Нико Кнави – Отделённые (страница 46)

— Кракена, да-да, — вздохнул Тунор. — Слишком долго мы враждовали, да? Не можешь вот так сразу влиться в происходящее? Ну, и какая у нас с тобой вражда? Если по правде?

По правде? Эйсгейр всегда считал неприязнь Тунора истерикой самовлюблённого гордеца, считающего себя ужасно благородным и со всех сторон блистательным. Единственная причина вражды — отказ выдать женщин из рода рыцаря замуж за зандератских лордов.

— Обзываем мы друг друга про себя и на людях, — продолжил старик, — но скажи, кроме этого, было что-то?

Эйсгейр хмыкнул. Если подумать, Тунор оказывался прав, хоть рыцарю страшно не хотелось с ним соглашаться. Их так называемая вражда никогда дальше слов не заходила. Никаких действий ни против Эйсгейра лично, ни по отношению к его людям. Ничего, кроме оскорблений и невежливого обращения, причём исключительно от Тунора. А подданные Зандерата всегда вели себя как подобает. Никаких препятствий торговле или передвижениям, если не считать запрета рыцарю посещать Зандерат без разрешения хорька. Но Тунор и сам не появлялся в Северных землях. На памяти Эйсгейра он заявился в Эйсстурм впервые после неудачного сватовства его сына к внучке Эамонда.

Неожиданно получалось, что у них вполне себе цивилизованные отношения.

— Долго думал, как бы к тебе припереться и своему маскараду не навредить. Удружил со Всесветом, удружил, — усмехнувшись, сказал лорд Зандерата.

Эйсгейр вдруг заметил, что Тунор вовсе не сгорбленный.

— Но я тебе не друг, древний ты хрен. Не друг. Сигнир я тебе не забуду. — Старый лорд на мгновение замолк. — Но я и не дурак упускать возможного сильного союзника.

Рыцарь закатил глаза. Во всём этом он пока понял лишь одно: Тунор на самом деле не страдает тремором, не сгорбился от старости, ему плевать на посещение рыцарем Всесвета, но до сих пор не всё равно, что в руке Сигнир, сестры Эамонда, ему отказали.

— Вот скажи, чего ты там накопал на нашего славного ректора?

Рыцарь хмыкнул. С какой стати он должен показывать свой улов? И откуда Тунор знает о слежке за Гилрау?

— Правильно, ничего не говори, — закивал хорёк. — А вот я тебе скажу, самую малость. За последний год ректор наш стал часто мотаться в Мирар, а в Бергнес так вообще, да? Суёт свои пухлые ручонки везде, куда может. И в Обществе Знающих деятельный до ужаса стал. Тебе же не надо рассказывать, кто там числится в их «знающих» рядах?

Эйсгейр молча смотрел на Тунора.

— Ну, конечно, разнюхал уже, — усмехнулся старик. — И знаешь, что они задумали.

— Кто «они»?

— Периам или солнцелобые, кто же ещё.

Действительно...

— Какой тебе с этого всего интерес?

— Да они зло творят! — театрально возопил Тунор и снова усмехнулся. — Ну да, мы же власть имущие, какое нам дело до зла. Эти идиоты качают лодку не туда. Всё развалится, если они хоть наполовину добьются цели. Как хапнут, так и подавятся. Пообщайся-ка со своим остроухим дружком, спроси у него: если бы не было Светлого Леса, кто бы жил на его месте? Твари или люди? Зандерат и Периам ближе всех к Чащам. Не знаю, чем там думают периамские шишки, но нам первым достанется. А я, хоть и старый, помирать прежде времени не хочу. Тем более в тварьей пасти.

— Старый Периам тоже граничит с Чащами, — напомнил Тунору Эйсгейр.

— Ну вот сам им и занимайся. Что там за Великим Перевалом мне плевать. Хватает и без этого проблем. Вошкаются тут у нас все кому не лень.

— Ты ещё что-то знаешь?

Хорёк заулыбался.

— Зависит от того, что именно известно тебе. А вообще... Будто у тебя есть выбор по части союзников.

— Я, быть может, могу и без них обойтись.

— Возможно, — протянул Тунор, — но вместе всё же лучше, правда?

— А ты эльфам говорил что-нибудь? Кто там у тебя служит в Зандерате?

— Не говорил я им ничего, — фыркнул старик. — Они как прирежут всех, и ищи потом новых пешек периамских. Уж лучше знать, в какой руке нож, чем гадать, куда его спрятали.

— И ты заявился набиться мне в союзники?

— Я заявился обозначить возможность сотрудничества. На мой взгляд, это единственный вариант, который может обеспечить хорошее будущее. На остальных рассчитывать вряд ли стоит. Полетят, как мухи на сладкое. Ну, к нам мог бы ещё Арнау Алинасский присоединиться, он ведь из высокоморальных. Прям как ты. Но трон под ним что-то шатается... Я бы сказал, наш милый ректор его и шатает.

