Николь Лок – Союз страстных сердец (страница 43)
— Какого они цвета, Марджери?
Лавандовые глаза вспыхнули, будто желая помочь ему понять. Она прищурилась и тихо рассмеялась.
— Попробуй догадаться.
Глаза потемнели, подсказывая, какие она испытывает чувства.
Он сжал ее запястье, сдвинул вверх рукав платья и поднес руку ко рту. Ягоды лежали в ее ладони, словно в колыбели. Он подхватил одну, коснувшись кончиком языка кожи.
Шарф, в котором еще оставалась часть собранного, упал на землю, но это уже их не беспокоило. Он покрывал поцелуями ее ладонь и руку, поднимаясь выше к плечу.
— Твоя кожа слаще ягод, — прошептал Эврар. Он сжал обеими руками ее плечи, привлек к себе и поцеловал в губы, чувствуя, как она задрожала всем телом. — Твое тепло волнует и согревает, — произнес он, с трудом отрываясь от нее.
Она смотрела на него, чуть приоткрыв рот.
— Скажи, Марджери, в каком цвете ты видишь меня?
Ее глаза широко распахнулись и стали казаться бездонными.
— В тебе есть все цвета.
Он застонал, впился в ее губы и сразу ощутил сладкий вкус ягод.
— Ты покажешь мне эти краски, Марджери?
Вопрос ли это? Она видела ответ в его взгляде, мелькнувшая хитринка подсказывала, что это игра, которую ей будет приятно поддержать. Началась она еще несколько недель назад, в саду у крепости, где росла пахучая айва.
Кончиком пальца она провела по его нижней губе, мягкой словно шелк.
— Сначала ты покажи мне, — прошептала она.
Одним движением он стянул с ее плеч платье и обнажил грудь. Еще одно движение — и платье отброшено в сторону.
Марджери посмотрела на него с кокетливой улыбкой:
— А туфли? Ты забыл про туфли.
— Думаю, с ними ты справишься сама, — произнес он и принялся стягивать с себя тунику. Затем скинул бриджи и брэ, не сводя при этом с нее глаз. Снимая обувь, потерял равновесие и повалился на землю.
— Твоя спина! — воскликнула Марджери и бросилась к нему.
Он привлек ее к себе. Ощущение ее тела намного важнее, на сырую землю он даже не обратил внимания.
— Все в порядке, и… на этот раз я буду сдерживать себя, — произнес он и провел пальцем по ее шее, где некогда оставил следы.
— Сдерживать? О нет, не надо. Я хочу тебя.
— Я с тобой.
— Нет, я хочу… — Она взяла его руку и прижала к себе изо всех сил.
— О, Марджери…
— Прошу тебя, Эврар, не сдерживайся. Я хочу, чтобы все было, как раньше.
Взяв ее голову в ладони, он крепко поцеловал. Потом рука переместилась на грудь, ногой он потерся о ее бедро.
— Так хорошо?
Она откинула голову, и волосы разметались по траве. Жаль, что он не видит краски такими, какие они есть, наверняка сейчас картина очень красивая.
— Я знаю, какой цвет вижу сейчас, — прошептал он. — Красный.
Марджери пробормотала что-то, не отрываясь от его губ, и зарылась пальцами в волосы. Она еще не изучила его тело, это ей только предстоит. Ей стало жарко от поцелуев.
Эврар замер, разглядывая ее груди. Она всегда считала, что они слишком маленькие, но, судя по взгляду, он был в восхищении. Он принялся ласкать их с такой страстью, что Марджери выгнула спину и застонала. Плечи царапала шероховатая земля.
— Страсть красного цвета, верно?
Он обхватил ее сосок губами. Горячее дыхание усиливало возбуждение.
— Эврар…
Он покрывал поцелуями ее живот и опускался ниже. Она положила руки ему на голову и перебирала волосы, пока не ощутила, как лоно стало влажным. Нога на его бедре казалась крошечной. Он легко обхватил пальцами лодыжку и произнес:
— Теперь я покажу тебе остальные цвета.
— Ты? — Она шумно сглотнула.
— Почему бы нет? Мне особенно нравится слышать твои крики и стоны. — Он погрузил палец внутрь ее тела, и она застонала.
Наклонившись, он принялся поочередно ласкать ее груди.
— Они становятся более насыщенными, верно? Красный становится бордовым. Сухое — влажным.
— Эврар, прошу, довольно.
Он не остановился, каждое его движение возбуждало все больше. Пальцем он нашел ее клитор и надавил.
