Николь Бланшар – Маленькая смерть (страница 5)

— Именно так.

— Как неудачно для тебя, — говорит он.

У меня сводит желудок, но я говорю:

— Можешь повторить это еще раз. Может, теперь позволишь мне встать?

Не говоря ни слова, он поднимается на ноги, и я делаю то же самое, морщась от боли в мышцах. Мои мысли кружатся в голове, словно в бешеном вихре. Мне нужна всего одна возможность выторговать себе выход отсюда. Если у меня появится хоть один шанс сбежать, я установлю новый мировой рекорд по спринтерскому бегу. Я так близко подобралась к тому, чтобы выяснить, что случилось с моей матерью, что ни за что на свете не умру, не закончив начатое.

Прежде чем он успевает сказать что-то еще, дверь со скрипом распахивается, и в комнату, слегка запыхавшись, входит его друг, тот самый, с растрепанными темно-каштановыми кудрями. Увидев нас, он замирает. Его глаза расширяются, а затем весело прищуриваются.

Его взгляд устремляется к Эйдену, и он приподнимает бровь.

— Не произноси ни единого гребаного слова, — выплевывает Эйден, его акцент становится грубее и резче, чем раньше. — Ты разобрался?

— Да. — Он кивает в мою сторону, обходя нас с Эйденом. Его безумная улыбка и хищный взгляд напоминают мне гиену. Я разрываюсь между тем, чтобы не спускать с него глаз, и осознанием, что путь между мной и дверью свободен. — Тебе помочь разобраться... с этим?

Неприятное чувство подсказывает мне, что я не хочу знать, что он имеет в виду.

Взгляд Эйдена скользит по моей коже, как будто он прикасается ко мне, а не просто смотрит. Я бы предпочла, чтобы второй парень убил меня, пристальному вниманию Эйдена.

— Нет, я так не думаю. Почему бы тебе не спуститься вниз и не развлечь наших гостей? Я скоро спущусь.

Без малейшего предупреждения я бросаюсь к двери, мои каблуки выбивают бешеное стаккато по деревянному полу, но и на шаг не приближаюсь к сладкому спасению. Вместо этого Эйден обхватывает меня за талию и разворачивает, преграждая своим телом путь к побегу.

— Обалдеть! — восхищенно говорит парень. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

— Уверен, — отвечает Эйден, его губы так близко к моему уху, что я чувствую его теплое дыхание на своей шее.

Его друг колеблется. Безумное веселье на мгновение покидает его глаза.

— Тебе не кажется, что...

— Я сказал, я уверен. Я скоро спущусь. — На этот раз тон Эйдена не терпящий возражений. Даже я не решилась бы перечить ему.

— Вечно все удовольствие достается тебе, — хмыкает его друг, закрывая за собой дверь и снова оставляя нас с Эйденом наедине.

Черт.

Может, было бы лучше, если бы этот сумасшедший остался.

Встав между мной и дверью, он отпускает меня, и я поворачиваюсь, не желая стоять к нему спиной ни на мгновение дольше, чем необходимо. Его лицо не выражает никаких эмоций, кроме сумасшедшего любопытства, которое ему не удается скрыть. Оно настолько сильное, что я отступаю на шаг назад, чтобы уменьшить его интенсивность.

— Клянусь, я ничего не скажу. Отпусти меня, и ты больше никогда меня не увидишь.

Когда произношу эти слова, я чувствую, как внутри меня что-то умирает, учитывая, как упорно я боролась и на что решилась пойти, чтобы добиться справедливости для своей матери. Да, этот парень убил человека, но если тот действительно был коррумпированным полицейским, то я не испытываю к нему никакого сочувствия. И я не смогу никому помочь, если буду мертва.

— Боюсь, я не могу этого допустить, — отвечает Эйден.

— Тогда что... что тебе от меня нужно?

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне настоящую причину, по которой оказалась в этой комнате, и чем занималась на вечеринке. Я знаю всех в списке гостей, и тебя в нем не было.

Я вздергиваю подбородок.

— Черта с два я тебе что-то расскажу. Ты все равно убьешь меня, как того копа.

Он наклоняет голову.

