Николас Спаркс – Возвращение (страница 33)
Она подняла голову, и я прильнул губами к ее шее, заскользил по шелковистой коже кончиком языка. Со стоном Натали прижалась ко мне сильнее, и я наконец поцеловал ее в губы.
Я наслаждался пугливым трепетом ее губ; она ответила на поцелуй, и наши языки соприкоснулись – самое изумительное ощущение на свете. Мои пальцы начали исследовать ее тело – нежно погладили живот, затем грудь, спустились вдоль бедра, запоминая каждый изгиб. Все это время я думал, как же ее люблю, и желал ее так сильно, как никого прежде. Я хотел ее всю, без остатка.
Наконец я немного ослабил напор, все еще сжимая Натали в объятиях; ее глаза были полузакрыты, губы – разомкнуты в чувственном предвкушении. Поддавшись порыву, я взял ее за руку и легко потянул за собой – в спальню.
Глава 11
– Любопытно, – проронил Боуэн во время нашей встречи в понедельник.
Мы сидели за обеденным столом, который я перенес обратно на кухню, и пили воду со льдом. Перед этим я около часа показывал доктору дом и сад. Пасеку и лодку я продемонстрировал издали – не стал устраивать круизы с экскурсиями, как для Натали.
Сеанс начался с обычного отчета о том, что касается ПТСР, – и только потом я поведал о свидании с Натали. Я рассказал Боуэну почти обо всем – без интимных подробностей, разумеется.
– И это весь ваш вердикт? – удивился я. – «Любопытно»?
– А что бы вы хотели услышать? – осведомился доктор.
– Не знаю. Что-нибудь.
Боуэн почесал подбородок.
– Вы уверены, что любите ее?
– Да, – выпалил я. – Без сомнений.
– Но вы знакомы меньше двух недель.
– Дедушка влюбился, когда впервые заговорил с бабушкой, – возразил я, хотя, признаться, тот же вопрос не давал мне покоя все утро. – Она… Такой, как она, я еще не встречал. Знаю, странно… и все-таки я ее люблю.
– И вы готовы бросить учебу?
– Да.
– Любопытно, – повторил Боуэн.
Его бесстрастный тон порой вызывал у меня досаду – мягко говоря.
– Вы мне не верите? – возмутился я.
– Конечно, верю, – ответил доктор.
– Однако вас что-то беспокоит, да?
– А вас разве нет?
Я понимал, к чему он клонит.
– Вы о другом мужчине?
– Это может привести к довольно сложным последствиям, – произнес Боуэн.
– Согласен, – вздохнул я. – Однако я верю в ее чувства. Она призналась мне в любви.
Доктор поправил на носу очки.
– Судя по вашим словам, так, скорее всего, и есть.
– Вы правда так считаете?
– Не буду ничуть удивлен. Порой вы недооцениваете чужое к вам отношение. Вы молоды, умны, богаты, успешны. К тому же служили в армии, отчего многие считают вас героем.
– Ого! Спасибо, док, – смутился я.
– Да не за что. Легко могу представить, что женщина в вас влюбилась – однако это не отменяет ее жизненных трудностей. И не значит, что отношения будут развиваться так, как вы надеетесь. Люди – существа непростые, жизнь редко идет по плану, а чувства бывают обманчивы. Исходя из ваших слов, Натали хотела сообщить, что ваши отношения вызывают у нее внутренние противоречия. И если она не справится с этим, проблем не миновать.
Я глотнул воды, обдумывая услышанное.
– Что же мне делать? – наконец спросил я.
– С чем?
– С Натали. – Я почувствовал в собственном голосе грустные нотки. – Что делать, если она несвободна?
Боуэн молча поднял бровь. Он ждал, пока я сам отвечу на свой вопрос. Хорошо меня изучив, он понимал, что я найду ответ, – и я нашел.
– Нужно смириться с тем, что я не могу контролировать других людей, – отчеканил я. – Я могу влиять только на свое поведение.
– Верно, – улыбнулся доктор. – Хотя, полагаю, вам от этого не легче.
Я несколько раз глубоко вдохнул, надеясь, что есть и другой выход, а затем машинально повторил то, что усвоил на предыдущих сеансах:
– Вы, наверное, скажете, что я должен превозмогать себя. Хорошо спать, упражняться, есть здоровую пищу, пить меньше спиртного. Обращаться к ДПТ и КПТ, когда нахожусь на взводе. Я все это понимаю. И соблюдаю. Но сейчас мне нужно знать, как поступить в ситуации с Натали, – иначе я сойду с ума от беспокойства.
Боуэн ответил, как всегда, спокойно:
– А разве вы можете что-то сделать, кроме того, что уже делаете?
– Но я люблю ее.
– Верю.
– Я даже не знаю, живет она с ним или просто встречается.
Мне показалось, Боуэн погрустнел.
– Вы правда хотите это выяснить?
На следующий день в машине я все еще вспоминал разговор с доктором. Я знал, чего хочу: чтобы Натали бросила своего парня, – однако я был всего лишь половиной уравнения. Или, еще хуже, одной третью.
