Нико Кнави – Отделенные (страница 89)

Мильхэ забрала часть льда и оросила водой древесника с сидящими на нем птицами. Большинство сплюшек попадало. Те, что успели воткнуть клювики в дерево, повисли безжизненными кульками. Это вот так с ними бороться надо?

– Давайте быстрее, – сказала Мильхэ, – пока им не до нас.

Отряд двинулся вперед. Таиться уже не было смысла, сейчас требовалась скорость.

Где-то скрипели-ревели древесники. Потревоженные толпами животных, собиравшихся к их поверженному собрату, они просыпались и тоже шли к месту чащобной пирушки узнать, в чем дело. Мильхэ не зря выбрала самого большого монстра – его тело могло привлечь Тварей, наверное, с расстояния дневного перехода. Обратно хотели идти так же – чуть выждать, закатить лесным жителям званый ужин и проскользнуть к ручью. Только бы опять на полукровок не наткнуться.

Ближе к дольмену пришлось замедлиться. Через минуту отряд и вовсе остановился – все увидели странных созданий. Мильхэ о таких ничего не знала. Фаргрен не стал говорить, кто это на самом деле. Разве такое вообще возможно?

Изуродованные волки поднялись, увидев двуногих. Раздалось рычание.

– Как поступим? – прошептал Рейт. – Они же не пропустят нас.

Фар ненадолго стал человеком.

– Я попробую поговорить, – произнес он, превратился в зверя и вышел вперед.

Трудно было сказать, как отреагируют на него эти увечные. Обычные волки оборотней не любили. Чуяли человеческую половину. Могли потерпеть рядом, но в стаю не пускали. Но сейчас перед ним не волки. Фаргрен надеялся на родство, хотя боялся даже подумать, что это означает.

Безобразные создания дернули ушами, потянули воздух носом и попятились назад. Боятся? Фар подошел еще ближе. Волки заскулили. Половина их споткнулись и уселись на хвосты. Но один, судя по размерам и запаху самый старший, тявкая, приблизился.

Фаргрен почти не понимал его. Если это оборотень, то ему, должно быть, не меньше пятнадцати лет, но речь у него невнятная, как у двухлетки.

– Брат.

Из всего бормотания Фар смог разобрать только это. Все остальное было сигналами-звуками о боли. А от того, что произнес другой волк помладше, у него чуть не остановилось сердце:

– Мама.

Фаргрен сам почти сел себе на хвост, вмиг забыв и о товарищах, и о том, что им нужно попасть в дольмен. Что хотят сказать ему эти несчастные? Где мама? Кто мама? Чья мама?

Но поговорить им не дали.

За спиной громко проревел древесник. Ему тут же начал вторить еще один. Резкий свист – и позади дрогнула земля от вмазавшей по ней плети.

Оборотни оскалились, готовясь атаковать. Фаргрен прыжком развернулся и увидел, как приближаются его товарищи. Оставаться на месте они больше не могли – с той стороны к дольмену шел древесник, раздирая воздух скрипом.

Волки прижали уши, показали острые клыки, лапы их напряглись. Осталось прыгнуть и…

Короткий рык Фаргрена остановил их, но только на мгновение. Фару пришлось рыкнуть еще раз. Оборотни недоуменно заскулили и завыли.

– Защищать, – просигналил ему самый старший.

В следующее мгновение земля опять содрогнулась. Где-то на востоке раздался новый треск, а потом еще и еще.

– Надо быстрее уходить внутрь, – сказала Мильхэ.

Оборотни рычали и рвали землю когтями.

– Защищать, – в исступлении хрипел старший.

– Защищать, – поддакивал ему волк у входа в дольмен.

– Зяс-сять, – пропищал совсем тоненький голосок, и Фар вздрогнул: сколько лет этой девчонке?

Снова просвистели плети – древесник не изволил ждать, пока господа наемники примут решение. Бежать было некуда, только внутрь дольмена. Но путь туда преграждали волки.

Фаргрен рявкнул, вкладывая в голос приказ, – по праву самого старшего, самого сильного. Он отчаянно надеялся, что волки послушаются: не время выяснять, кто действительно самый сильный. Да и не хотелось выяснять. Не в этот раз.

Плети впечатались в землю, выдирая из нее черные комья. Камни дольмена затряслись и заскрежетали. Волки разом обернулись.