— Да, это так. Но обычно я не убиваю безоружных женщин. Скажи мне, что ты здесь делаешь, и я подумаю над тем, чтобы отпустить тебя.

— А что, если мы бросим монетку? — выпаливаю я прежде, чем он успел предложить что-то гораздо более ужасное.

Он замирает, а я понимаю, что даже не заметила, что он подошел ближе.

— Монетку, правда?

— Ага. Ты же управляешь казино, верно? Тебе нравятся азартные игры. Что, если мы подбросим монетку или что-то в этом роде? Орел, ты отпускаешь меня, а я обещаю держать язык за зубами. Решка — я остаюсь и... — Мой голос прерывается, потому что он смотрит на меня, как кошка на мышь, на которую вот-вот бросится. Я тяжело сглатываю.

— Решка, ты остаешься и... что? Пожалуйста, продолжай. Признаюсь, я заинтригован.

Я сглатываю. Заинтриговать его — последнее, чего я хочу, но это мой единственный выход.

— Решка, я останусь и составлю тебе компанию до конца мероприятия.

Меня снова пробирает дрожь под его пристальным взглядом.

— И с чего ты взяла, что мне нужна твоя компания? Десятки женщин внизу прибегут, как только я щелкну пальцами.

Я облизываю губы и замечаю, как его внимание переключается на них.

— Потому что, если бы ты хотел избавиться от меня, ты бы уже это сделал. — Он подходит ближе. Я едва удерживаюсь от дальнейшей болтовни, но прикусываю язык и жду его ответа.

Он подходит еще ближе, и теперь стоит практически вплотную. Тыльной стороной пальцев он проводит по моей челюсти.

— Хорошо. Но я предпочитаю кости. Четное — ты остаешься. Я буду делать с тобой все, что захочу, до утра, и ты расскажешь мне, зачем ты здесь. Нечетное — ты свободна, без вопросов. Договорились?

Эйден достает из кармана пару игральных костей и перекатывает их на ладони, их постукивание остается единственным звуком в комнате, пока я не отвечаю дрожащим голосом:

— Договорились.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Эйден двигается, а я замираю, когда он проходит мимо меня к бильярдному столу. Выдохнув, я провожу рукой по волосам и жалею, что не могу снять маску и вытереть влагу под ней. Я иду за ним гораздо медленнее и чуть не подпрыгиваю от неожиданности, когда мой телефон начинает отчаянно жужжать в моем клатче, который каким-то чудом все еще висит на моем на плече.

Он поворачивается, приподнимая одну бровь, и опирается бедром на бортик бильярдного стола.

— Парень?

— Какое тебе дело?

— Никакого.

Я закатываю глаза.

— Подруга. Проверяет меня. — Я машу своим клатчем. — Она будет продолжать писать, если я ей не отвечу.

Скрестив руки на груди, он говорит:

— Тогда ответь ей. Скажи, что ты отлично проводишь время и увидишься с ней утром. Но если ты расскажешь ей о том, что произошло сегодня ночью, боюсь, результат будет неприятным для вас обеих.

Как будто это не очевидно.

Телефон мамы лежит в клатче и все еще заряжается, если вообще работает. Для большей сохранности я перекладываю его в карман на молнии, а затем роюсь в поисках своего и достаю его.

Пришло несколько сообщений от Ясмин. Конечно, пришло.

Ясмин: Может, мне выбрать урну на случай, если Эйден узнает, что ты затеяла, и кто-то начнет преследовать или следить за твоей задницей?

Пять минут спустя.

Ясмин: Ха-ха, очень смешно. Прямо умираю со смеху. Отвечай сейчас же. Я не выспалась после нескольких последних смен. Я уже близка к тому, чтобы разнести все нахрен. Я знала, что должна была пойти с тобой.

Через минуту после этого.

Ясмин: Не смешно, Ри. Ответь, пока я не сошла с ума и не отправила туда Реджи.

И еще несколько таких же с интервалом в одну минуту. Прошло уже почти двадцать минут с того момента, как я должна была выйти на связь. Неудивительно, что она паникует. А Ясмин обычно такая невозмутимая. Именно поэтому она и пошла в неотложную медицину.