Николь Келлер – История одной измены (страница 40)
– Тогда почему, если Вика – моя сестренка, а ее мама скоро станет моей мамой, они живут отдельно? Братики и сестренки же должны жить вместе!
– Да! Почему? – повторяет Викуля за братом, держа его за руку.
Мы с Денисом шокированно переглядываемся и взрываемся смехом. До слез в уголках глаз, до колик в животе. От счастья, от облегчения и от того, что у наших детей случилась любовь почти с первого взгляда. О таком мы не могли и мечтать.
– А ведь Марсель прав, Сияна, – в довольной улыбке расплывается Денис. – Устами ребёнка, как говорится…
Глава 44
Сияна
Вопросы совместного проживания пришлось отложить. Дети по дороге галдели наперебой: спорили, смеялись, вскрикивали, когда что–то видели за окном и хором пели песни. А уж в парке только и успевай за ними бегать, прыгать и катать на качелях.
К нашему с Викулей дому мы подъезжаем довольные и уставшие. Даже дети притихли.
– Подниметесь? – поворачиваюсь к Денису, когда мы дружно выгружаемся из автомобиля. – Дети, наверно, голодные…
Ответ Шахмаева тонет в счастливом крике дочери. Викуля вырывает у меня ладошку и несется…навстречу моему отцу.
О, Боже…Только не это…
Это катастрофа!
Папа ловит любимую внучку и расцеловывает в обе щеки. Увлеченный Викулей, он не замечает нас.
До катастрофы три…
– Дедушка! Ты приехал, – льнет Викуля и обнимает моего папу двумя руками за шею.
Два…
– Представляешь, мы были в парке, – широко улыбаясь, тараторит внучка. – Катались на всех каруселях. А ещё…
Один.
– А ещё у меня теперь папа есть! Нашелся! И даже братик!
– Папа, – недобро тянет отец. Переводит на меня сощуренный взгляд, что не обещает ничего хорошего. Расстреливает в упор. Сердце пропускает удар. Чувствую, как от лица отливают все краски. И как два взгляда просто прошивают меня насквозь.
И если на лице Дениса написано, что мне не отвертеться от его допроса, то папа буквально сатанеет на глазах.
– Папа, значит…, – цедит сквозь плотно сжатые зубы. Багровеет и оттягивает ворот рубашки, расстегивая пару верхних пуговиц. Осторожно опускает внучку на землю и подталкивает ко мне, не сводя с Шахмаева бешеного взгляда. – Викуля, детка, иди к маме. Поднимайтесь с ней и братиком наверх. А мне нужно….познакомиться…с твоим папой, – выплевывает последнее слово, как ругательство. – По–мужски.
Дочь, ничего не понимая, переводит взгляд с деда на отца, что сейчас схлестнулись в зрительном поединке. Разве что молнии не сверкают.
Викуля осторожно возвращается назад и…берет за руку брата. Не меня. Марсель храбро прижимает сестренку к себе. Обнимаю их обоих, стараясь защитить от мужского гнева, что сейчас польется с лихвой.
– Значит, все–таки ради контракта тогда ты посягнул на святое, – рычит папа, не сдержавшись. Подходит вплотную к Шахмаеву, что мужчины едва носами не соприкасаются. – На мою дочь!
– Все было не так, Борислав Владимирович, – спокойно, твердо и уверенно отвечает Денис, спиной пытаясь прикрыть нас. – Я не урод, чтобы в койку тащить девушку ради бабла. Да, кобель. В прошлом. Но не урод.
– Папа, ты все не так понял…, – жалобно вставляю свои пять копеек из–за широкой спины Шахмаева. – Успокойся, у тебя давление. Я сейчас все объясню…
– Объяснишь?! Объяснять нужно было три года назад! – рявкает папа так, что мы втроем подпрыгиваем на месте. – Иди в дом, я сказал! Мы сами тут сейчас все выясним.
Я беру за руки детей, и мы уходим в подъезд. В лифте стараюсь их успокоить и объяснить, что все в порядке. Просто дедушка «немного» расстроился. Но сейчас он поговорит с папой, и все наладится.
Кажется, срабатывает.
Едва переступаем порог квартиры, Викуля берет брата за руку и тащит в свою комнату. Они весело играют, не подозревая, что происходит у меня в душе.
Я хожу из угла в угол в гостиной. Почти деру волосы на голове и едва не вою. Закусываю кулак, чтобы не издать ни звука и не напугать малышей.
Когда через двадцать минут раздается короткий звонок, я почти сошла с ума. Несусь сломя голову в коридор, рывком распахиваю дверь. Вскрикиваю и тут же испуганно зажимаю рот ладонями. В шоке отступаю назад.
Денис приходит один. С разбитой губой, гематомой на скуле и заплывающим глазом.
– Господи, – ахаю и незамедлительно тащу его за руку на кухню. – Нужно обработать…Это папа тебя так?
Глаза моментально увлажняются.
