Никодим Святогорец – Благонравие христиан или о том, как подобает и как не подобает поступать христианам (страница 73)

Что должны говорить и кому подражать духовные пастыри. Они и после смерти заботятся о своей пастве

Главное же, к чему надлежит им стремиться, — это чтобы горело сердце любовью к спасению их разумных овец и чтобы они мысленно могли воскликнуть вместе с апостолом Павлом: «Кто не изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?» (2Кор.11:29). «Я, — продолжает он, — охотно буду издерживать свое и истощать себя за души ваши» (2Кор.12:15). И еще чтобы иногда они брали на себя прегрешение грешника и говорили ему так, как указывают постановления святых апостолов: «Пусть присвоит себе епископ грех и скажет согрешившему: «Лишь обратись, и я приму смерть за тебя, как Господь — за меня и за всех, ибо пастырь добрый душу свою полагает за овец»» (Постановления апостольские. Кн. 2, гл. 10). А иногда чтобы они подражали божественному Златоусту, который по ревности о спасении своих овец говорил: «И вновь скажу, и вновь повторю: если не все услышат, услышит половина, если половина не услышит, услышит третья часть, если не третья, то четвертая, если не четвертая, то десять человек, если не десять, пусть пять, если не пять, пусть один, если и ни одного, я заслужил награду свою» (Беседа 2 на Евтропия евнуха, патриция и консула). Далее святитель отмечает: «Ненасытен я: хочу не чтобы немногие спаслись, но чтобы все; даже если один, брошенный, погибнет, то и я гибну и полагаю, что подражаю тому Пастырю, Который имел девяносто девять овец и отправился за одной заблудшей» (Там же). И далее: «Хочешь побить меня камнями — я готов пролить кровь свою, лишь бы удержать тебя от греха. Мне нет дела до ненависти, мне нет дела до вражды, единственное, до чего мне есть дело — это польза слушающих» (Там же).

Поэтому если эти древние истинные пастыри, исполненные ревности и любви к братьям своим, не только при жизни боролись и заботились о том, как исправить свою паству и братьев во Христе, но даже и после смерти пеклись об их спасении, насколько более нынешние пастыри должны заботиться, хотя бы и в меньшей степени, только при жизни об исправлении разумной паствы. Древние пастыри и предводители народов и после смерти заботились о спасении доверенных им душ. Свидетелями тому служат в Ветхом Завете пророк Илия, а в Новом — первоверховный апостол Петр. Ибо пророк Илия, вознесенный на небо во времена Иосафата, царя Иудейского в Иерусалиме, как показано в первой главе Четвертой книги Царств, спустя восемь или десять лет после своего вознесения отправил (очевидно, через ангела Божия) послание Иораму, царю Иудейскому, дабы устрашить сына Иосафата. Он передал; так как тот оставил почитание истинного Бога и не соблюдал заповедей Его, то заболеет и умрет. Все так и случилось. Об этом мы читаем во Второй книге Паралипоменон, стих двенадцатый: «И пришло к нему (то есть к Иораму) письмо от Илии пророка, в котором было сказано: так говорит Господь Бог Давида, отца твоего: за то, что ты не пошел путями Иосафата, отца твоего, и путями Асы, царя Иудейского». А первоверховный апостол Петр пишет во Втором послании к верным христианам следующее: «Буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память» (2Пет.1:15). Если духовные отцы таким образом заботятся при жизни о спасении своей словесной паствы, то после смерти они, несомненно, удостоятся от Пастыреначальника Христа неувядаемого венца славы. Это подтверждает и апостол Петр: «Пасите Божие стадо, какое у вас, надзирая за ним не принужденно, но охотно и богоугодно, не для гнусной корысти, но из усердия, и не господствуя над наследием Божиим, но подавая пример стаду; и когда явится пастыреначальник, вы получите неувядаемый венец славы» (1Пет.5:2–4).

Если же священные патриархи, архиереи, иереи и духовные отцы не могут каждый день поучать свой народ, то следует делать это по меньшей мере по воскресным дням, как определяет 19-й канон Шестого Вселенского Собора: «Нужно, чтобы предстоятели церкви каждый день, в особенности же в воскресные, поучали весь клир и весь народ словами благочестия». Если же патриархи, архиереи и священники не умеют сами учить свой народ (о чем и говорить неуместно, так как, согласно Дионисию Ареопагиту, иерарх — боговдохновенный муж, сведущий во всяком священном знании и учении): «Под иерархом разумеется божественный и боговдохновенный муж, сведущий во всяком священном знании» (О церковной иерархии. Гл. 1). А если они не могут, то, по крайней мере, пусть позаботятся, чтобы в епархии были школы и учителя, которые проповедовали бы Слово Божие, исправляя грешников. Тем самым исполняли бы долг и восполняли недостаток патриархов, архиереев и иереев. Как говорит Василий Великий, «если же когда-либо возникнет необходимость и любовь к Богу или к ближнему призовет восполнить чей-либо недостаток, то послушавшийся имеет награду за добровольное послушание. А любовь к ближнему призывает тогда, когда тот, кому вверено попечение, имеет нужду в помощи или же положение вверенных требует того, кто бы восполнил его недостаток» (О Крещении. Кн. 2, гл. 12).

