Николь Келлер – Она – его одержимость (страница 12)

Следующие две недели – сущий ад. Каждый вечер я, как верный пес, прихожу в «Бархат». Но нимфы нигде нет. Ее поиски различными способами не увенчались успехом.

И в тот момент, когда теряю терпение и хочу перейти к кардинальным мерам, раздается звонок, которого я так ждал:

– Здравствуйте, Стас. Мне передали, что вы настойчиво искали меня?

Глава 15

Кира

Я глажу малышку по волосам и изо всех сил пытаюсь сдержать слезы. Когда нам осталось совсем чуть-чуть, последний шаг, моей бусинке резко становится плохо. И хорошо, что это случилось при мне: приступ был в разы сильнее, и Ася просто растерялась, впав в ступор. Хорошо, что я каким-то чудесным образом сохранила остатки самообладания и вызвала «Скорую», дав при этом нужный препарат.

И вот мы здесь уже вторую неделю. Прогнозы не обнадеживающие, нужно срочно делать операцию, пока есть возможность. И вот тут меня каждый раз накрывает так, что я вою, как волчица, в подушку.

Клиника, которая готова выполнить операцию моей малышке, не работает в кредит, рассрочку и так далее. Они возьмутся за Яну только при полной предоплате. А мне по-прежнему не хватает приличной части суммы.

Да, я могла бы пойти и заработать ее в «Бархате», но…моей бусинке совсем плохо.

– Мамочка, а ты меня не бросишь? – прошептала она, придя в себя в палате.

У меня слезы наворачиваются, и я, пока она не видит, до крови закусываю ладонь, чтобы не заорать и сохранить остатки разума.

Она такая маленькая, бледная, такая хрупкая и беззащитная…Ее маленькие, худенькие ручки лежат поверх одеяла, и одна из них тянется ко мне.

Стиснув зубы, чтобы ни одна слезинка не посмела скатиться с ресниц в присутствии дочери, я беру ее ладошку в свои и крепко сжимаю, целуя крохотные пальчики.

– Ни за что, моя бусинка. Даже не думай! Почему я должна тебя бросить?!

– Потому что я болею. У девочек в группе мамы иногда сердятся, когда они болеют. А я не хочу, чтобы ты сердилась.

Боже…ей нет еще и семи лет, а она уже такая взрослая и рассудительная! Злюсь на себя. За то, что не могу обеспечить ребенку нормальное детство. За то, что не могу обеспечить ей лечение. За ее слезы и грусть в глазах…

– Бусинка, я ни в коем случае не сержусь! Даже не думай! Это глупости. Лучше давай мечтать, – произношу я с улыбкой, ложась рядышком с дочерью на краешек койки и осторожно обнимая ее, вдыхая неповторимый запах ее волос.

– Мечтать? – растерянно и в то же время заинтересованно спрашивает Яна, поудобнее устраиваясь на подушке.

– Да. Каждый вечер надо засыпать, представляя свою самую заветную мечту. Вот чего ты хочешь больше всего на свете?

Я, например, чтобы ты выздоровела. Чтобы мне не пришлось просыпаться каждый день и молиться, чтобы не ничего не произошло. Чтобы ты, моя любимая девочка, дожила до операции. Чтобы я смогла найти деньги. И чтобы у тебя был отец. Потому что…я хочу быть уверенной, что ты будешь под защитой. Потому что каждой девочке так важно знать, что никто не сможет ее обидеть, потому что папа за это расстреляет в упор.

– Я очень хочу, – начинает моя малышка заговорщическим тоном, посвящая меня в самую главную тайну, – научиться играть на скрипке. Также красиво, как тот парень в парке, помнишь?

Конечно, помню. Мы гуляли однажды ярким солнечным днем, еще до болезни Яны. Было очень жарко, и мы решили пойти в парк к фонтанам. А там парень виртуозно играл на скрипке, было видно, что он вкладывает в это душу. А бусинка остановилась, как вкопанная, и слушала, замерев на месте. Со стороны казалось, что она не дышит, настолько была впечатлена. В тот день я еле увела ее домой.

А потом через некоторое время она заболела. Случился первый приступ.

У меня снова наворачиваются слезы от безысходности. От того, что я никак не могу повлиять на ситуацию.

– Тогда, – произношу, понизив голос, создавая ауру таинственности и скрывая тем самым, как он у меня дрожит, – тебе обязательно надо мечтать об этом! Если чего-то сильно-сильно захотеть, то это сбудется. Давай, моя бусинка, закрывай глазки и представь, как ты стоишь на большой сцене. Играешь на скрипке, а все гости в зале аплодируют тебе стоя.

Малышка сначала делает так, как я говорю, но потом резко распахивает свои глазки и смотрит на меня совсем по-взрослому.

– Но для этого надо, чтобы я выздоровела…

– Выздоровеешь. Обязательно. Я позабочусь об этом. А теперь давай спать. Завтра будет новый день. Волшебных снов, малышка, – целую ее пухлую щечку, ведя по ней носом.

– Я люблю тебя, мамочка.

– И я тебя, моя бусинка. Больше жизни.

