Николь Джордан – Мой страстный любовник (страница 48)

От прикосновения его губ ее словно пронзила молния. Он прекрасно умел целоваться – уверенно, властно и потрясающе чувственно. Она задрожала всем телом от предвкушения.

Он как будто угадал ее мысли и понял причину того, что с нею происходит, потому что оторвался от ее губ и взглянул ей в глаза:

– Вы хотите меня. Вот почему вы раскраснелись и вся горите.

Он был прав. Изнутри ее сжигал такой жар, что у нее подрагивали бедра.

Он протянул руки и накрыл ее груди, ладонями поддерживая их, а большими пальцами лаская соски. Его улыбка была интимной и ласковой, как и его глаза.

После его нежного прикосновения сладкая боль разлилась у нее в груди, а по телу прокатился жар.

– Деверилл… скажите мне, что я должна делать.

– Предоставь это мне, любимая. На карту поставлена моя мужская репутация.

Вновь склонив голову, он поцеловал ее во впадинку на шее, а потом принялся покрывать невесомыми поцелуями ключицы и плечи, едва слышно шепча:

– Я намереваюсь удовлетворить тебя, доставить тебе удовольствие, заставить твое тело петь…

Он сам бросал себе вызов, поняла Кейт. При мысли о том, что ее ожидает, дыхание ее участилось.

Прервав его исследования ее тела, она взяла его лицо в свои ладони, заставила взглянуть себе в глаза, потом обвила обеими руками за шею.

– Довольно разговоров, – нетерпеливо прошептала она, подставляя ему губы для поцелуя. – Если вы рассчитываете подтвердить свои умения в качестве возлюбленного моей мечты, я требую действия.

Глава семнадцатая

На следующее утро они проснулись в объятиях друг друга. Кейт сонно взглянула на Деверилла, пресыщенная и удовлетворенная. Она провела ночь, узнавая и изучая его, наслаждаясь его силой и мужественностью. Он не просто занимался с нею любовью, он завладел ею.

И вот сейчас, когда он медленно и неспешно накрыл ее своим телом и коснулся ее губ, это был не просто поцелуй – это было обладание.

Эта чувственная схватка стала началом волшебного времени для Кейт, растянувшегося на всю последующую неделю. Ей казалось, будто они живут в другом мире, в котором есть только они вдвоем – возбужденные, романтичные, очарованные, – причем у обоих недостает ни сил, ни желания разрушить магические чары.

Во время долгих прогулок и поздними ночами они узнавали друг друга, их горячие перепалки перемежалась смехом и периодами молчания и, разумеется, удовольствием. Безграничным удовольствием.

Как только она пыталась соблазнить его, он делал с ней то же самое. Собственно, вся неделя превратилась в мучительную и волнующую схватку за первенство между ними, когда Деверилл подбивал ее стать отважной, смелой и предприимчивой, то откровенно провоцируя ее, то называя очаровательной колдуньей.

Но на самом деле это она оказалась очарована и пленена. Взгляд его темных глаз неизменно заставлял ее чувствовать себя желанной и соблазняемой. У нее, той, которая раньше никогда не утрачивала самообладания от мужских взглядов, регулярно перехватывало дыхание и кружилась голова от его близости.

Тем не менее, к великому сожалению Кейт, почти каждый день им приходилось возвращаться в реальный мир.

Сегодня вечером, например, они ужинали в доме Лувеля. Как для пирата, Жан Лувель выглядел вполне цивилизованным человеком, даже джентльменом в некотором роде, и он к тому же оказался гостеприимным хозяином. Но, несмотря на его приличное поведение за столом, его манера обращения с Габриэллой оставляла желать лучшего. Хотя он, казалось, был явно увлечен ею, обращался он с нею грубо и требовательно, словно полагал ее своей собственностью, думала Кейт.

Она внимательно следила за ним и, когда женщины удалились в гостиную, оставив мужчин наедине с портвейном, смогла наконец хорошенько расспросить свою новую подругу.

Совершенно очевидно, Габриэлла была влюблена в Лувеля куда сильнее, нежели он в нее. Она любила его по-настоящему, однако его чувства – хотя он, безусловно, питал к ней страсть – не позволяли предположить, что он готов жениться на ней и обзавестись семьей. А Габриэлла хотела детей – причем детей законных. И жить вместе с ним в качестве жены, а не просто любовницы, нужной лишь для того, чтобы согревать его постель. Но, по ее собственному признанию, ее план соблазнить и увлечь Лувеля женитьбой пока что не принес особых успехов, и она начала терять надежду.

– Вы разговаривали с ним о браке? – поинтересовалась у нее Кейт. – Он знает, какие чувства вы к нему испытываете?

– Я боюсь чересчур давить на него из опасения, что он вышвырнет меня за дверь. Если это случится, у меня не останется средств к существованию и мне просто негде будет жить. В качестве же отвергнутой любовницы мне вообще придется уехать отсюда, оставить свой дом и друзей.

