Николь Бланшар – Маленькая смерть (страница 6)

Мои пальцы летают по клавиатуре, прежде чем она успевает выполнить свою угрозу.

Я: Черт, прости. Ко мне пристала какая-то пьяная компания, и я не могла от них отделаться. Я в порядке, клянусь. Я нашла телефон. Поспи немного. Я жду такси, первым делом позвоню тебе утром.

Я надеюсь.

Что бы ни случилось, я не хочу, чтобы она волновалась.

Ясмин: Кто был твоим первым увлечением?

Я: Ты шутишь.

Ясмин: Отвечай на вопрос, псих, или я вызову полицию. Если ты действительно Катриона, то ты знаешь ответ.

Мне хочется рассмеяться. Но вместо этого вырывается сдавленное фырканье. Господи. Это настоящий кошмар. Но, черт возьми, я люблю ее всем сердцем.

Я: Я ненавижу тебя. Кову из «Короля Льва II», ты сучка.

Ясмин: Ты любишь меня. Ладно. Я напишу тебе утром. Обожаю твое личико. Рада, что ты не умерла.

Я: Я люблю тебя. За мной двойная «Маргарита».

Ясмин: Чертовски верно.

Я так сильно ее люблю. Если я выберусь из этого, она получит столько острой «Маргариты», сколько захочет.

Я блокирую телефон и опускаю обратно в клатч, понимая, что Эйден все это время не сводит с меня глаз, словно я головоломка, которую он отчаянно пытается разгадать. Мог ли он догадаться, кто я? Он узнал меня по бесчисленным новостям и постам в социальных сетях с фотографиями моей идеальной семьи? Боже мой, надеюсь, что нет.

— Ладно, я написала ей, что собираюсь уезжать отсюда. Она думает, что я жду такси, и собирается отправиться спать. Пожалуйста, не надо... преследовать ее или что-то в этом роде. Она не имеет к этому совершенно никакого отношения. — Я бы умерла, если бы с ней что-то случилось. Ясмин — единственный человек, который мне верит. Даже Реджи не захотел вникать в мои подозрения, а ведь он знает меня с самого детства.

Эйден наклоняет голову, напоминая мне кошку. Его мускулистые руки скрещены на груди.

— Пока ты держишь свое слово, я буду держать свое. Я не причиню ей вреда.

— Отлично, — говорю я. — Мы будем болтать всю ночь или ты бросишь кости?

Он смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом, а затем подносит руку к моим губам, на его ладони лежат бежевые игральные кости.

— На удачу, — говорит он и поднимает руку выше.

Когда в ответ я сжимаю губы, на его лице появляется выражение «да ладно», как будто для него все это игра.

Возможно, так оно и есть.

Возможно, он хочет поиграть со своей едой, прежде чем съесть ее.

Эйден наклоняет ладонь, и кости падают из нее на кроваво-красный войлок бильярдного стола. Я непроизвольно дергаюсь, словно собираюсь схватить их, чтобы прекратить этот фарс, пока не оказалась запертой с ним на всю ночь, но он берет мои руки в свои и двигается так быстро, что я оказываюсь зажатой между его телом и бильярдным столом прежде, чем успеваю что-либо сделать. Мы оба наблюдаем за тем, как кости катятся, катятся и катятся, пока не ударяются в борт бильярдного стола и наконец, наконец, не останавливаются. Мы оба дергаемся, когда выпадает число.

Глаза змеи.

Два.

Вероятность выпадения двойки? Меньше трех процентов.

Меньше трех гребаных процентов.

Я должна напрячься из-за того, что глаза змеи — плохая примета? В животе образуется пустота, когда я задумываюсь о том, какие планы могут быть у него в отношении меня на остаток ночи. Я не ставила никаких условий, что он может делать, а что нет. Что вообще значит «делать, что хочу» для такого мужчины, как Эйден О'Коннор?

Я боюсь подумать.

Я поставила на кон свою свободу... и проиграла.

