Нико Кнави – Отделенные (страница 58)

Вот так всегда – приходится выбирать между собственной совестью и приказами «во имя рода людского». И страх заставляет тебя делать выбор в пользу последнего. И мучиться от этого. А с тех пор как в твоей жизни появился Шэквет – тогда ему было всего шесть лет, – ты боишься и за него.

Вдруг приходит неприятная мысль: будь твой Мастер чуть откровеннее, объясни он чуть больше, то, возможно, все было бы по-другому. Хотя… как именно? Пошли бы против Ордена? Подняли сопротивление?

Но может, Орден и существует до сих пор потому, что такие, как ты и твой Мастер, слишком боятся и не доверяют никому? В одиночку притворяются. В одиночку умирают. За этот самый Орден.

– Как долго, Шэквет? – спрашиваешь ты, решившись на то, что не сделал для тебя твой Мастер.

– Я не понимаю, мастер, – говорит он, снова садясь.

– Как долго ты не читаешь должных молитв?

Юный Шэквет хлопает глазами.

– Я читаю, мастер. Честное слово.

– Конечно. Дарительница жизни, всеблагая, всеведущая, всемогущая, вселюбящая, прими благодарность слуги своего за день прошедший… И будь благословенна во имя твое и во имя рода людского. – Ты лихо сокращаешь молитву, оставляя от нее начало и конец. – Это читаешь?

По глазам Шэквета ясно: ты попал в точку. Да и как не попасть, когда раньше ты сам так делал. Сейчас ты тоже молишься, но своими словами. От сердца.

– Давно?

Мальчишка опускает взгляд.

– Чудо, что не попался, дурья голова. Поставь круг тишины, – говоришь ты, и он опять удивленно хлопает глазами. – Никогда не говори без защиты то, о чем не следует говорить, Шэквет. Будь осторожен с мастерами и магистрами.

– Мастер, какой приказ они дали?

– Убить всех.

– И мы это сделаем?

– А что нам еще остается? Там будем не только мы, Шэквет. Послали еще одного мастера с двумя учениками.

– Но разве это правильно, мастер? Ведь это все ложь? Про нечисть, про… Богиню.

– Про Богиню, может, и не ложь, – отвечаешь ты и чувствуешь, что это правильный ответ.

Верить в Богиню или нет – Шэквет должен решить сам. Ты-то веришь, но не так, как тебя учили магистры. Если они и учат чему-то, то не вере в Богиню. А вере в Орден.

– А то, что Орден благословлен ею… – Ты не договариваешь, но видишь: это не нужно, Шэквет и так понимает.

– Они лгут про скверну, да? Про то, что остроухие хотят извести род людской. Зачем нас посылают убивать людей?!

– Тихо, Шэквет, – резко говоришь ты, чувствуя воду рядом.

Ты никогда не перестаешь искать ее, делаешь это почти неосознанно, на уровне инстинктов. Сейчас ты чувствуешь рядом одного взрослого и двух детей.

– Пришли наши товарищи. – Ты смотришь на Шэквета и решаешь сделать для него еще больше.

Достаешь из мешка потрепанный дневник – твой и твоего Мастера. По глазам Шэквета тебе вдруг становится ясно, что он давно уже знает о нем, просто никогда не спрашивал, молча храня твою тайну.

– Если что-то случится со мной, заберешь его себе. Не показывай никому. И еще: ты слишком быстро делаешь вечерний обряд.

– Я понял, Мастер.

– Обычно я считаю до ста и очень медленно, – говоришь ты и поднимаешься, чтобы встретить братьев.

Часть VI. Звери и не звери

Глава 1. Зверь

Фаргрен сидел в углу рядом с Рейтом.

Мильхэ что-то делала, спокойно, без суеты и лишних движений, но по закушенной губе и хмурому взгляду было ясно – дело дрянь…

Но Фар почти не думал об умирающем товарище. Он смотрел на черноволосую девушку чуть позади эльфийки. Ирма тянула воду, чтобы Мильхэ не отвлекалась от лечения и не тратила лишних сил.

Его сестра… Он помнил ее четырехлетней малышкой, а сейчас перед ним – взрослая женщина. И так похожа на мать! Те же волосы, те же глаза, вообще все, как у матери. От отца ей достался только прямой тонкий нос. Котенок вырос очень красивым, если не считать шрамов на правой половине лица и шеи.

Фаргрен смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляд.

Ирме сейчас девятнадцать. Не будь она порченой, могла бы быть уже замужем и с детьми. И овдоветь, учитывая все происходящее. Потерять детей… Так может, даже лучше, что она одинока?

Мильхэ выругалась – у нее опять пошла кровь из носа.

– Геррет, «слезу».

– Вторая уже, – пробормотал тот, но все же достал снадобье.

И сразу же занял прежнее место.

Он и Лорин стояли между остальными членами отряда и селянами. Те буравили наемников взглядами, но держались подальше, насколько могли в тесном подземелье. Мильхэ одним своим видом удалось немного успокоить всех, но было ясно: неверное движение или слово – и быть беде. Поэтому Геррет держал щит.

В подклети находилось чуть больше двадцати человек, не считая наемников. Мужчины, несколько женщин, пара детей. И никаких ходов или лазов, как в вешкинских подземельях, кроме того, по которому Ирма притягивала воду.

– Когда у вас началось это? – спросил Геррет.

– Во втором месяце осени, – ответил все тот же здоровенный мужик. – Даже жатва еще не кончилась толком.

Несколькими минутами назад он был готов драться с Лорином и сейчас тоже стоял перед ним и Герретом, чтобы защищать своих, если придется.

– В Вешках сказали, с севера никто не приходил. Пробовали за помощью послать?

– Несколько раз. Вы от лорда Зандерата?

– От Гильдии наемников, – ответил Геррет. – Ты кто? Староста?

– Кузнец я. И это мой дом. Ирма продала мне его, – сказал он, бросив взгляд на Фаргрена, но тот не обратил внимания на его слова. – Это рогатый его так? – спросил кузнец, посмотрев на Рейта.

– Ага, жнец.

– Почему вас так мало-то?

– Нас вообще по другому поводу на север послали.

– Стой, в Вешки никто не приходил? А как же Дубки? Да там еще пара хуторов была…

– В Вешках осталась едва четверть людей, о Дубках вообще забыть можно.

Селяне заохали, зашептались. Одна из женщин заплакала.

– А другие деревни? – спросил кузнец, и голос его дрогнул.

– С основной дороги мы не сворачивали, не знаем.

– А он? – кузнец глянул на Фаргрена. – Его-то где выловили?

– Он с нами.

– Вы хоть знаете, кто он?

– Да.

Геррет решил не упоминать, что о волчьей сути товарища им стало известно чуть меньше двух недель назад. Мало ли. Может, речь не об этом.

– И все равно с этим отродьем…

Об этом.