— Считаешь, Гилрау пообещали корону Алинаса за участие?

— Может, и корону. А может, и титул великого лорда. Всё же лучше герцога. Или ректора там какого-то. Но из великих лордов никто пока не при делах. Либо ещё не знают, либо думают.

Рыцарю вспомнились разговоры с герцогом.

— Как Шелан Мирарский.

— Значит, и его уже обрабатывают? Удивлюсь, если он не согласится. Ему-то свобода от Алинаса лакомее любых эльфийских сокровищ. Хотя, если честно, не понимаю я его. Пришёл бы к Арнау, попросил бы больше прав, меньше налогов, Арнау ведь добрый. Но нет, мы же гордые такие.

Эйсгейр усмехнулся — кто бы говорил о гордости... Но Тунор подозревал в отношении герцога Шелана то же самое, что и рыцарь.

Из завоёванных южных королевств Мирар пострадал больше всех. Попытавшись захватить богатого соседа, он не рассчитал силёнок. В итоге Алинас успел отчекрыжить у него чуть ли не четверть земель, пока не пришёл прапрадед нынешнего короля и не пригрёб к рукам оба королевства. А после уцелевшего мирарского принца, кроме того, что унизили до герцога-вассала, ещё и обложили немаленьким налогом. Герцоги до Шелана пытались исправить ситуацию — то мечами, то дипломатией, — но не вышло. Теперь два бывших королевских дома были заклятыми врагами.

Даже если Шелан не желает зла лично Арнау, великому лорду Алинаса, избавиться от его власти он точно хочет. А уж если ему при этом ещё и земли вернут...

Тунор поднялся.

— Всё, засиделся я, надо идти, а то конец маскараду.

— Зачем он тебе вообще нужен?

— Знаешь, оказывается, можно очень много вещей выяснить, если люди думают, будто ты малость выжил из ума. Или если недооценивают тебя.

Эйсгейр только фыркнул.

— Кстати, а ты поправки в закон от Младшей палаты смотрел?

Старик, кажется, удивился.

— Нет ещё.

— Посмотри-посмотри, там тоже много интересного. — Эйсгейр решил не оставаться в долгу. — Как давно ты... в этом всём?

— Да где-то с год.

«Как же я так пробулькал целый год... — упрекнул себя рыцарь, вспоминая и о годе, упомянутом Эамондом, и о годе, про который говорил Виркнуд. — Даже Тунор пронырливее меня оказался».

Великий хорёк пошевелил плечами, покряхтел, прокашлялся. Потом сгорбился, руки его снова задёргались, подбородок затрясся.

— Кстати, Гилрау был в столичной тюрьме после той кутерьмы в Южных Клыках. Мне-то всё равно, но ты вроде к псам неравнодушен. И насчёт Нирии я серьёзно. — Голос его стал привычно дребезжащим и противным. — Будет обидно, если из-за какой-то бабы, пусть и умной, древний снежный хрен растает.

— Тварья задница ты, Тунор!

— Так, я пошёл. Придумай потом какую-нибудь безделицу меня задобрить за появление во Всесвете.

— Хрен тебе, а не безделица! Всесвет не в твоём подчинении.

— Ты, давай, круг тишины-то снимай и продолжай орать.

Когда лорд Зандерата вышаркал из трапезной, вслед ему неслась возмущённая брань Эйсгейра. Тунор, бешено размахивая тростью и трясясь, обещал припомнить отмороженному лорду и Всесвет, и вообще все обиды до тысячного колена. Дворцовый распорядитель, то бледневший, то красневший от виртуозных ругательств, пошёл проводить старика, следуя за ним на безопасном расстоянии.

А Эйсгейр, оставшись один, расхохотался во весь голос. Под кругом тишины, конечно, чтобы никто не услышал.

Часть V. То, что определяет будущее. Глава 1. Бумажка

— Господин приказал заняться и этим тоже.

Что там принёс посыльный? Я повернула голову. Библиотечка! Самое ценное из моих вещей.

Один из генасов заметил мой взгляд.

— Да, это твоё. Её, конечно, быстро вскрыли, — он продемонстрировал открытую книжку, — но там нашли вот это... — с этими словами генас показал мне другую книгу под названием «Лекарственные растения». — И она запечатана гораздо лучше, чем вся библиотека.

Генас приблизился и приложил мою ладонь к книге. Ничего не случилось.

— Это было, конечно, маловероятно, но попробовать стоило, — пробормотал он и, отложив обе книжки в сторону, занялся своими склянками.

А вот фиг вам! Через секунду я даже удивилась, что у меня нашлись силы позлорадствовать. Хотя мне тоже не известно, как открыть эту книгу. Вспомнились записи и рисунки, сделанные в лощине. Их ещё, наверное, не нашли, иначе они бы знали про Тёмные Чащи. Но может, уже просмотрели мои бумажки и просто не подают виду?