Усаживаю Шахмаева на стул и внимательно разглядываю его раны. При свете они выглядят ещё страшнее. Кидаюсь к шкафчику и достаю большую коробку с медикаментами. Благо, я тревожная мать, и у меня есть средства на все случаи жизни.
– Дай Бог, чтобы у меня была такая твердая рука в его годы, – с озорной улыбкой бормочет Денис. И тут же морщится, когда я промакиваю антисептиком его губу.
– Я же просила…, – всхлипываю, вскидывая лицо к потолку, чтобы сдержать слезы.
– Успокойся, Сияна, – Денис перехватывает мою ладонь и заставляет посмотреть в его темные глаза. – Он врезал мне за дело. Это ещё ласково.
– Ничего себе «ласково»! Ты же завтра глаз открыть не сможешь!
– Да и пофиг. Сейчас, когда у меня есть дочь, я твоего отца очень понимаю, – добавляет хмуро. – Надеюсь, тебя утешит, что если бы я узнал, что какой–то хрен с горы поступил так с нашей Викулей, как я поступил с тобой три года назад, то я бы вывез его в лес и закопал под одинокой березой. Так что…Я отделался легким испугом. Лучше ты мне скажи, почему не сказала, кто твой отец?
Замираю с ватным диском в руках. Внимательно всматриваюсь в побитое лицо, пытаясь выискать на нем ответ на вопрос, что крутится на языке. Но Денис по–прежнему расслаблен и абсолютно спокоен. Лишь хватает меня за руку, притягивает к себе и заставляет встать между его широко разведенных ног.
– Разве это что–то изменило бы в наших отношениях?
Глава 45
Сияна
– Нет, – твердо чеканит Шахмаев. – Я уже говорил, что не повелся бы на все это. Но это облегчило бы мне поиски, – подмигивает здоровым глазом. – Я получил бы по морде три года назад, мы бы прояснили с тобой все разногласия и поженились. И все были бы счастливы.
– Звучит как хеппиэнд в одной из сказок, что я читаю на ночь Викуле, – криво ухмыляюсь и принимаюсь снова обрабатывать раны.
Денис обхватывает мою ладонь. Ловит мой взгляд в капкан. Не разрывая зрительного контакта, целует прямо в ее центр.
– У нас будет лучше, чем в сказке. Просто поверь мне…
Осторожно высвобождаю ладонь и возвращаюсь к своему занятию. Я хочу верить, но…
– Кстати, почему у вас с отцом разные фамилии?
– Я не знаю всей истории, родители не хотели ворошить прошлое…Но если вкратце, то папа очень обидел маму, когда она была беременна мной. А точнее, не позвал ее замуж. Все откладывал, откладывал…А, когда мама спросила в лоб, то папа ответил, что у него много работы, и сейчас не до свадьбы. Мама без всяких скандалов собрала вещи и вернулась к своим родителям. Папа осознал свою ошибку месяца через полтора. Когда приехал мириться и возвращать мою маму, я уже родилась…Мама была так зла, что дала мне свою фамилию, а в графе «отец» стоял прочерк. Папа вымолил прощение. И даже возможность стать мне отцом не только по–настоящему, но и в документах. Но фамилию мама все же оставила мне свою. Как напоминание о совершенной ошибке. Чтобы больше не допускал подобного…Кстати, а где папа? – очень запоздало понимаю, что дверь не хлопнула второй раз.
– Не знаю, – Денис пожимает плечом. – Он просто развернулся и ушел…
Тяжело вздыхаю. На душе кошки скребут из–за всей этой ситуации…
Поворачиваюсь, чтобы достать из морозилки пачку пельменей и приложить к почти заплывшему глазу, но Денис хватает меня за руку и усаживает на колено. Касается губами моих губ и тут же углубляет поцелуй.
Перед глазами как будто фейерверки взрываются. С трудом удерживаюсь, чтобы не застонать от удовольствия. Какая–то часть меня помнит, что в доме дети, и они могут зайти в самый неподходящий момент.
Денис целует жадно, голодно, не обращая внимания на боль и саднящую губу. Блуждает руками по моему телу, как будто заново знакомится. Как музыкант, вспоминает, как играть на инструменте, чтобы музыка лилась…
Неожиданно раздается звонок в дверь. Шахмаев с трудом отстраняется от меня и бормочет ругательства себе под нос.
Хихикнув и показав Денису язык, иду открывать.
На пороге папа.
Сверлит меня взглядом исподлобья. Но уже не такой злой, как буквально пятнадцать минут назад. Молча отодвигает меня в сторону и входит в квартиру.
– В магазин пришлось сходить, – хмуро поясняет, глядя на меня с укором. – Я же не знал, что у меня теперь ещё и внук есть. А киндер в кармане только один. Нехорошо.
На глазах выступают слезы. Что это, если не принятие нашего с Денисом будущего союза?... От моего скупого на эмоции отца – это настоящее благословение.
– Пап…