Николь Санчез – Игра короля (страница 9)

— Ты мне не ответила, — заметила я, пытаясь вернуть нас к главному.

— Ты права. Потому что… не знаю. Я не могу вернуться к прежней жизни. Но скучаю по родителям и брату. Я с нетерпением ждала конца семестра и поездки домой, чтобы увидеть их, но этого не случится. Хотелось бы, чтобы мое последнее прощание не было таким обыденным. Я хочу обнять их в последний раз, но не могу. Остаться или уйти — это не изменит ситуацию. Если ты останешься, то и я останусь. Если уж на то пошло, я думаю, из тебя получилась бы потрясающая королева… выстоять на бочке в течение 27 секунд — это уровень самоотверженности, на который мог бы рассчитывать любой король. По правде говоря, ты делаешь это постоянно… убеждаешь себя, что недостаточно хороша, и в последнюю минуту останавливаешься, потому что боишься того, что услышишь. Ты делала это все время, и ты сделала это, когда мы выдвигались в старосты в нашем общежитии на первом курсе.

— Я отказалась только потому, что ты хотела этого намного сильнее.

— И я люблю тебя за это, но это не изменит моих слов. Ты живешь с Филом и Мелиндой уже десять лет, и, клянусь, иногда кажется, что ты все еще ждешь, когда они вернут тебя в детский дом. Ты непоседливая, очень умная, и любому повезет быть любимой тобой, потому что ты неукротима, когда кого-то любишь.

— Гони или умри, — прошептала я, переплетая наши мизинцы.

— Гони или умри. — она сжала мой мизинец, скрепляя наши судьбы.

Глава 5

Этой ночью мне опять приснился мужчина.

Мы лежали в парке, под деревом, на покрывале. На мужчине был костюм и низко надвинутая на лицо шляпа, с помощью которой он прятался от яркого солнца.

Я видела только его губы, умоляющие меня их поцеловать. Он сидел, вытянув перед собой длинные ноги, а я лежала на покрывале в блузке с длинными рукавами и длинной юбкой в несколько слоев, с маленькой черной шляпкой на голове.

Он наклонился ко мне, убрав прядь волос, выбившуюся из прически, а затем обхватил мое лицо руками. Я прищурилась, пытаясь увидеть его лицо, но солнце светило так ярко, что мне было больно смотреть. Хотя это не имело значения, я доверяла этому человеку, поэтому закрыла глаза, позволяя ему себя обнять.

Наши губы встретились, и он страстно меня поцеловал. Я ответила на его поцелуй с такой же страстью и прижалась к нему всем телом, отчего шляпка слетела набок. Я положила руку ему на грудь и почувствовала, как бешено билось его сердце через костюм. Он навалился на меня сверху, и я наслаждалась весом его тела, когда он устраивался между моих ног, насколько это было возможным, учитывая мои объемные юбки.

Его рука коснулась верхушки моей груди, выглядывающей из корсета. Он простонал мое имя, прежде чем его ладонь скользнула вниз, пытаясь добраться до конца моей юбки.

— Зачем так много слоев? — прохрипел знакомый голос.

Я рассмеялась.

— Но, сэр, как еще мне уберечь свою добродетель?

— Это означает, что такой повеса, как я, должен быть сосредоточен на цели. — он снова поцеловал меня, усаживая к себе на колени. — Ты самое ценное, что есть в моей жизни, и я сожгу это платье дотла, когда мы вернемся домой, чтобы показать тебе, насколько прекрасна может быть эта поездка.

Я вскочила в постели, возбужденная и раскрасневшаяся.

Кэт лежала рядом со мной, обнимая плюшевого медведя, которого она в детстве прозвала Милашкой. Она оставила его дома, но нашла на своей кровати — еще один приятный сюрприз от Эссоса и Сибил. Такие вещи, как медвежонок и кольца моей бабушки, помогли нам двоим начать смиряться с этим.

Осмотрев ее комнату, мы вернулись в мою, чтобы исследовать гардероб. Удивительно, но вся одежда была из тех вещей, которые я купила бы себе, но, думаю, тут нечему удивляться.

Очевидно, что Эссос и Сибил провели свое исследование. Мы остались в моей комнате до самой ночи, услышав, как другие девушки проходили в свои апартаменты. Ни одна из нас не хотела обсуждать это с другими.

Мы с трудом заснули, пытаясь казаться храбрыми. Тем не менее, от рыданий Кэт сотрясалась кровать, и я обнимала ее, пока она не заснула.

Встав с кровати, я обула тапочки, затем схватила халат, висящий за дверью, прежде чем спуститься вниз. Спускаясь по лестнице, я представила себя в одном из шикарных платьев, висящих в гардеробе.

Я ущипнула себя, убеждаясь, что все это не сон. Воспоминания о моей смерти были до сих пор свежи. Боль и отчаяние не отпускали меня. Я с трудом заставила себя умыться перед сном.

Я прошла через фойе и гостиную, а затем вышла через заднюю дверь к бассейну, и резко остановилась. Кто-то стоял на краю площадки спиной ко мне, но по темной фигуре можно догадаться, кто это. Мой пульс участился при мысли о том, что могла побыть с ним наедине.

