Николь Джордан – Мой страстный любовник (страница 50)

Сидя верхом на его члене, она взглянула на него сверху вниз. Между ними вновь возникло желание, и обоих окутала страсть – острая, необоримая и первобытная.

А потом он накрыл ладонями ее груди, и у Кейт перехватило дыхание. Когда же пальцы его сжали соски, возбуждающая ласка разослала по ее телу спазмы удовольствия, и она содрогнулась от предвкушения. По жилам ее вновь заструился жидкий огонь.

Конечно же, Деверилл догадался, чего она жаждет всем своим существом. По-прежнему не выходя из нее, он перекатился на нее сверху, еще глубже вжимая себя в чувствительные глубины ее тела. Затем он наклонил голову, чтобы поцеловать набухшие кончики ее грудей, посасывая каждый из них по очереди, отчего в ней вскипела новая волна желания.

– Деверилл…

– Тише, любовь моя. Я хочу, чтобы вы задыхались и ни о чем не думали подо мной, – пробормотал он.

– А я-то думала, – хрипло прошептала она, – что настала моя очередь возбудить вас.

Язык его проложил мучительно сладкую дорожку от горла к мочке ее уха.

– О, вам еще предстоит возбуждать меня, моя прекрасная бесовка, поверьте мне. Это всего лишь очередная новинка, которую вы добавите к своему репертуару.

Он игриво прикусил зубами мочку ее уха.

– Что вам сейчас больше всего нужно, так это урок самоконтроля, – словно демон-искуситель, сладко прошептал он. – Промедление лишь сделает соитие еще более ошеломляющим, обещаю вам. А теперь – будьте внимательны…

Остаток недели пролетел для Кейт как один день. Деверилл явно вознамерился вновь сделать ее душу свободной, превратить в страстную любовницу, которой, по его утверждению, она могла стать.

Кейт, со своей стороны, понимала, что головокружительная интимная страсть начала менять ее. Она пристрастилась к его прикосновениям и запаху; она жаждала его. Ей хотелось прикасаться к нему по сотне раз на день. И впрямь, стоило ей взглянуть на него, как тело ее начинало бурно реагировать. Желание, которое он воспламенял в ней, походило на лесной пожар, яростный и сжигающий все на своем пути, отчего дыхание замирало у нее в груди.

Что же касается Деверилла, то иногда и он казался одержимым и вел себя так, словно не мог насытиться ею. В другие моменты он становился игривым. Мог даже прикинуться прирученным или потворствовал ее призрачным иллюзиям, будто позволил ей приручить себя. Кроме того, он вел себя так, словно намеревался выведать все ее тайны, хотя собственными делился крайне неохотно.

При мысли о том, что он хочет ее, Кейт охватывал восторг. Его очевидный пыл и желание благоприятно влияли на ее самооценку. Но при этом она отчаянно хотела большего.

Вот почему в конце недели, когда Деверилл вернулся с сообщением, что поисковая партия обнаружила останки «Зефира», она хоть и обрадовалась, но не так сильно, как следовало бы. Она надеялась, что все предприятие займет куда больше времени, чтобы дать ей возможность подольше оставаться с Девериллом в их совместно созданном временном раю.

– Откуда вы знаете, что это тот самый корабль, который принадлежал моим родителям? – спросила она.

– Потому что мы нашли название, нанесенное на деревянную обшивку. Я сам нырял на дно, чтобы удостовериться лично.

Обломки, по его словам, лежали поперек дельты, в пределах видимости берега, на глубине не более двадцати футов, так что света будет достаточно, чтобы вести подъемные работы. Некоторые крупные секции корпуса остались неповрежденными, в то время как обломки обгорелого дерева и железа уже наполовину занесло песком.

– Если хотите побывать на месте кораблекрушения, то можете сплавать туда с нами через день-другой, – добавил он.

– Да, – негромко ответила Кейт. – Я хочу наконец своими глазами увидеть это место.

В тот момент она не смогла заставить себя поинтересоваться останками пассажиров и экипажа. Но, по мере того как в последующие дни ныряльщики начали поднимать со дна различные артефакты, среди обломков они обнаружили и несколько скелетов.

Деверилл избавил ее от отвратительных и страшных подробностей. Собственно говоря, было невозможно определить, принадлежали ли останки жертв ее отцу, дяде или тетке. Зато теперь у них появилось достаточно доказательств, чтобы спланировать символические похороны.

По приказу Деверилла ныряльщики собрали кости, которые сложили в гроб, дабы впоследствии предать их земле на церковном дворе, отдав последнюю дань уважения тем, кто погиб вместе с «Зефиром».

В последующие дни Кейт охватила тоска и печаль. Это было не просто неизбывное горе дочери, потерявшей любимых родителей и членов семьи, но и сожаление о том, что их с Девериллом волшебная интерлюдия, которой она так дорожила, подошла к концу.

