Николь Келлер – Чужая мама (страница 6)

Так как Ангелина кушает по часам, мне пришлось поставить будильник на каждые три часа и вставать ночью, делать смесь. Кормить и менять подгузник, а потом снова укладывать спать. Хорошо, что моя женушка решила сделать ноги в пятницу, и у меня есть время привыкнуть.

Но я ни черта не привык! И во второй половине воскресенья остро стоит вопрос: что мне делать и с кем оставить Ангелину, пока я буду на работе? Попросить родителей или взять отпуск на работе – мысли на уровне фантастики. Остается одно – няня.

Хорошо, что отец вошел в мое положение и разрешил работать удаленно из дома, пока я не найду няню для Ангела. Отец, как и я, думал, что это вопрос пары, от силы трех-четырех дней. Ох, как мы ошибались…

Ни одна из них не проходит мой «фейсконтроль». А ведь я много не прошу: просто быть внимательной и любить детей. Да и Ангел – настоящий ангел: не капризничает без повода, спит и вообще идеально соблюдает режим.

Но одна из нянь чаще обращает внимание на телефон, другая считает, что ребенка нельзя баловать и бежать на каждый ее писк, а надо дать проораться, и только тогда идти к ребенку. Иначе обязательно вырастет эгоистом. Третья считает, что смесь – зло, и надо кормить ребенка манной кашей…

Я долго уговариваю отца, и тот неожиданно идет мне на уступки – днем я – финансовый директор, решающий все вопросы по телефону или через удаленный доступ, и отец параллельно. А ночью – тот, кто исполняет все желания капризной принцессы. Просто ли мне? Ни черта. А в последние дни я сплю от силы три – четыре часа в сутки, и готов спать даже, прислонившись к косяку.

Но интересней, чем с нянями, обстоит ситуация…с мамочками других детей. Для них я – экзотическое существо. Как же, отец – одиночка, без кольца на пальце (снял его через пятнадцать минут после регистрации), с забитыми татуировками рукавами, высокий и раскачанный. Не каждый день, видимо, такого встретишь.

Некоторых из них не смущает наличие обручального кольца на ИХ пальце. Главное, что оно отсутствует на моем. Такие кадры начинают заискивающим голосом задавать тупые вопросы:

– А сколько вам месяцев?

– А сколько у вас зубов?

– А что вы умеете?

– Марку какой смеси употребляете?

– А где ваша мама? (Понятия не имею, но, надеюсь, очень далеко от нас!)

А потом, после того, как этап «близкого знакомства» пройден, сразу же переходят к главному:

– Каково вам быть отцом? – точно также, как и тебе матерью!

– А дадите номер телефона?

На мой резонный вопрос «Зачем?!», не моргнув глазом сообщают:

– А вдруг вам понадобится помощь или совет? А я живу неподалеку. Готова прибежать в любое время дня. И ночи.

Ну, в последнем я не сомневаюсь.

Серьезно? Эти дамочки, что, думают, я при их виде растекусь, как сироп, кину полмира к их ногам и побегу занимать очередь в ЗАГС?!

Черта с два, идите нафиг! Я уже был женат (плевать, что фактически я все еще женат. Подам заявление на развод, как только это станет возможно по закону), и мне там ни черта не по кайфу.

Но что-то во мне внутри меняется, стоит встретить эту серьезную и строгую девушку с невероятно грустными глазами…

Глава 9

Вера

Я сижу прямо посреди гостиной, глубоко погруженная в воспоминания. Кажется, это было не со мной. Гляжу на все фотографии, разбросанные по полу, и как будто смотрю фильм. Но не я в главной роли. Это точно не могу быть я. Потому что, мне кажется, что вот так, как сейчас было всегда, сколько себя помню…А на самом деле прошло только три года.

В коридоре раздается щелчок замка. Света приехала. Слышу, как захлопывается дверь, и раздается нервное перешептывание. Мысленно закатываю глаза. Моя сестренка втянула в это маму. Опять.

Но с другой стороны…Мама, даю руку на отсечение, пришла не с пустыми руками, а принесла моих любимых пирогов. А пироги пахнут детством. А в детстве нет никаких проблем, которые не может решить мамочка…

– Верочка, – охает мама, прикрывая рот ладонью. – Детка, что же ты…Тебе опять плохо? Опять приступ?

– Где ты откопала эти фотографии?! В прошлый раз я все сожгла, – бурчит Светка, неся ароматный пакет на кухню. С вишней и яблоками. Мои любимые.

