Никодим Святогорец – Благонравие христиан или о том, как подобает и как не подобает поступать христианам (страница 71)

Закон благодати обязывает спасать своих братьев. Все христиане — братья и суть одно тело и должны помогать друг другу

Третье. Евангельский Новый Закон благодати побуждает нас спасать своих братьев. Во-первых, потому, что все мы христиане и дети одного Отца Христа и одной Матери Святой Церкви, возрожденные Духом Святым из единой святой купели Святого Крещения, вкушающие одно и то же Тело Господне и пьющие одну и ту же Кровь Его. Поэтому все мы братья друг другу и, как кровные, братья по естеству должны своим братьям помогать при всякой нужде и необходимости. А поскольку мы и духовные братья, то должны еще и оказывать духовную помощь в исправлении и спасении наших братьев. Можно сказать, мы им должны больше, чем они нам. Дух выше плоти, и потому мы, как духовные братья выше, чем плотские, и соединены между собой тесней и крепче. Следовательно, мы должны больше и прежде всего помогать друг другу, чем те братья нам. Во-вторых, все мы, христиане, — одно тело, чья Голова — Христос, а члены — каждый из нас. Поэтому когда страдает один член, остальные сострадают ему и помогают исцелиться. И от их заботы друг о друге зависит здоровье всего тела. Как говорит Павел, «вы — тело Христово, а порознь — члены» (1Кор.12:27). «Дабы... — продолжает он, — все члены одинаково заботились друг о друге» (1Кор.12:25). «Страдает ли один член, сострадают с ним все члены» (Там же). Так и мы, христиане, должны соболезновать и сострадать, когда духовно болеет и мучается брат. И наш долг позаботиться о том, как помочь ему, как исцелить его и сделать здоровым от недуга греха[133].

Четвертое. Нравственный закон общества побуждает нас спасать нашего брата. Согласно Аристотелю, человек — по природе существо общественное, и по словам Василия Великого, обществу присуще, что все граждане сотрудничают между собой, каждый в меру своих сил, ради общей пользы. «Обществу, — продолжает Василий Великий, — свойственно объединять деятельность отдельных людей ради единой цели» (Беседа 8 на Шестоднев). И все мы, жители одного города или одной деревни, должны помогать друг другу в наших материальных заботах. И мы должны также помогать друг другу и в наших духовных нуждах. И все горожане и односельчане заботятся об общей материальной пользе своего родного края. Точно так же они должны заботиться и об общей духовной пользе спасения и исправления сограждан и своих братьев. Не стоит и говорить, что духовному попечению о своих братьях и согражданах им следует уделять больше внимания, чем о материальном. Ибо насколько душа выше тела, насколько же и долг ее спасения важней, чем тела. Поэтому, когда один горожанин заболевает, то от него заражаются и другие. Как говорит Гиппократ в одном из своих писем, «всякая душа соболезнует согражданину». Точно так же, стоит одному горожанину согрешить, как он заражает и остальных, если заранее не будет излечен и исправлен общим попечением и помощью. Поэтому Василий Великий говорит: «Видимая доброта к порочным людям есть измена истине, злоумышление против общества и привычка быть безразличным ко злу: когда порча одного распространяется на многих, нельзя ни терпеть этого, ни искать собственной выгоды, но только выгоды многих, чтобы они спаслись. Поэтому добродетель многих полезнее, чем добродетель одного».

Духовная война, которую мы ведем, вынуждает нас помогать нашим братьям исправляться

Пятое и последнее. Нас вынуждает помогать нашим братьям спасаться сама жизнь и происходящая в жизни христиан беспрерывная духовная война, самая жестокая из всех войн, как говорит, с одной стороны, апостол Павел, «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего» (Еф.6:12). Со своей стороны божественный Златоуст добавляет: «И наша война, и из всех войн жесточайшая, и сражение, и битва» (Беседа 59 на Евангелие от Матфея). Если воин, вступающий в битву, станет бегством в одиночку спасать собственную жизнь, то тем самым он губит своих соратников и самого себя. Но если он бросается в схватку и сражается с врагами, то спасает и себя, и других. Так и любой христианин. Если он, глядя на то, как его братья дерутся и получают раны в духовной войне с дьяволом, не участвует в битве за них против общего врага, но ищет только своего собственного спасения, то лишается и жизни, и спасения. Если же встает и вступает в битву, то и брата своего спасает от смертного греха и самого себя. Как сказал златоречивый Иоанн, «и нам недостаточно собственного спасения, ибо и оно губит нас, ибо на войне, и в сражении воин, который, помышляя лишь о себе, бежит, чтобы спастись, вместе с собой губит и других, доблестный же, берясь за оружие ради других, вместе с другими спасает и себя» (Там же).

Поэтому общий долг всех нас, христиан, участвующих в невидимой духовной брани с дьяволом, быть всегда готовыми принять раны и смерть, только бы спасти сражающихся братьев, воодушевить побеждающих и поднять впавших в грех. Как говорит златоречивый Иоанн, «по повелению Царя построимся к битве, готовые к ранам, крови и убийствам, о всеобщем спасении помышляя, и стоящих умащая, и павших поднимая» (Там же).

