знаю.

– Что именно?

– Я спросил шерифа, можно ли переставить пикап, чтобы тот не загораживал проезд. Мотор, как вы помните, еще работал. Шериф разрешил, но велел забрать ключи и хранить их в конверте на случай, если хозяин машины вернется. Я отогнал пикап на парковку и сделал, как мне сказали.

– Ключи еще у вас?

Бо помотал головой.