Николас Спаркс – Возвращение (страница 18)
– Это просто ужин, не более. Все люди едят, – улыбнулся я.
Хотя Натали не ответила, что-то мне подсказало: она готова согласиться.
– Можем встретиться на побережье, если предпочитаете, – предложил я.
– Вам придется сделать крюк.
– Я все равно туда собирался: ни разу не был на пляже с тех пор, как приехал.
– Вот только я не знаю, где там поесть.
– Может, нам поехать в Бофорт[31]? У вас наверняка там есть любимые кафе?
В руке у Натали звякнули ключи.
– Ну, есть одно место… – начала она еле слышно.
– Готов пойти куда угодно.
– Кафе «Полнолуние», – выпалила она, словно боясь, что передумает. – Но удобно ли вам будет…
– Просто назовите время.
– Как насчет половины седьмого?
– Прекрасно.
– Еще раз спасибо вам за урок пчеловодства.
– Всегда к вашим услугам, – улыбнулся я. – Мне очень понравилось проводить вам экскурсию.
Легко вздохнув, моя гостья скользнула на водительское сиденье.
Я захлопнул дверцу, и Натали повернула ключ зажигания. Мотор заработал; глядя через плечо, она вывела автомобиль на шоссе. Машина на мгновение застыла, а затем помчалась вдаль; я же остался на дорожке, размышляя о загадочной Натали Мастерсон.
Уверенная и вместе с тем ранимая, то открытая, то замкнутая, она казалась мне удивительно многогранной. Мимолетная увлеченность становилась чем-то более осмысленным – желанием найти подход к женщине, которую сложно разгадать. Я мечтал узнать настоящую Натали – преодолеть барьер, который она по какой-то причине возвела между нами. А потом – кто знает – может, у нас завяжется что-то глубже, серьезнее?
Даже мне самому эти мысли казались до смешного наивными. Я ведь едва ее знал. И в то же время у меня в голове звучал голос дедушки.
Вернувшись на веранду, я заметил на столике две банки с медом: Натали забыла их забрать. Я положил их в багажник, а затем до вечера просидел с книгой на коленях – старался не думать о Натали, но никак не мог сосредоточиться. Я снова и снова проигрывал в памяти проведенные с ней мгновения, пока не признал, что считаю минуты до нашей новой встречи.
Глава 6
Что бы надеть?
Обычно меня это не слишком волнует, но в этот раз я даже заглянул на сайт ресторанчика, чтобы узнать о его дресс-коде. Интерьер показался мне милым и элегантным: историческое здание, паркет из сосны, небольшие столики, накрытые белыми скатертями, из окон льется солнечный свет.
Поначалу я хотел обойтись джинсами, но в конце концов оделся так, как любят щеголять где-нибудь в Аннаполисе[32]: бежевые брюки, белая рубашка, темно-синий спортивный пиджак и топсайдеры[33]. Еще бы шарф – и впору разгуливать по округе, интересуясь: «Кто хочет поплавать на моей яхте?»
Бофорт находился примерно в часе езды от моего дома, но побоявшись опоздать, я приехал на сорок пять минут раньше. Городок гнездился у Берегового канала[34]. Я припарковался на набережной прямо за углом ресторанчика «Полнолуние». Вдалеке я заметил двух диких лошадей – они паслись на одном из множества барьерных островов, что образуют береговую линию Северной Каролины. Дедушка рассказывал, что местные лошади – потомки мустангов, которые спаслись с потерпевших крушение испанских кораблей.
Я решил, что в оставшееся время поброжу по галереям, расположенным вдоль пляжа. Большинство картин были написаны местными художниками – в основном морские пейзажи или туристические виды Бофорта. Одна из картин изображала дом, где предположительно жил знаменитый пират Черная Борода. Кажется, археологи обнаружили в местной бухте обломки его корабля – «Месть королевы Анны». Владелец галереи это подтвердил, добавив, впрочем, что история довольно неоднозначная. Размер судна вполне соответствовал, да и найденные на дне пушки относились к нужной эпохе, однако конкретно на флагман Черной Бороды ничто не указывало. Увы, на затонувших кораблях не бывает бардачков с документами, а за триста лет морская вода сильно меняет облик судна.