— Какого цвета ты, Марджери? — Голос его стал низким, звуки походили на рычание зверя.
— Во мне есть все цвета.
Эврар убрал палец, и ее глаза резко расширились. Приподнявшись, сжала его плечи и привлекла к себе. Он больше не сдерживал силу, но и этого ей было мало. Ногти впились в его плечи, дыхание сбилось. Она уткнулась в его грудь, стараясь слиться с ритмом. Их тела стали единым целым. Чуть отстранившись, Эврар впился в нее взглядом. Она зажмурилась и откинула голову. Больше она не желала ни о чем думать.
Дальше они ехали на разных лошадях до самой деревни. Это немного огорчало Марджери, ей хотелось постоянно быть рядом с Эвраром, ощущать его тепло, иметь возможность в любое мгновение прикоснуться. Неплохо для поддержки иметь за спиной мощный торс, тогда ей было бы легче выдержать любопытные взгляды. А ее разглядывали, и с большим интересом.
Марджери улыбнулась и помахала одному ребенку, бежавшему рядом с ее лошадью, затем повернулась к другому, изо всех сил пытаясь придать лицу благостное выражение.
Эврар выглядел вполне довольным, глаза его вспыхивали, когда раздавался очередной возглас приветствия. Таким, пожалуй, она никогда не видела его в крепости Уорстоун. Приподнятое настроение помогло немного успокоиться. В конце концов, главное, что она свободна.
Марджери невольно все время сравнивала то, что видела, с местами, в которых провела детство. Здесь многое по-другому. Несколько деревень располагались по соседству и были, казалось, связаны друг с другом. Аббатство вызвало настоящий восторг. Все это очень отличалось от вязкой грязи дорог и неряшливых домиков, которые она помнила из детства. Впрочем, было и кое-что общее — любопытные взгляды, куда ни поверни голову.
За последние недели, проведенные в крепости Уорстоун, удалось забыть о навязчивом внимании людей, о том, как часто они шепчутся за спиной.
Марджери приветливо улыбнулась одному, кивнула другой — матери с ребенком на руках. Она старалась не смотреть на мужчин, лишь на женщин и детей. Может, со временем люди примут ее, станут относиться с искренним расположением… Она надеялась, что с Эвраром жизнь ее станет совсем другой.
Улицы становились все более оживленными. Эврар спешился и взял лошадей за поводья. Многие жители при встрече похлопывали его по спине, заводили разговор. К ее удивлению, он не отмалчивался, отвечал охотно, было видно, что он совсем расслабился. Мальчишки подбегали и с восторгом запрокидывали голову, тыкали пальцами, указывая на его рост. Вокруг не было ни одного столь же высокого человека.
Эврар был единственным… Ее Эврар…
Как многое изменилось со смертью Иэна, особенно за три дня их пути. Никогда раньше она столько не целовалась. И еще она увидела Эврара с другой стороны. Ей нравилось в нем все, смущало лишь собственное место в его жизни. Она радовалась, что он смог вернуться домой. Для жителей его деревни она пока чужая, но хочется верить, что они перенесут и на нее хорошее к нему отношение.
Возможно, сейчас из-за одежды она кажется им прекрасной дамой рядом со своим слугой. Но он не слуга, а любимый мужчина. Любовник… Вероятно, окружающие будут относиться к ним с осуждением по этой причине. Почему они не обсудили это раньше? Она не заводила разговор о женитьбе, потому что не была уверена в его чувствах, он ведь так ей и не открылся. Он мог расценить ее настойчивость как навязчивость, а этого она совсем не хотела. Сейчас же, однако, жалела о непредусмотрительности, теперь чувствовала бы себя увереннее, понимала, кем является для него.
Манеры Эврара удивительным образом изменились, он был не таким напыщенным, как ранее в крепости. Люди охотно с ним заговаривали, стараясь не смотреть на нее.
В горле встал ком. Неужели все повторяется? Она им не нравится? Впрочем… как бы она сама отреагировала, приведи кто-то из ее братьев в дом разодетую женщину, явно не работавшую ни дня, по крайней мере в последнее время?
Марджери ругала себя, что не потрудилась найти платье поскромнее. Что о ней подумают родные Эврара? Сложно представить, в каком они живут доме, но он уже определенно близко. Из-за угла показались две женщины.
Одна старше, другая молодая, заметно моложе Эврара. Обе высокие, ширококостные, волосы такие же, как у Эврара.
Он повернулся, развел руки в стороны, и молодая женщина побежала к нему.
Сердце Марджери кольнуло. Что это? Тоска по родным? Или трепет от значимости происходящего?