Пользуясь тем, что он меня не видел, я изучала его спину. Темные волосы Эссоса были зачесаны назад, но я заметила несколько кудрей на затылке. Почему-то осознание того, кто он на самом деле, делало его больше.

— Можешь подойти. Я не кусаюсь, обещаю. — Эссос повернулся ко мне, держа в руках чашку с кофе. Он улыбнулся мне, но я увидела, как тяжесть ответственности лежала на его широких плечах.

Желание протянуть руку и провести по его сильной спине, как будто этим действием я могла облегчить его бремя, было неумолимым. И я понимала, что, если сделаю это, то почувствую его сильное тело. Я подошла ближе, желая сделать что-нибудь, чтобы он снова улыбнулся. Ведь он редко это делал.

— А если бы я захотела, чтобы ты это сделал? — сказала я, не представляя почему это сказала, но, вместо того чтобы устыдиться, подняла голову выше.

Как раз в этот момент Эссос сделал глоток кофе и, откашлявшись, выгнул бровь и посмотрел на меня поверх своей кружки.

— Тогда просто скажи, когда мне это сделать.

Покраснев, я встала рядом с ним. Облокотившись на перила, я посмотрела на пляж, любуясь видом.

— Как это работает? Мы действительно здесь? В Калифорнии, или это все магия или что там у тебя?

— Ах, будет не очень весело выдать все свои секреты в первый же день, не так ли? — он подмигнул мне, а затем прислонился к перилам, осматривая меня.

— Тебе не кажется, что уже настал второй день? — я посмотрела ему в глаза, провоцируя отвести взгляд, но он этого не сделал. Вместо этого потянулся к синяку на моем лице, но не коснулся его. Эссос сделал шаг ближе, и я почувствовала себя цветком, раскрывающимся навстречу солнцу. Хотя отек на моем лице уже почти сошел, этот синяк еще несколько дней будет напоминать о случившемся. Конечно, я, предполагала, что он начнет заживать, как и в смертном мире.

Власть Эссоса надо мной ослабла, когда он откашлялся, но не отошел, как и я.

— Это лишь скучное сочетание и того и другого. Мой мир существует рядом с твоим. Моя сила позволяет миру быть более сжатым и лаконичным, чем твой мир.

Когда люди умирают, они хотят видеть то, что знают… это помогает им перейти. Ты не знаешь этот дом, но ты знаешь Калифорнию; знаешь пляж. — он сделал паузу, задумчиво изучая мое лицо. — Хочешь, я уберу твои синяки?

Я осторожно коснулась синяка вокруг моего глаза и задумалась над его предложением. Появилась уверенность, что отек сошел благодаря Сибил.

— Они не заживут сами по себе?

— Заживут. Ты мертва, но поскольку еще не перешла в загробный мир, твои раны, полученные перед смертью, будут видны. — он сделал глубокий вдох, прежде чем продолжить, как будто ему действительно было больно говорить: — Ты… ты утонула, могу представить, что чувствовала, когда вспомнила об этом. Просто так твое тело пытается смириться со смертью.

— Поэтому мне было так холодно? — сказала тихо. Я ощущала тепло, исходящее от его тела, и не знала, связано ли это с прохладой утреннего воздуха или с чем-то еще, но меня тянуло к нему, словно я пыталась его найти.

— Да, но больше не должна этого чувствовать. У меня не было подобного опыта, но обычно, как только ты принимаешь свою смерть, твое тело компенсирует это. Представь, что это акваланг. — на этот раз, когда он поднес руку к моей щеке, я почувствовала легкое прикосновение его костяшек к моей коже. — Ты так и не ответила на мой вопрос… хочешь ли ты, чтобы я тебя исцелил?

Я дотронулась до того места, где он прикоснулся ко мне. Его голубые глаза изучали мое лицо так внимательно, что, если бы рядом танцевал динозавр в юбке, я не думала, что мы бы его заметили.

— Нет. Сейчас это единственное, что кажется реальным.

Моя рука задержалась чуть дольше, прежде чем я опустила ее и плотнее затянула халат вокруг себя. Холод вернулся, вызвав дрожь по спине. Эссос снова поднял руку, но на этот раз он нежно провел тыльной стороной костяшек пальцев по моей руке, тепло от его прикосновения распространилось по всему телу. Оно настолько слабое, что, если бы я не видела, как он это делал, то скорее бы подумала, что мне это привиделось.

— Это ты был вчера? Согрел меня? — спросил я, уже зная ответ.

Эссос подмигнул, выглядя при этом по-мальчишески.

— Не говори об этом Сибил. Я не должен давать никаких привилегий. — я рассматривала его лицо, наконец-то имея возможность увидеть вблизи. Его черты казались нереальными, словно Микеланджело создал его из мрамора и отточил до совершенства. Его голубые глаза были цветом толстого льда над водой. Вчерашняя щетина исчезла, вместо нее красовалась гладкая, словно только что побритая острой бритвой кожа.