Бросаю в Свету многозначительный взгляд, и та ускоряется, исчезая в дверях кухни.

– Мам, ну что ты распереживалась? – сажусь к ней на диван, прижимаясь, как в детстве.

– Когда ты позвонила Свете…Я вспомнила…

– Тшшш, мы же договорились, помнишь? Не вспоминать. Это была самая серьезная ошибка в моей жизни. И я усвоила урок.

– Я испугалась, – сквозь слезы произносит мама, поглаживая меня по щеке. – Я же не могу тебя потерять, понимаешь? Ты же моя доченька. Моя девочка…

– Ну, мама, – сама уже не могу сдержать слез, – ну, прекрати!

– Откуда у тебя эти фотографии? – переводит тему мама, вытирая слезы.

– Из коробки из-под обуви, – отвечаю, пожимая плечами и отводя взгляд.

– Мама хотела спросить, откуда они ВООБЩЕ взялись в твоей квартире? Я лично все вышвырнула, – кричит Света, разливая чай. – Вера, тебе с молоком?

– Без. Никак не можешь запомнить, что на дух его не переношу, – ворчу, лишь бы не отвечать на неудобные вопросы.

– Ну, прости. Вдруг твои вкусы изменились? Идемте все за стол. У меня все готово.

– Только не в этом плане. Чай с лимоном и мамины пироги с яблоками и вишней – святое!

– И все-таки, ты так и не ответила! – не отстает Света. Иногда мне ее придушить хочется, ей-богу!

– Флешка. Ты забыла, что оригиналы хранятся у меня на флешке. И я пошла и распечатала их вновь.

За столом повисает тишина. Тяжелая, давящая, гнетущая. От которой хочется скрыться под одеялом и свернуться калачиком.

– Верочка, доченька, а зачем? – почти шепотом спрашивает мама, снова порываясь прикрыть рот ладонью. Она всегда так делает, когда очень волнуется.

– Чтобы было. Света, ты лучше расскажи, как у тебя дела в универе и на работе?

Сестренка тут же мрачнеет на глазах, отворачиваясь к окну.

– Тааак, и что же случилось? – откладываю кусок пирога в сторону, скрещивая руки на груди. – Я твоему Ваське голову оторву, честное слово!

– Не надо, Вер, не стоит он того!

У нас со Светой разница в возрасте: мне двадцать восемь, ей двадцать два. Казалось бы, шесть лет, но в детстве я считала, что это пропасть.

На самом деле я боялась, что родители будут любить Свету больше, чем меня. Что стану не нужна. И считала я так долго, поэтому наша дружба не клеилась.

Но потом произошел один случай. Я разбила мамину вазу. Любимую, доставшуюся ей от бабушки. И весь день, до ее возвращения с работы, переживала и плакала. Я знала, что мне крепко достанется.

Но неожиданно, когда мама приходит домой, Света вылетает из своей комнаты вперед меня и тараторит:

– Мама, прости меня, пожалуйста! Я такая неуклюжая, разбила твою любимую вазу. Но я не специально, мамочка. Так вышло.

Мама, конечно, ее наругала и, кажется, лишила ее сладостей на пару дней. Но Света ни разу не заикнулась, что на самом деле это я разбила эту несчастную вазу.

И в этот же вечер я пришла к ней тихонько и молча протянула свои конфеты.

– Спасибо, Света. Я так боялась признаться…Я бы так не смогла. Я не такая храбрая и сильная, как ты.

Вот так и начались наши теплые отношения. И когда со мной приключилась самая страшная беда, именно Света всегда была рядом. Именно она буксиром тянула меня из пропасти. И если бы не моя младшая сестренка…Я не знаю, что было бы со мной. И была бы я вообще…

– Так что там Вася? – спрашиваю строго, с наслаждением откусывая кусок пирога.

– Мы расстались, – угрюмо бурчит сестра, отводя взгляд.

Тааак…Я мигом становлюсь на тропу войны, мысленно применяя к этому паршивцу все виды пыток, какие мне только известны.

– И что он натворил?

– Вер, это уже неважно. Все, что не делается, все к лучшему. Тем более, я все равно скоро переезжаю в Питер.

Я в изумлении смотрю на сестру. Вот так новость! Мигом забываю обо всех своих горестях и печалях.

– Как переезжаешь?! Когда? Мама, ты в курсе?!