— Как я должен овладеть тобой в первый раз, котенок? — спрашивает он, его губы находятся в пугающей близости от моего уха, голос рокочущий и опасный, — я обездвижена и беспомощна. — Опустишься на колени? Или перегнуть тебя через стол, чтобы я мог проверить, стоишь ли ты того?

Дрожь сотрясает мое тело, и я сжимаю колени, чтобы не упасть. Что ж, полагаю, это ответ на вопрос, что он задумал. Ничего хорошего.

— Думаешь, это меня напугает? — спрашиваю я, демонстрируя больше храбрости, чем чувствую. На данный момент я уже не пытаюсь понять свои эмоции. Единственное, что я точно знаю, — я не могу позволить ему увидеть слабость. — Потому что это не так.

Я ожидаю, что он взбесится, но вместо этого его губы спускаются к моей шее и оказываются так близко, что щекочут кожу, когда складываются в ухмылку.

— Хорошо, котенок, как скажешь.

— Перестань называть меня так.

— Тогда скажи мне свое имя, и я буду использовать его.

Этого не случится.

Меня потряхивает, но я замираю, чтобы побороть дрожь. Вместо этого по моим рукам бегут мурашки и напрягаются соски. Фантастика.

— Ладно, — выдавливаю я из себя. — Называй меня как хочешь, только скажи, что тебе от меня нужно.

— Как хочу? — мурлычет он и отступает настолько, что у меня получается повернуться в его объятиях. Звуки музыки с вечеринки наполняют повисшую на мгновение тишину. Но единственный способ избавиться от него — это прильнуть к нему всем телом, а я не собираюсь доставлять ему такое удовольствие.

— Мы должны вернуться к гостям. Мне нужно обеспечить себе алиби. Что может быть лучше, чем красивая женщина рядом?

Внутри возникает тошнотворное, липкое ощущение.

— Ты отвратителен.

На его красивом лице появляется хищная улыбка.

— Ты убедишься в этом еще до конца ночи. Следовало подумать об этом прежде, чем играть со мной в азартные игры.

Я знала, что он примет мое предложение. Просто я не думала, что проиграю. Так глупо. Играть в игры с такими мужчинами, как Эйден, глупо, и мне не следовало лезть на рожон.

— Может, ты просто убьешь меня и избавишься от лишних хлопот?

— Думаешь, тебе поверят? Как ты собираешься доказать то, что видела, если тело отсутствует?

— Тогда зачем тебе алиби?

— Я люблю, когда все под контролем. — Он пытается убрать волосы с моего лица, и я дергаюсь в сторону. Он цокает, а потом говорит: — Нам придется что-то с этим сделать. Тебе, как милому котенку, нужны правила. — Когда в ответ я только сердито смотрю на него, он улыбается. — Уже лучше.

— Просто скажи мне правила, чтобы мы могли покончить с этим.

— Ты должна все время оставаться рядом со мной. Никаких отлучек и новых неприятностей.

— Я не буду...

— Как ты уже сделала сегодня вечером, — добавляет он, многозначительно глядя на меня.

— Хорошо.

— Не злоупотребляй спиртным.

— Как скажешь. — От выпитого шампанского у меня уже болит голова. Если я переживу сегодняшний вечер, моя оставшаяся жизнь будет скучной. Сосредоточусь на том, чтобы закончить юридический факультет. Стану святой.

— И не разговаривать ни с кем, кроме меня.

— Какого черта ты вообще хочешь, чтобы я оставалась рядом, если я должна всю ночь исполнять роль статуи?

Он второй раз проводит большим пальцем по моей челюсти и наконец отвечает на мой вопрос.

— Потому что я хочу, чтобы ты поняла, что произойдет, если ты хоть словом обмолвишься о том, что видела сегодня, или попытаешься еще раз приблизиться к этому дому.

Страх сжимает мое нутро, как кулак.

— Ты сказал, что не причинишь мне боли, — шепчу я.