Да, конечно, я могла бы попросить Асю также дежурить по ночам, уверена, что медперсонал пошел бы нам на встречу. Но проблема в том, что Яна в этот раз просыпается каждую ночь и ищет меня. Ей нужна рядом мама. Ей нужна моя поддержка. И поэтому у меня нет возможности выходить на «смены» в «Бархат», чтобы заработать недостающую сумму.

Я могла бы обратиться к Стасу, биологическому отцу бусинки. Раскрыть себя, нарушить ранее данное слово одному страшному человеку. Тем более, я прошерстила интернет, он теперь вполне известный и состоятельный человек. Вполне мог бы помочь дочери. Но, как всегда, есть «но».

Он ни за что не станет мне помогать после того, как я его бросила. Более того, я боюсь, что за то, как я его обидела и оскорбила, он может отнять у меня дочь. И суд окажется на его стороне, если Стас заявит и докажет, что это я – нимфа из «Бархата». Да, у меня были на это свои причины. Но это никак не оправдывает моих слов, сказанных ему в день нашей последней встречи…

Семь лет назад

В это злополучное утро у меня потрясающее настроение: мы практически подготовились к предстоящей свадьбе, мама чувствует себя отлично и тоже готовится выдать меня замуж. Разве что-то может испортить мне настроение?! Оказалось, еще как.

Я перебираю документы, напевая себе под нос песню, под которую хотела бы станцевать со Стасом наш свадебный танец. Босса на месте нет, он уехал на какую-то важную деловую встречу с самого утра, поэтому не знает еще о моих намерениях. И я обязательно ему все сообщу, как только он вернется.

Но меня прерывает неожиданно раздавшееся деликатное покашливание от входа. Испугавшись, резко вскидываю голову и вижу перед собой мужчину, что был в тот день в ресторане за одним столом со Стасом. Мое сердце подсказывает мне, что его приход не сулит мне ничего хорошего.

– Добрый день! Если вы к Станиславу Андреевичу, то его нет на месте. Могу вам чем-то помочь? – выдаю я заранее заученную фразу, поднимаясь со своего места.

– А я не к нему. Я к вам. И у меня серьезный разговор.

Я сглатываю, надеясь, что мой жест останется незамеченным. Его колючий и надменный взгляд наводит на меня ужас. И я печенкой чувствую: этот разговор круто изменит мое будущее.

– Ко мне? Но мы ведь даже…

– Андрей Евгеньевич – отец Стаса.

В приемной повисает тишина, что ледяными щупальцами начинает меня душить. По этикету надо бы сказать какую-нибудь банальную вежливость, типа «Приятно познакомиться», «Рада встрече», но слова не идут. Потому что это будет откровенное вранье.

И раз я молчу, опускаясь в свое кресло, то отец Стаса садится напротив и продолжает.

– Насколько мне стало известно, то вы – девушка…, – тут он запинается, увидев кольцо на моем пальце. Слежу за его взглядом, сжимаю ладонь в кулак и прячу ее под стол. – Так теперь уже невеста…, – тянет, сканируя меня взглядом.

– Да, Стас сделал мне предложение, – констатирую то, что и так понятно.

– Вот как…Но тогда мне придется вас огорчить, – режет по живому. Напрягаюсь, выпрямляя спину, и все же выдерживаю тяжелый взгляд мужчины.

– И чем же?

– Вы должны бросить Стаса.

Глава 16

Кира

Сначала я столбенею от его слов, и до меня не сразу доходит смысл сказанного. Но буквально через минуту отмираю, и меня переполняет злость до краев. Настолько, что я забываю, что передо мной влиятельный человек, и мои слова могут иметь последствия.

– А больше я ничего не должна? – шиплю, скрещивая руки на груди. Так просто не сдамся! Я буду бороться до конца. Тот факт, что я – девушка из простой семьи ни разу не означает, что мной можно помыкать и манипулировать.

– А еще исчезнуть из его жизни. И из города желательно тоже.

Я вновь теряю дар речи от такой неприкрытой наглости. Как так можно?! Он же родной отец! Неужели думает, что, разрушив личную жизнь сына, сделает кому-то лучше?!

– Знаете, мне, конечно, лестно, что вы явились сюда лично, чтобы сообщить мне ваши требования, но я скажу вам вот что: я никуда не поеду. И буду со Стасом до конца. Мы поженимся и обязательно будем счастливы!

Андре й Евгеньевич противно хохочет, вызывая во мне острое желание запустить в него дыроколом, стоящим на краю стола. Но я сжимаю ладони в кулаки, покрепче впиваясь ногтями, чтобы удержать себя от глупостей.

– Браво, девочка, браво, – тянет отец Стаса, аплодируя. – Твой юношеский максимализм на высоте. Вот только твоим розовым мечтам не суждено сбыться. Забудь Стаса. По- хорошему предупреждаю, – его веселый тон мигом исчезает, и мужчина пронизывает меня холодными и злыми глазами.

– А то что? – бросаю с вызовом, не сдавая своих позиций. Умом я понимаю, что не мне тягаться с отцом Стаса: я в курсе о том, насколько он влиятельный человек. Наслышана. Он раздавит меня, как букашку. Но гордость не позволяет мне просто так взять и сдаться. Это не в моих правилах.