Вернувшись на набережную, я заметил, что солнце потихоньку садится, осыпая воду золотистыми бликами. Дедушка называл такие закаты «божественными»; я улыбнулся, вспомнив, как он не раз привозил меня на этот пляж после обеда, а потом покупал мне в городе рожок мороженого. Удивительно, как много времени уделял мне дедушка. Я поневоле подумал о его странной поездке в Исли, о последних загадочных словах.
Я быстро отогнал мрачные мысли, не желая снова на них зацикливаться. Приближалась половина седьмого; я пошел к ресторанчику, гадая, не придется ли ужинать в одиночестве. И тут увидел, как на парковку въезжает знакомый автомобиль.
Натали переоделась в цветастое облегающее платье с открытыми плечами и высоким воротом. На ногах у нее красовались черные ботильоны на среднем каблуке. С собой она захватила вязаную кофту. Тонкая золотая цепочка на шее поблескивала в лучах заходящего солнца. Когда Натали наклонилась, чтобы забрать из машины сумочку, я залюбовался изяществом ее движений: гибкими руками, стройными ножками. Тонкая ткань ее платья соблазнительно колыхалась.
Захлопнув дверцу машины, Натали обернулась и вздрогнула от неожиданности.
– Ох! Добрый вечер! Я ведь не опоздала?
– Вы даже чуть раньше приехали, – успокоил ее я. – Чудесно выглядите!
Она поправила тонкую цепочку, словно хотела убедиться, что кулон – или медальон? – скрыт под воротом платья.
– Спасибо! Вы тоже только добрались?
– Я приехал немного заранее, – признался я. – Как прошла встреча с родителями?
– Да как обычно, – вздохнула Натали. – Папа теперь подолгу сидит с книгой на веранде. Мама потихоньку украшает дом. Сегодня показывала мне обновленную гостевую спальню. Я безумно люблю родителей, но порой словно оказываюсь в фильме «День сурка».
– Ну что, пойдем в кафе? – предложил я.
– Постойте, я сперва накину кофту. Здесь довольно зябко, вам не кажется? – Она протянула мне сумочку. – Подержите, пожалуйста.
Да не стесняется ли Натали своего прекрасного платья? Ведь на улице вовсе не было холодно.
Плотно запахнув кофту, моя спутница взяла сумочку. Когда мы перешли дорогу, я отметил, что прохожих совсем немного: видимо, в Бофорте жизнь текла еще размеренней, чем в Нью-Берне.
– Когда вы в прошлый раз здесь ужинали? – поинтересовался я.
– Года полтора назад.
– А почему так давно?
– Жизнь, работа, дела… – пожала плечами Натали. – Если не еду к родителям, мне сюда не по пути. Да и тихие домашние вечера я люблю больше.
– Разве вы не видитесь с друзьями?
– Не особо.
– Почему? – удивился я.
– Жизнь, работа, дела… – повторила Натали. – У меня не очень высокая должность, и график постоянно скачет. Работаю то днем, то ночью. Когда такое расписание, непросто с кем-то встретиться.
– Да, неудобно, – признал я.
– Что поделать: работа кормит, – развела руками моя собеседница. – А еще я очень ответственная.
– Всегда?
– Стараюсь.
– А может, зря? – улыбнулся я.
– Вовсе нет.
– Тут можно поспорить, – возразил я. – В конце концов люди сожалеют не о том, что совершили, а о том, чего не сделали.
– Кто вам такое сказал? – фыркнула Натали.
– Глас рассудка.
– А на самом деле?
– Психотерапевт.
– Он правда так сказал? – прищурилась она.
– Нет, но мог бы. Он смышленый парень.
Натали рассмеялась, и я заметил, насколько она изменилась с тех пор, как я встретил ее впервые. Словно полицейская форма странным образом влияла на ее характер. Впрочем, я знал, что про меня можно сказать то же самое. В лабораторном халате или в костюме врача я казался одним человеком, а разодевшись как яхтсмен – совсем другим.