Порой мне казалось, что дела в мире наладятся, если меня назначат главным и позволят управлять людьми. Впрочем, скорее всего, ответственность меня быстро утомила бы.
Вначале дорога шла прямо по семидесятому шоссе. Не доезжая до Роли, предстояло свернуть на сороковую автостраду, потом, у Гринсборо – на восемьдесят пятую, затем проехать через Шарлотт, а оттуда уже – в Южную Каролину, по направлению к Гринвиллу. Навигатор высчитал, что до пункта назначения я доберусь где-то между часом и двумя пополудни, – а значит, времени на поиск ответов мне хватит.
Дорога стелилась гладко по практически плоской местности – то по лесу, то среди фермерских угодий. На въезде в населенные пункты собирались небольшие пробки.
Я не представлял, как этой же дорогой ехал дедушка. Его пикап дрожал и трясся уже при сорока милях в час, а медленно ехать по трассе – опасно. К тому же дедушка прекрасно понимал: в его солидном возрасте скорость реакции оставляет желать лучшего. Чем дольше я над этим думал, тем больше склонялся к тому, что дедушка, должно быть, предпочел двухполосные сельские дороги. Такой путь занял бы больше времени – а как я узнал, дедушка добрался до Исли за два дня.
Я остановился перекусить к югу от Шарлотт, затем вновь продолжил путь. Судя по данным навигатора, в Гринвилле восемьдесят пятую трассу пересекало сто двадцать третье шоссе, которое шло точно куда мне надо. Перед отъездом я узнал, что это шоссе к тому же вело к Клемсонскому университету, располагавшемуся чуть западнее Исли, отчего я задумался, не студентка ли эта Хелен. Неужели дедушка на старости лет приударил за молоденькой девчонкой?
Мысль до ужаса нелепая, и после шести часов за рулем я от души над ней посмеялся.
Я с легкостью нашел сто двадцать третье шоссе – финальный отрезок маршрута – и несколько минут спустя начал искать дорожные отметки. Если бы инсульт приключился восточнее, то дедушку отвезли бы в Гринвилл – крупный город с большим числом больниц. Наконец я приметил знак с отметкой «девятая миля» и замедлил ход, осматривая обе стороны шоссе. Здесь, в отличие от прежнего пути среди лесов и полей, появились домики и лавки ростовщиков, стоянки подержанных автомобилей и свалки металлолома, автозаправки и даже один антикварный магазин. Пейзаж меня обескуражил: на обход всех домов и магазинчиков потребуются дни, а то и недели. Удастся ли найти человека, который спустя полгода вспомнит моего дедушку или хоть чем-то поможет? Мне хотелось разгадать тайну, однако я не готов был посвятить ей так много времени.
Впрочем, когда я миновал отметку «восьмая миля», мое сердце забилось быстрее. По правую руку я заметил «Вафельный дом» – дедушка обожал эту сеть закусочных, – а затем, где-то минуту спустя, у обочины показался небольшой знак: «Мотель “Эвергрин”».
На медицинском факультете нам рассказывали, что инсульты чаще всего случаются в один из двухчасовых периодов – утренний или вечерний. Если учесть, во сколько дедушка обычно просыпался, его вероятный завтрак в «Вафельном доме» и время прибытия в больницу, получалось, что ночевал он, скорее всего, в мотеле «Эвергрин».
Когда я подъехал, предчувствие усилилось. Этот пейзаж я уже видел на «Гугл Планета Земля», однако вживую разобрался гораздо быстрее. Здание, которое я принял за торговый центр, оказалось стареньким мотелем, расположенным прямо у знака «седьмая миля». Тут наверняка предпочитали наличные, а у дедушки как раз не водилось кредитных карт. Я мог с легкостью представить, что он остановился именно здесь – в одноэтажном мотеле в форме буквы «С», комнат на двенадцать, не больше. Стены, когда-то выкрашенные оливковой краской, потускнели, сделавшись слегка зеленоватыми; у дверей в номера стояли ветхие кресла-качалки – видимо, чтобы добавить уюта. Место напоминало и наш дом в Нью-Берне, и «Факторию» одновременно. Увидев этот мотель, дедушка наверняка обрадовался.
Табличка на ближайшем окне подсказала мне, где лобби, и я остановил машину прямо напротив. На парковке ютилось три автомобиля – даже много для здешних мест. Расчетное время уже миновало – значит, постояльцы, как ни странно, решили задержаться еще на одну ночь. Или же внесли почасовую оплату и сейчас вовсю резвились в постели. Не то чтобы я осуждал такой вид досуга…
Я открыл скрипучую стеклянную дверь и под звон колокольчика вошел в тусклое помещеньице с высокой, по грудь, стойкой администратора. На крючках позади стойки висели ключи с пластмассовыми брелоками. Дверной проем частично закрывала штора из бусин, из-за которой слышалось бормотание телевизора. Затем звук убавили, и из-за шторы выплыла низенькая рыжеволосая женщина лет то ли тридцати, то ли пятидесяти. Она едва скрывала раздражение, будто мой визит отвлек ее от единственного развлечения среди рабочей рутины.