Николь Келлер – История одной измены (страница 27)
Сжимаю дверную ручку, глубоко вдыхаю и только тогда решаюсь переступить порог.
– Сияночка, – выдыхает появляющаяся в коридоре помощница по хозяйству. – Вернулась…Что ж ты не предупредила! Я бы твои любимые московские плюшки испекла!
– Здравствуйте, Нина Степановна, – улыбаюсь, кидаясь в ее гостеприимные и такие теплые объятия. Как же я по ним скучала! – Я ненадолго. К папе. По делу.
– Ой, какие все деловые, – цокает Нина Степановна. Не удерживается и все же чмокает меня в макушку. – Хоть потом приходи на кухню. Чаю попьем, расскажешь, как дела в университете.
От такой трогательной заботы сердце щемит сильнее. Душа захлебывается болью, глаза щиплет от накативших слез.
– Спасибо. Обязательно. А папа дома?
– Дома, – бурчит. – Все работает. Нормально не ест. Заработает себе гастрит на старости лет.
Заверив Нину Степановну, что обязательно загляну на чаепитие и даже папу уговорю, поднимаюсь на второй этаж. Прислушиваюсь и, убедившись, что папа не говорит по телефону, осторожно стучусь.
– Войдите. Сияна? – его глаза округляются, а на лице – полнейший шок. – Дочь…Ты как здесь? Ты…
– Нет, пап, – спешу заверить, крепко обнимая отца и опускаясь в кресло напротив. – Я приехала поговорить.
– Поговорить? О чем?
– О ком. Папа, помоги мне узнать кое–что об одном человеке, – сразу прыгаю с места в карьер.
– О ком? – продолжая сильно хмуриться, папа все же придвигает ко мне стул поближе и подается вперед, приготовившись внимательно слушать.
– О…мужчине.
По лицу отца пробегает тень, он недовольно поджимает губы. Разглядывает мое лицо и тело с дотошностью полицейского. С трудом, но все же старается держать себя в руках.
– Обидел?
– Нет, – но в противовес своим словам отвожу взгляд в сторону и шмыгаю носом. Запрокидываю лицо вверх, чтобы слезы не скатились.
Папа внезапно выбрасывает руку вперед и тянет на себя. Сажает на колени, как в детстве, и крепко обнимает. Я даже чувствую, как от волнения у него колотится сердце.
– Кто он? Что ты о нем знаешь? Расскажи мне все, дочь. Обещаю, я землю переверну, но в порошок сотру засранца.
– Не надо…, – скулю, снова срываясь в слезы. Папа гладит меня по спине, каменея с каждой секундой.
– Мне достаточно имя и фамилию, – отец уже достает мобильный из кармана.
– Денис…Шахмаев.
Папа замирает. Как будто даже дышать перестает. Я даже в страхе вскидываю голову.
– Пап?
Все краски отливают от его лица. Глаза же, наоборот, наливаются кровью. Мне кажется, что его сейчас хватит удар.
– Папа? Тебе плохо? – страх за жизнь папы жгутом скручивает все внутренности. Я начинаю суетиться и пытаться слезть с коленей папы. – Давление? Давай я вызову скорую…
– Я его уничтожу, – бормочет папа, – его и их чертову фирму! Значит, заключить договор со мной не вышло, и он решил через тебя действовать? На самое дорогое посягнул? Тварь! У вас с ним что–то было? Отвечай, Сияна!
Слова отца обжигают, и в то же время внутри все леденеет. Коркой льда покрывается. В ушах шуметь начинает, а по спине стекает противный ледяной пот.
Денис.…меня использовал?! Все это было…ради какого–то контракта с отцом?!
– Ты что–то знаешь о нем? – сиплю, игнорируя вопрос папы.
– Все, что нужно знать тебе, Сияна, – это держаться от Дениса Шахмаева подальше, – чеканит отец, и его ладонь сжимается в кулак. – Он – кобель, каких ещё поискать. Профессионально вешает лапшу на уши таким дурочкам, как ты. А ещё у него жена, пусть и гражданская, и ребёнок. Держись от него подальше, поняла?