– Но даже в качестве его любимой женщины вы должны иметь определенные права, – возразила Кейт. – А что, если вы поставите ему ультиматум? Потребуйте женитьбы в качестве платы за то, что остаетесь с ним. Иногда мужчин нужно лишь подтолкнуть в правильном направлении, чтобы они опомнились и пришли в себя.

– Если он откажется, что тогда будет со мной? Мне некуда будет пойти. А у меня нет никакого способа заставить его передумать.

Кейт задумчиво рассматривала Габриэллу, спрашивая себя, а стоит ли поощрять ее к тому, чтобы рискнуть… и остаться в результате у разбитого корыта? Такое часто случается в нашем мире, где реальная власть принадлежит мужчинам, а женщины являются для них лишь чем-то вроде движимого имущества или, в крайнем случае, беспомощными содержанками. Но если речь идет только о деньгах…

– Дайте мне время хорошенько все обдумать, и я попробую составить план. А пока я хотела бы поблагодарить вас за помощь, которую вы оказываете нам с момента нашего появления в Сен-Жорже.

Далее они заговорили о том, как продвигаются поиски останков корабля. А следующее утро напомнило Кейт о том, как важно вызвать у Лувеля чувство симпатии. С его разрешения она отправилась вместе с Габриэллой в гавань, чтобы понаблюдать за отплытием полудюжины участвующих в деле судов. Поисковые работы начались с наветренной стороны Сен-Жоржа, выше по течению, и спускались вниз по дельте в сторону Атлантики, но пока обнаружить место кораблекрушения не удалось. Крючья и сети снова и снова оказывались пустыми, и эффект от траления сводился, в сущности, к нулю.

Середина недели застала Кейт за размышлениями о прогрессе в ее отношениях с Девериллом. Она решила, что он, пожалуй, начинает поддаваться ее усилиям заставить его приоткрыть свои чувства. Вне всякого сомнения, в игривом тоне их сексуальных утех уже проглядывало подспудное течение глубоких чувств и эмоций.

Он больше не заговаривал о войне, как и она не расспрашивала его, но стоило ей увидеть бросающийся в глаза шрам у него под лопаткой, как ее охватывало непреодолимое желание коснуться старой раны, при этом в душе ее клокотал гнев на того, кто причинил ему такую боль. А еще она знала, что осознание того, что он сражается со своими бывшими друзьями и коллегами, оставило в его душе шрамы куда более глубокие, чем на теле.

Впрочем, иногда он заводил разговор о своей семье. По ее просьбе и по собственной воле он поделился с нею воспоминаниями о любимом младшем брате Гриффите в те счастливые времена, когда в семье у них все еще было хорошо, но куда реже упоминал о своих противоречивых чувствах к родителям.

Кейт прекрасно понимала, что может запросто выдавать желаемое за действительное, но она продолжала надеяться, что заледеневшее сердце Деверилла потихоньку оттаивает, что увеличивало для него возможность полюбить.

Что же касается плотской страсти, то он совершенно определенно расширил ее горизонты, как и обещал. Спустя два дня он вернулся с поисков пораньше и повел ее испробовать римские бани, о которых упоминала Габриэлла.

Древние постройки, возведенные в небольшой бухточке, из которой открывался прелестный вид на море, давным-давно превратились в руины, но рядом с ними оставались целыми еще три довольно больших, выложенных каменными плитами бассейна, которые питались от подземных горячих источников. Вода оказалась свежей и чистой, а бассейны частично укрывались под сенью высоких ив, выросших в трещинах скал и камней.

Кейт сразу же подумала, что это прекрасное место для влюбленных: аквамариновое море за их спинами, волны, накатывающиеся на берег внизу, солнечные лучи, играющие на поверхности бассейнов и пробивающиеся сквозь переплетение ветвей у них над головами.

Едва они подошли к краю самого большого бассейна, как Деверилл привлек ее к себе.

Сделав вид, будто собирается поцеловать ее, он приподнял подол ее платья, скользнул ладонью вверх по ее бедру, миновал подвязки и засунул в нее палец. Когда она ахнула, он тут же отстранился. Его темные глаза обжигали ее, обещая неземное блаженство.

– Вы уже такая мокрая. Такая горячая и упругая. Позвольте мне доставить вам удовольствие, моя любимая Кейт…

Оба знали, чем закончится эта игра, – ее соблазнением. Но, в который уже раз поклявшись, что не сдастся легко, она танцующим шагом отошла в сторону.

– Всему свое время, – заявила Кейт, одарив его дразнящей улыбкой.

Раздевшись, она подхватила брусок мыла, осторожно спустилась по каменным ступеням и скользнула в бассейн. Вода оказалась приятно теплой, а глубина доходила ей до подмышек.