Когда израильтяне вели войну с враждовавшими с ними иноплеменниками аммонитянами, хеттеянин Урия, хотя и был иноплеменником, все же настолько ревностно помогал израильтянам, что презрел собственную спокойную жизнь и вместе с ними сражался в общей для них войне, которую вели иудеи. И когда царь Давид пригласил его к себе в дом насладиться едой, питьем и отдыхом, тот ответил словами, достойными похвалы: «Ковчег [Божий] и Израиль и Иуда находятся в шатрах, и господин мой Иоав и рабы господина моего пребывают в поле, а я вошел бы в дом свой и есть, и пить и спать со своею женою! Клянусь твоею жизнью и жизнью души твоей, этого я не сделаю» (2Цар.11:11). Раз уж, повторяю, инородец Урия предпочел своему покою совместную с израильтянами войну, в которой он пожертвовал своей жизнью и погиб, то насколько же больше должен каждый христианин не искать покоя для себя, но сражаться и биться вместе со своими единоверцами и соплеменниками, которые поодиночке принимают раны и смерть от незримых врагов, я имею в виду бесов, страдания и грехи.

Насколько дурно говорить «Какое мне дело до другого?» Заботящийся о брате заботится и о себе. Это Каин первый сказал: «Какое мне дело до брата моего?»

И где же сейчас те, кто оправдывается и говорит холодные слова: «Какое мне дело до другого? Что общего у меня с ним? Почему я обязан помогать ему и исправлять его?» Пусть они знают, что их обвиняет сама природа, сам Закон, само Евангелие, само общество и сама невидимая брань, которую ведут их братья христиане. Пусть услышат и божественного Златоуста, обличающего их своими золотыми и медоточивыми устами. В одном месте своего поучения он запрещает говорить такие слова, потому что они сатанинские и отражают бесчеловечность дьявола и потому что у христиан с дьяволом действительно нет ничего общего и единого, а со своими братьями весьма много общего: «И не говори мне эту холодную речь: «Какое мне дело? Ничего нет у меня общего с ним»... Ибо сатанинские эти слова, диавольское это бесчеловечие: только лишь с диаволом не имеем мы ничего общего, с людьми же со всеми много имеем общего» (Беседы о статуях. 1). А в другом месте поучения Златоуст советует заботиться о спасении братьев. Ибо заботящиеся о пользе братьев тем самым заботятся и о себе: «Не говори мне эту речь, исполненную великой бесчувственности: «Какое мне дело? Я буду заботиться о своих делах!» Ибо ты тогда лучше всего позаботишься о своих делах, когда будешь искать их в пользе ближнего. Поэтому и Павел сказал: «Никто не ищи своего, но каждый пользы другого» (1Кор.10:24). Чтобы, говорит, найти свою пользу, ищи пользу ближнего» (Беседа на псалом 49). Дале святой опять обличает оправдывающих себя речами, вроде «Какое мне дело?», напомнив им, что эти слова сказал братоубийца Каин и что это выражение и порождает все зло. Если тебе, христианину, нет дела до спасения твоего брата, то кому же другому есть до этого дело? Неверному и язычнику, который радуется, когда христиане согрешают? Или дьяволу, который враждует с христианами и толкает их на грех? «Не говори мне: «Какое мне дело до них?» Бойтесь того, кто первым сказал эти слова, ибо сказавший: «разве я сторож брату моему?» (Быт.4:9) — приходит к тому же. Все зло рождается оттого, что относящееся к телу нашему мы полагаем чужим. Что говоришь ты, нет тебе дела до брата? Так кому есть дело? Неверному? Насмехающемуся, бранящему и оскорбляющему? Диаволу, толкающему и злоумышляющему?» (Беседа 44 на 1-е послание к Коринфянам).

Каждый христианин — частица нашего общего тела, и каждый брат — частица тела Христа

В таком случае почему же ты, когда у тебя заболит глаз, рука, нога или какой-нибудь другой орган тела, не говоришь «Какое мне дело до этого?», но начинаешь метаться туда-сюда в поисках излечения? А если не находишь надежного средства, бранишь самого себя за то, что не позаботился о своем члене заранее? А вот когда страдает твой брат, ты говоришь: «какое мне дело». И даже невдомек тебе, несчастный, что твой брат — частица твоего тела? Да что там говорить? Твой брат — часть тела Самого Христа Бога твоего! Какое же осуждение ты навлекаешь на себя, если при виде гибнущей плоти Христа и Бога твоего не заботишься о ее исцелении? Если твой раб или скотина поранится, ты ведь не бросаешь их без помощи. Тогда почему же ты раненым телом Христовым пренебрегаешь и не проявляешь никакой заботы о нем? В таком случае разве не заслужил ты быть испепеленным небесным огнем? «По какой же причине, когда страдает один из членов тела твоего, не говоришь ты «какое мне дело?»... но делаешь все, чтобы, даже если ничем не сможешь помочь ему, все же не иметь повода укорять себя за то, что пренебрег каким-либо лечебным средством? И в то же время, так заботясь о своих членах, члены тела Христова мы оставим в небрежении? Разве достойно это прощения? Не скрутить ли мне тело твое, приговаривая: «позаботься о членах своих», чтобы ты хотя бы из страха стал лучше? Но лучше напомню я тебе о теле Христове: не должен ли трепетать от страха тот, кто видит плоть Его гибнущей и позволяет это? Если у тебя есть раб или осел, страдающий от гнойной язвы, ты, пожалуй, не позволишь оставить их в небрежении; видя же тело Христово покрытым струпьями, ты пренебрегаешь этим? Не думаешь ли ты, что за такое ты тысячу раз достоин быть испепеленным молнией?» (Беседа 44 на 1-е послание к Коринфянам).