Время, отпущенное ей на то, чтобы заставить его полюбить себя, заканчивалось.

У нее все чаще опускались руки, и она думала, что, пожалуй, ей придется смириться с тем, что Деверилл никогда не изменится. Если так, то она обязана прервать их помолвку до того, как окончательно отдаст ему свое сердце.

Но случались и такие моменты, когда она была уверена, что ее мечта непременно сбудется. Когда она верила, что Деверилл предназначен ей в мужья самой судьбой и что ей суждено прожить остаток дней с ним вместе.

Было в нем нечто такое, что неотступно тянуло ее к нему. И ей хотелось удовлетворить ту же отчаянную нужду в нем, которую и он явно испытывал по отношению к ней. Она хотела привнести в его жизнь счастье, стать частью чего-то особенного. Обрести магию и волшебство совместной жизни, которую познали ее родители.

Она хотела иметь мужа, который будет обожать ее так же, как ее отец обожал маму. Она хотела, чтобы Деверилл смотрел на нее с голодным блеском в глазах, причем не только ради ее тела, но и ради ее души и сердца.

Кейт понимала, что очень скоро должна будет принять решение, стоит ли ей и дальше продолжать свой крестовый поход. А с обнаружением «Зефира» вопрос о прерывании их помолвки обретал особую остроту.

Глава восемнадцатая

Поисковые работы на затонувшем судне продолжались еще несколько дней. Задача осложнялась несколькими слоями осадочных отложений, покрывающих место кораблекрушения, недостатком света и ограниченным временем, которое ныряльщики могли проводить под водой. Поскольку у самого дна царил тусклый полумрак, мешающий ясно видеть в темноте кают и переходов, то почти всю работу приходилось выполнять на ощупь. Но хуже всего было то, что пловцы могли проводить под водой всего по несколько минут, даже с помощью аппарата, предназначенного для удержания воздуха на уровне морского дна, где они могли бы провентилировать легкие.

Удалось обнаружить несколько небольших бочонков и деревянных ящиков, но сокровища так и не были найдены, к большому сожалению Лувеля, и в конце концов Деверилл заключил, что пришло время свернуть поисковые работы.

Когда Кейт согласилась с его решением, они обсудили, как им окончательно расплатиться с пиратом за его услуги и, кроме того, помочь Габриэлле. Лучше всего, по мнению Кейт, было положить три сотни гиней – все золото, которое должно было остаться у нее после того, как она рассчитается с Лувелем, – в банк в Руайане на счет француженки.

Впрочем, Деверилл усомнился в целесообразности вмешательства в амурные дела пирата, но Кейт с горячностью возразила:

– Я хочу сделать это ради нее. Помимо доброты, которую она выказала нам во время нашего пребывания здесь, она стала моей подругой. И я надеюсь хотя бы в какой-то мере отплатить ей за все это, если помогу добиться предложения руки и сердца от Лувеля. Но, если он слишком слеп или упрям, чтобы жениться на ней, тогда у нее хотя бы будут средства освободиться от него, при условии, что она сочтет это возможным.

– Вы просто жить не можете, чтобы не сосватать кого-нибудь, верно? – с циничной усмешкой заметил Деверилл.

Но Кейт пропустила его издевку мимо ушей.

– Это не единственная из моих причин. Главным образом все дело в том, что у Габриэллы нет ни своего состояния, ни семьи или родственников, на которых она могла бы опереться. Еще никогда в жизни я не оставалась без гроша, в полном одиночестве во враждебном мире, вынужденная полагаться исключительно на добрую волю других людей, но я вполне понимаю те унижения, которые безропотно переносят женщины, будучи законной собственностью мужчин и вынужденные потворствовать малейшим их прихотям. Я достаточно богата, чтобы не разориться из-за этой суммы, а ей она даст возможность самой выбрать свою дальнейшую судьбу.

– Пусть будет так, – снизошел наконец до согласия Деверилл. – Я дам указания Галси перевести нужную сумму в банк и открыть для нее счет. Но я готов биться об заклад, что Лувель будет весьма недоволен, когда узнает об этом.

– Еще бы, – пробормотала Кейт. – Но этот шаг может подвигнуть его относиться к ней с уважением, которого она заслуживает.

На следующий день они отслужили небольшую мессу и устроили символические похороны покойным маркизу и маркизе Бофорт, графу и графине Траэрн и остальным жертвам кораблекрушения.

Кейт была рада присутствию Корнелия, Рейчел и, разумеется, Деверилла. Она пообещала себе, что не станет плакать, но, стоя рядом со свежей могилой и поглаживая рукой новую надгробную плиту отца и матери, она со всей остротой вновь ощутила боль потери и не смогла сдержать слезы.