– Мама, – проскулил один из младших оборотней.

Фаргрен рявкнул снова, приказывая не трогать своих товарищей. Потом по какому-то наитию добавил, что тоже будет защищать. Оборотни отступились. Взгляды их дружелюбными не были, но нападать на двуногих они не стали.

По знаку Фара все поспешили к дольмену. Когда на землю одновременно обрушились четыре плети, камни сильно затряслись.

– Нельзя внутрь, – крикнул Геррет останавливаясь. – Рухнет же. Надо разобраться с Тварями.

Наконец показался древесник. Он хлестнул несколькими плетями сразу: по дольмену, по земле, по волкам и двуногим. Все бросились врассыпную. Следом тут же ударили другие плети, и один из волков попал под них. Во все стороны брызнули ошметки шкуры и кровь.

Загрохотали гранаты, распуская черный дым.

– Только не слепящие, – крикнула Мильхэ, оглянувшись на волков. – Скажи им, пусть не суются в дым.

Фаргрен прорычал команду, но засомневался, что ее поймут.

«Лучше держать их подальше от всех», – подумал он и позвал оборотней за собой к древесникам, приближавшимся с южной стороны.

Пошли не все. Трое волков осталось у входа в дольмен, отказавшись оставлять свой пост.

Первый древесник прошел сквозь ядовитый дым и чуть замедлился, но рядом было уже двое других.

Близнецы отошли ближе к дольмену и принялись шпиговать Тварей параличками. Пусть действует плохо, но даст лишние секунды. Геррет смог оторвать одному древеснику нижние конечности, и тот с треском повалился на землю.

Фаргрен попытался на слух определить, сколько древесников собирается к дольмену.

Много.

Их пришлепнут за несколько вздохов, даже с учетом неожиданного подкрепления. И управлять подкреплением Фар не мог. Волки отказывались уходить от дольмена – не понимали, что надо отойти, чтобы защитить, кого бы там они ни защищали. А древесники били издалека.

«Нас же просто размажут по камням», – подумал Фаргрен, принимая отчаянное решение.

Он метнулся к товарищам, обращаясь человеком.

– Все внутрь. Укрепи стены льдом, – прорычал Фар ледяной ведьме. – Гер, поставь щит на вход. Самый сильный. Быстрее.

Они не поняли, почему так надо, но послушались.

– Что бы ни случилось, никто не должен выходить, – сказал он, глядя в глаза Мильхэ.

Всезнающая ведьма должна понять.

Когда на входе в дольмен замерцал щит, Фаргрен перекинулся и прыжком отскочил подальше. От очередного удара плетей каменные стены затряслись, но устояли.

Убедившись, что товарищи и сестра в безопасности, Фар перестал сдерживать зверя внутри, и взгляд его заволокла кроваво-красная пелена.

– Предки… – выдохнула Мильхэ, глядя, как и без того большой волк стремительно растет, превращаясь в огромное чудовище.

Черная шерсть осталась только на спине и лбу, уступив место белой. Лапы стали мощнее и толще, на суставах появились острые костяные наросты, будто огромных когтей было недостаточно. Встав на задние лапы, преобразившийся оборотень разодрал древесника так легко, будто это был маленький кролик, а не дерево.

Они смотрели во все глаза, и никто не заметил, как Ирма охнула и мешком повалилась на пол.

– Что он… такое? – прошептал Лорин.

– Гэн-аннадайр, – ответила Мильхэ тихо и медленно, еще не опомнившись от удивления. – «Великий защитник» на языке оборотней. Такие рождаются редко. И в племени не может быть больше одного одновременно.

Некоторое время они завороженно смотрели, как чудище-оборотень разрывает зубами и когтями Тварей, облепивших его со всех сторон.

– Сраный пепел, – ругнулся Геррет, – и он ходил с нами все это время? Вот этот вот…

– Он не опасен, пока не превратится. А в этой форме безумен и убивает всех, кто попадется на глаза или кого почует, кроме собственного племени. Поэтому и заставил нас спрятаться.

– Разве Фар не ар-вахану? – спросил Рейт. – Как у него может быть племя?

Странные волки-Твари тоже атаковали древесников, следуя примеру чудовища. Мильхэ посмотрела на них и…

– Предки, это… Если он принимает их за своих, то…