Никодим Батарковский – Лудонарративный диссонанс для чайника (страница 2)
Верба улыбнулась в ответ.
– А почему нет, он парень старательный, находчивый.
Аскольд буквально покраснел от злости. Схватив третий бутерброд он возмутился.
– Я тогда вообще на свадьбу не приду! Давайте, зовите вашего Леруша, а я посмотрю как он вашу свадьбу превратит в цирк!
– Смотри как отыгрывает, чтобы мы не заметили как он лишний бутер тащит, – рассмеялся Крин.
– Ой, да ну вас, – насупился Аскольд и схватил топор.
– Ну так что? Кто свидетель? – игриво спросила Верба.
– Я… – пробурчал Аскольд, нанося удары по дереву.
Крин лишь развел руками.
– Ты слышала, тут либо он, либо цирк.
Верба собрала посуду со скатертью в корзинку и поцеловала Крина в лоб.
– Ну что-ж, работайте, не буду вам мешать.
Крин поцеловал её в ответ и вернулся к Аскольду.
Когда они свалили последнее дерево солнце пошло на спад. Собрав весь инструмент они двинулись к деревне.
– И всё таки не пойму, что она в тебе нашла? Ты же доходяга метр с шапкой, – подтрунивал Аскольд.
– Вот видишь, на что она готова пойти, чтобы твоя морда к ней не приставала, – отшутился Крин.
– Ах ты.. – выкрикнул Аскольд и принялся чесать Крину волосы.
Глашатай стоял на деревенской площади со свертком в руках и зачитывал речь.
– Граждане Эльграфа, сегодня произошло великое несчастье! Наш любимый король, Арес-Люциус Аберфорт, скоропостижно покинул наш Мир! По сему случаю объявляется недельный траур. Преступники будут пойманы и наказаны по всей строгости.
Ни миг вся жизнь в деревне встала. Кузнец не отбивал железо, детишки не играли с верёвками и даже мясник остановил разделку. Все встали в ступоре. Все, кроме темнокожего лысого незнакомца, ползающего на корточках за глашатаем.
– Я один его вижу? – спросил Крин Аскольда.
– Кого? – спросил искренне не понимающий Аскольд.
– Да вон, черномазый за глашатаем.
– А, этот? И что с ним? – не понял Аскольд.
– А это нормально? Вон, смотри, у стражника по карманам шарит! – возмутился Крин.
– Ну стражник же ему ничего не говорит, значит всё нормально, пойдём в трактир, выпьем по кружечке.
Крин ещё секунд десять стоял на месте, пытаясь осмыслить произошедшее. На его глазах очень странный человек вел себя максимально вызывающе, даже совершил преступление, а всем плевать.
– Ну нормально так нормально, – наконец Крин пожал плечами и отправился вслед за Аскольдом.
В трактире играла весёлая живая музыка. Трактирщик ловко переключался от протирания кружек до наливания выпивки. За барной стойкой сидел костяк завсегдатаев. За одним из столиков сидела Верба со своим братом Рафом. Заметив парней, Раф помахал им рукой.
– Привет, мы тут.
Крин попросил Аскольда взять ему пару кружек пива и подсел к своей невесте, не забыв хлопнуть по ладони её брата.
– Когда твой выход, братишка? – поинтересовался Крин.
– Я пятый, сейчас на сцене третьи, – ответил Раф.
Аскольд поставил кружки на стол и принялся массировать плечи Рафа.
– Что, дружище, играть сегодня будешь?
В глазах Рафа проскользнула едва заметная тревога.
– Даа, нужно же тренироваться.
– Правильно правильно, главное на свадьбе не налажать, верно говорю? – задорно подначивал Аскольд.
– Угу, – скромно кивнул Раф.
Когда подошла очередь Рафа, он подошёл к сцене и схватил гитару. Миг затишья сменился чарующей мелодией. Пальцы Рафа скользили по струнам с небывалой лёгкостью. Дверь трактира отворилась и тонкий чувственный перебор вдруг стал воинственным боем, в затем скромняга Раф начал петь.
– ТАМ, ГДЕ ЗАСТРЯЛИ НЕМЕЦКИЕ ТАНКИ
ПРОЙДУТ СВОБОДНО РУССКИЕ ПАНКИ
ТЫ РАЗДАВИ МЕНЯ ХОТЬ ТАНКОМ
Я ВСЁ РАВНО БУДУ ПАНКОМ.
Крин сидел в замешательстве. В его голове грязной занозой засела единственная мысль.
*Что-то тут не так*
Он смотрел на восторженный взгляд своей невесты, прикованный к сцене. Видел как Аскольд едва сдерживает слёзы восхищения. Крин искренне не понимал, почему такая песня никого не смущает. Когда Раф закончил выступление зал взорвался овациями. После чего юный бард покинул сцену и вернулся за свой столик.
– Раф, прости, а о чём твоя песня? – осторожно спросил Крин.
Лицо Рафа моментально засияло.
– О, понравилось? Наконец-то, я уже боялся, что тебя мои песни никогда не тронут. Это баллада о любви, что способна преодолеть даже границы между мирами. Так что, ты одобришь меня как вашего музыканта? – с надеждой в глазах спросил Раф.
– Конечно одобрит! – подключилась Верба.
– А я тоже понял о чем баллада, мужик, ты меня тронул прям! – восхитился Аскольд.
У Крина зарябило в глазах и он почувствовал лёгкую тошноту. Едва сдерживая тряску он встал со стула.
– Да… да, одобряю… пойду возьму ещё пива.
Подходя к стойке, Крин снова заметил темнокожего человека. Он сидел за ближним столиком и играл в карты с местным пьяницей. Крин уставился на него так, словно тот нарушал какой-то фундаментальный закон мира.
– Что-то мне в тебе не нравится, – пробормотал Крин про себя.
Внезапно незнакомец встал из-за стола и попрыгал к выходу. Как только дверь захлопнулась за странным человеком, чувство тревоги мгновенно отступило. Мир вернулся к привычному ритму.
Вернувшись к столику с пивом Крин постарался просто забыть всё, что сегодня произошло.
– Ты какой-то хмурый, дорогой, что-то случилось? – Выдернула Верба Крина из раздумий.
Он посмотрел на неё и улыбнулся.
– Нет, просто устал немного.
На следующий день Крин всё также валил деревья с Аскольдом. Жизнь шла своим чередом.
– Кольд, взгляни.
Крин достал из мешочка серебряное кольцо с самодельной гравировкой и показал Аскольду.
– Как думаешь, Вербе понравится?