Поздно, папочка. Слишком поздно…
Глава 31
Сияна
– Ребёнок? – лепечу непослушными губами, ничего не видя перед собой.
Папины слова как мощный удар в солнечное сплетение: выбили из меня весь воздух. А когда я пытаюсь вдохнуть спасительную порцию кислорода, в легкие как будто сотни иголок вонзается.
Невыносимо.
Хочется схватиться за голову, забиться в угол и выть от той правды, что я узнала. А ещё искупаться в бассейне из Доместоса. Но мне кажется, ни это, ни что–либо ещё не поможет мне отмыться от клейма любовницы.
За что, Денис? Чем я заслужила эту грязь?...
Воспоминания о Денисе, о его горящем взгляде, невесомых прикосновениях, о поцелуях, кружащим голову, пробегаются тупым топором по сердцу. Оно, бедное, бьется о ребра и скукоживается в комок. Едва не стону от тупой боли, что захватывает каждую клеточку.
– Ну, да, ребёнок, – раздраженно выплевывает отец, отходя к окну. Слава Богу, он не замечает моего состояния. – Ему чуть больше года или около того. Денис наследника не скрывает, но и не афиширует особо. Не знаю, что у него за отношения с его женой, но они оба творят дичь, а в итоге все равно возвращаются друг к другу. Что бы ни случилось, ребёнок и жена для него всегда на первом месте.
Папа, сам того не подозревая, в очередной раз безжалостно проезжается по мне катком. В ушах шуметь начинает, и я не слышу, что там мне дальше говорит отец.
– Сияна? – он, крепко нахмурившись, нависает сверху. Присаживается на корточки, пытливо заглядывая в глаза.
Не надо, пап, пожалуйста…
– Что, прости?
– Ты побледнела. Что у тебя было с этим Денисом? – уже жестче. Непримиримо. – Только скажи…
– Да ничего, пап, – собираю всю себя по крупицам и наспех обматываю скотчем. Даже губы в подобии улыбки растягиваю. – Случайно пересеклись на дне рождении Ульяны. Пару раз набрал меня, пытался флиртовать. Был настойчив, и я почуяла неладное, – безбожно вру, только бы папу не волновать. – И решила уточнить у тебя. Спасибо, пап, – сжимаю его чуть шершавую ладонь. – Ты мне очень помог. Он узнал меня и, похоже, действительно решил подкатить ради сотрудничества с тобой.
Подскакиваю на ноги, продолжая давить улыбку.
Только бы не разреветься, только бы не разреветься…
Папа всегда меня хорошо считывал и понимал, а сейчас все мои чувства, все мои эмоции и боль обнажены, как на ладони.
– Спасибо, пап, за совет. Ты мне очень помог.
– Иди мыть руки, Нина Степановна ужин приготовила.
– Извини, папуль, – подскакиваю и чмокаю отца в щеку. – В другой раз. Завтра на работу, а мне долго добираться…
– Работа…Какая ещё работа?! – ворчит отец, пристально и чуть сощурившись, меня сканируя.
– Потом. Все потом, пап. На следующих выходных приеду, пообедаем все вместе, как раньше, и я все расскажу…
Как раньше…
Со всем ужасом понимаю, что «как раньше» в моей жизни уже никогда не будет…
Ещё раз крепко обняв отца, вылетаю из его кабинета, провожаемая тяжелым хмурым взглядом.
– Сияночка, ты куда? А как же чай?
– Из...извините, Нина Степановна, – я все же начинаю терять контроль. Слезы кислотой жгут глаза, и я часто–часто моргаю, чтобы стряхнуть их. – Тороплюсь. Работа, срочно…вызвали…нужно ехать…
– Работа, – в тон отцу ворчит наша домработница, также прожигая меня внимательным взглядом. – Какая работа, тебе учиться нужно! О себе, о здоровье подумать! Совсем себя не бережешь. Вся в отца!
– До свидания!
Вылетаю на крыльцо и хватаю воздух ртом, как выброшенная на берег рыба.
Мне так плохо, что любое движение причиняет почти физическую боль.
Я опустошена. Выпотрошена и жестоко убита той правдой, которую Денис скрывал от меня.