Николас Обрегон – Голубые огни Йокогамы (страница 82)
Ивата кивнул, а молодой человек улыбнулся.
На улице не было видно полицейских, и казалось, жизнь района вернулась в норму. Возвращаясь к своей «исудзу», Ивата старался не смотреть на крыши соседних зданий. И хотя ничего подозрительного не было видно, он знал, что отряд снайперов из спецназа уже находится на своем месте. Он сел в машину и поправил зеркало заднего вида, чтобы проверить, не происходит ли на крышах движения, способного спугнуть Черное Солнце.
Он ничего не заметил.
Синдо сидел на заднем сиденье, кусая ногти и пытаясь вести себя непринужденно.
— Сколько их там? — спросил он.
— Не меньше одиннадцати. Они закрывают все сектора подхода. А стрелять поручено шестому.
— Я ни хрена не вижу.
— Так и должно быть, Синдо.
— Если мы ошиблись, то, надеюсь, ты применишь свой дар убеждения, потому что вся полиция будет в ярости.
Ивата рассмеялся.
— А что вы сказали судье?
— Как мы и договаривались. Я сказал, что Ёси Татибана убил семью Канесиро, чтобы ускорить строительство проекта «Вивус» в Сэтагае. Он, как независимый архитектор, находился в сложном финансовом положении. От проекта зависела и его карьера, и благосостояние его жены и еще не родившегося ребенка. Эта семья была его единственным препятствием. После убийства он сымитировал его ритуальный характер, чтобы пустить следствие по ложному следу.
Ивата кивнул:
— Отлично, продолжайте.
— Кроме того, ему была нужна смерть жены Оба. Сам Оба изначально дал проекту добро, пока юристу Канесиро не удалось получить судебное решение против него. Когда Оба умер, воцарилась неопределенность, и в дело вступила госпожа Оба. Ёси не мог позволить себе оставить свидетелей, поэтому убил ее. После этого разрешение волшебным образом восстановилось, а контракты Ёси с «Вивус» были возобновлены.
Ивата покусывал губы.
— Эта версия долго не проживет, Синдо.
— Наверняка. При этом мой судья спросил, как связан с этими событиями Акаси. Казалось, его изрядно беспокоит, что именно Акаси вел дело перед тем, как оно было передано тебе.
Ивата уставился на Синдо:
— И что вы на это сказали?
— Я сказал, что Акаси страдал от депрессии и стресса. Единственным лучом света в его жизни была Юми, хотя они успели развестись. Я сказал судье, что, с моей точки зрения, совершенно ясно, что человек типа Хидео Акаси, которому уже было нечего терять, предпочел бы умереть, чем расследовать дело ее нынешнего мужа. В конечном итоге он разрушил бы ее жизнь, арестовав Ёси. Не говоря уже о том, что она ждала ребенка.
Ивата завел двигатель.
— Это звучит абсолютно бредово.
— Тем не менее сегодня судья подписал ордер. Другой вопрос, загремим ли мы за это в тюрьму, причем не далее чем завтра.
Ивата не отводил взгляда от двери Татибаны. Никакого движения, ничто не менялось, ничего необычного. Синдо осмотрел окна верхних этажей. Черное Солнце мог быть за любым из них. Как и находиться в тысячах километров отсюда.
— Ты думаешь, он наблюдал за нашим миленьким спектаклем?
— Думаю, что он наблюдает и сейчас, — ответил Ивата.
— А ты считаешь правильным оставить Ямаду здесь?
— Это идея самого Ямады. Он правильно сказал: если мы будем соблюдать стандартную процедуру, все будет выглядеть намного естественнее. В противном случае Черное Солнце насторожится.
— Отлично. Нам лучше отправиться обратно в контору и убедиться в том, что Ёси не обосрался прямо в штаны.
— Я все ему объясню, а ты урезонь адвоката.
Ивата отъехал от тротуара и двинулся в сторону полицейского управления Сибуи, бросив последний взгляд на дверь.
Высокая фигура в капюшоне скорчилась в сточной трубе, держа перед собой факел. Пробираясь по темным лабиринтам, он разговаривал сам с собой. Другой рукой он удерживал извивающийся мешок, из которого доносились истошные вопли.
Пламя трепетало в темноте, а у его ног бурлил поток отходов человеческой жизнедеятельности. Его левая рука сжимала обсидиановый клинок. Он щелкал языком за пожелтевшими стариковскими зубами шаманской маски; замызганная ткань одежды обтягивала его пенис.
Шаман трясся от нетерпения и страха.
Он поднес факел к скользким кирпичам — на стене была сделана меловая метка. Осмотревшись, он обнаружил ржавую лестницу и принялся по ней карабкаться.
Шаман добрался до верхней ступеньки, остановился, чтобы перевести дух, как перед прыжком в воду, затем вставил ключ в скважину. Спустя секунды он выбрался наружу.
Шаман выбрался на солнечный свет и оказался прямо под балконом Татибаны.
В двухстах метрах от этого места снайпер номер шесть, стоявший на плоской крыше складского помещения, немедленно доложил о движении внизу. Он описал внешний вид, оружие и местоположение шамана, выбравшегося из канализационного люка. Когда шаман принялся карабкаться по водосточной трубе, радиоприемник снайпера ожил.
«Шестой, вы слышите меня?»
«Слышу».
«Цель установлена. Можете приступать».
Снайпер номер шесть по обыкновению сверился с часами.
Он взял шамана на мушку винтовки M24 и подмигнул смерти. И замер с уверенностью истинного профессионала. В следующую секунду 175 гран свинца пронзят цель, превратив ее в труп. Снайпер начал нажимать на спусковой крючок и в тот же момент услышал какой-то незнакомый звук. Металлический скрежет.
Затем невероятной силы удар свалил его с ног, и земля взревела, как живое существо.
На всех радиочастотах зазвучали сообщения:
«Землетрясение! Землетрясение!»
Шестой попытался встать на ноги, но у него ничего не получилось — но это землетрясение не было похоже на то, с чем он сталкивался раньше. Металлические леса над его головой раскачивались. Снайпер бросил взгляд на улицу.
Цель исчезла.
Остался только след от пули в метре от водосточной трубы. Пошатываясь, снайпер попытался передать сообщение по радиопередатчику.
«Результат отрицательный, — крикнул он. — Повторяю, результат отрицательный».
Но его больше никто не слушал. Дерево рвалось на части. Металл кричал. Пол под ногами обваливался. Балки с грохотом падали вниз. Он посмотрел вверх и увидел его.
Прошло шесть незабываемо долгих минут, и землетрясение в Тохоку наконец утихло.
Ивата выполз из-под стола. Свет не горел, не заработала и система резервного электропитания. В офисе полицейского управления творился сущий бедлам — горы бумаг вперемешку с опрокинутой мебелью.
Ивата, один из немногих людей, кому удалось не впасть в состояние шока, схватился за ближайший телефон и набрал номер Ямады. Сеть была недоступна. Он позвонил в квартиру Татибаны, но с тем же результатом.
— Проклятье!!!