Когда мы видим поножовщину, то все бросаемся разнять их и не допустить кровопролития и смертоубийства. Еще более и настоятельнее нужно, чтобы все, малые и великие, патриархи, архиереи, иереи, духовные отцы, учителя, игумены, монахи, цари, сенаторы, судьи, архонты, богатые, бедные и все вместе светские и частные христиане, — все, абсолютно все, повторяю, обязаны помогать нашим братьям исправляться и спасаться и стремиться избавить их от врага (рода человеческого) диавола и духовной смерти, то есть греха. Если евреи, когда Моисей сооружал неодушевленную скинию, поспешили помочь ему в строительстве, — кто нес золото, кто серебро, кто драгоценные камни для облачения первосвященника, и жены тоже спешили, прихватив с собой кто ткань виссон, кто пряденую багряницу, кто пурпур, все принесли овечьи шкуры и козью шерсть, кто что имел. Каждый и каждая по мере своих возможностей. И не было ни одного, кто бы не пришел на помощь. Насколько больше все христиане обязаны помогать своим братьям-единоверцам, образующим одушевленную скинию и храм Бога Живого, кто словом, кто делом, кто много, кто мало, каждый по мере своих возможностей вносил вклад в исправление своих братьев. И чтобы все, объединившись, предстали совершенными в Христовой обители и святом храме. Как говорит Григорий Богослов, «когда Моисей водружал на земле скинию во образ небесного, тогда все приносили, что было им велено. А доброхотные подаятели (мужи и жены) — одни золото, другие серебро и дорогие камни для верхней ризы, другие «виссон тканый» и «червленую шерсть»; одни «багряницу, кожи бараньи красные», другие самое худшее, «козью шерсть» (см.: Исх.25:35); каждый и каждая, что имели у себя на тот раз, все приносили в дело скинии, и никто из самых бедных не остался без приношения. Так и мы в честную Божию скинию этой церкви, «которую воздвиг Господь, а не человек» (Евр.8:2), в скинию, созидаемую из различных украшений добродетели, хотя один меньше, а другой больше, но все будем вносить одинаково, при строительстве Духа слагаемые и сочетаемые в дело совершенно, в жилище Христово, в храм святой» (Слово 19).

Почему сегодня преумножился грех и гибнет столько душ

Братья, вот что я скажу вам. Если мы будем все вместе трудиться ради спасения наших братьев, то плохие из них, несомненно, скоро исправятся, и наша жизнь освободится от зла и греха. Ибо если один монах, чье сердце преисполнено божественной ревности и братской любви, в состоянии исправить целый народ, то насколько больше такое превеликое множество христиан может исправить грешников, как только они захотят наполнить ревностью и братской любовью свою душу? И воистину, вся причина погибели сегодняшних грешников, вся причина, по которой сегодня настолько преумножился и воцарился грех и дьявол в мире, есть не что иное, как мы сами. Ибо глядя, как наши братья открыто грешат и творят столько зла, мы не заботимся о том, чтобы пойти и исправить их братскими советами или горькими обличениями, но, придумывая каждый свое оправдание, все как один молчим, бездействуем и позволяем каждому делать любое зло, какое тот захочет и пожелает. Это подтверждают златоречивые слова Иоанна: «Так не будем говорить подобного, но покажем подобающую братьям заботу, и я обещаю со всей определенностью и ручаюсь всем вам, что если бы вы, все присутствующие, пожелали разделить между собой спасение всех живущих в этом городе, то вскоре все исправятся... Разделим же между собой спасение наших братьев: достаточно одного человека, горящего ревностью, чтобы исправить целый народ, поскольку же нас не один, и не два, и не три, но целое множество, способное взяться за исправление оставленных без попечения, то не из-за чего другого, как из-за нашего легкомыслия, а не безсилия весьма многие погибают и впадают в грех. Так разве не нелепо, что, видя драку на площади, мы подходим и примиряем дерущихся, — да что там драку, видя упавшего осла, мы спешим протянуть руку и поднять его, о братьях же гибнущих не заботимся?» (Беседы о статуях, l).

Что происходит, когда чужой грех и осуждение берет на себя христианин, который, видя грех, молчит