Нико Кнави – Отделенные (страница 39)
– Не стоит так переживать. Вижу, работы успешно продвигаются. О…
Рыцарь остановился. Главная спальня, в которой он провел немало приятных часов с женой, превратилась в библиотеку. Дверь убрали, проем превратили в арку. Внутри уже стояли шкафы, на их полках еще не было книг, но, судя по всему, библиотека должна была получиться внушительной.
– Занятное решение, – пробормотал Эйсгейр.
– Это вторая по величине комната, – начал объяснять Гилрау, – мы подумали, лучше отдать ее под более практичные цели. Так легче и разумнее, чем делать из нее меньшие комнаты, а потом искать для библиотеки другое помещение.
– Понятно, – произнес рыцарь. – «Лучше бы послушал Эамонда, восьмисотлетний ты болван, – мысленно обругал он себя, – и дал им какой-нибудь новый дом в Хрустальном городе. Ну ничего, выведу всех на чистую воду – заберу особняк обратно!»
Много времени осмотр не занял – «знающие» мало что успели сделать. Среди рабочих рыцарь заметил двух знакомых ему разведчиков, перемазанных известкой.
«По крайней мере, нужные люди на месте», – удовлетворенно подумал он.
Оставив Гилрау на растерзание главе Градостроительного совета, Эйсгейр покинул особняк. И заметил знакомую фигуру.
«Что она здесь делает?» – удивился он про себя и окликнул женщину, которая торопливо шла вниз по улице:
– Магистр Нирия!
Та тотчас обернулась и присела в реверансе. Четверо вооруженных мужчин остановились чуть позади.
– Милорд!
– Не знал, что вы в Эйсстурме, – сказал рыцарь, а сам подумал: – «Разве она не видела меня? Хотела избежать встречи?»
– О, я здесь уже два дня, милорд. Воспользовалась порталом по расписанию. Простите мою невежливость, милорд, не хотела отвлекать вас от дел.
– Что привело сюда миледи? – Рыцарь улыбнулся, заметив, как черные глаза Нирии чуть распахнулись на последнем слове. – Доставка, насколько помню, только через два дня?
– Я осматриваю здания, подходящие для открытия лавки в Эйсстурме, милорд. Мне предложили места в Хрустальном городе – один в этом квартале и несколько неподалеку отсюда. А еще – в Южном городе.
– Южный город, боюсь, слишком далеко, да и вашей лавке там не место. Хрустальный, думаю, лучше подходит вашим планам.
– Да, милорд, – сказала Нирия, и на лице ее расцвела улыбка. – Благодарю за помощь.
– Уже придумали, как доставлять ингредиенты без порталов?
– Кое-какие идеи есть, хотя до идеала пока далеко.
– Что ж, миледи, и я не буду отвлекать вас от дел, – сказал рыцарь, а потом неожиданно для самого себя добавил: – Раз уж вы в Эйсстурме, не желаете ли завтра украсить своим присутствием ужин в Ледяном дворце?
Нирия немного подумала.
– Помнится, я обещала принять приглашение, если снова получу его, – все так же улыбаясь, сказала она. – Не смею отказывать, милорд. Благодарю за оказанную честь. – И опять присела в реверансе.
«Почему бы и нет? – аргументировал рыцарь самому себе спонтанный поступок. – Разбавит эту несносную компанию знатных снобов. Тем более ничего на нее парни Виркнуда не нашли. В очередной раз».
Работа над ошибками
Советник сидел и рассматривал рисунки. А ведь, можно сказать, талант…
Он раздраженно поморщился. Твари чащобные, как же все неудачно вышло! Ир… Советник оборвал себя: нельзя даже в мыслях называть ее по имени. Привыкнешь, забудешься и ляпнешь при ком-нибудь. Выкручивайся потом… Лучше звать ее просто девчонкой.
Она действительно потеряла память. И была в Темных Чащах. Может, не все эти годы – чего-то девчонка явно не договаривала. И точно не сразу пришла в Эйрад. Хозяин таверны не замечал ее за рисованием. Могла, конечно, и в комнате своей это делать, но на такое количество рисунков требуется время гораздо больше одной недели. Потерю памяти подтвердили, конечно, не рисунки, а дневник. Сложно, правда, его так назвать. «День первый. Я иллиген». Ну кто так дневники ведет? Девчонка перестала отмечать дни после двадцатого, просто писала, что вспомнила, поэтому определить, сколько дней прошло с первой записи до ее прибытия в Эйрад, невозможно. Да и помнила она все равно мало. Не вспомнила даже матери.
Но, Твари чащобные, как она столько прожила без силы короля?! Последний раз она переходила границу сто десять лет назад, при этом сейчас она такая, будто все это время провела в Лесу. Ни малейших признаков увядания!
А Советник знал, когда оно начинается. Часть своих исследований он посвятил тому, сколько эльфы могут прожить вне Леса. Глупо думать, будто Безумный король будет жить вечно. Тем более, во дворце что-то с ним происходит. А наследника нет. Надо быть готовыми, надо знать, сколько времени будет у Детей Леса, когда короля не станет.
Для этого Советник собрал группу эльфов – кто-то согласился добровольно, кто-то нет – в тайном месте за пределами Леса. Примерно через сорок пять лет умер первый из них. Сейчас в живых оставалось только двенадцать эльфов, все на последней стадии увядания: они даже не двигаются и не едят. И голода не ощущают. Просто лежат, уставившись в никуда. И не спят. Хотя, может быть, это и есть сон? Или даже смерть? Смерть сознания… Их кормили через трубки, иначе все они умерли бы за недели две без пищи, а так еще годились для других опытов.
Чем старше был эльф, тем раньше начиналось увядание. В среднем же оно наступало после шестидесяти лет без силы короля. И длилось не больше десяти лет.
Жалкие семьдесят лет останутся всему народу, если короля не станет.
Поэтому приходится вести эти исследования. И не только эти. Многие назвали бы их зверскими, жестокими, но… Да, пришлось пойти на преступления! Да, приходится красть собственных сородичей. Но что еще делать?
Поэтому девчонку изучили вдоль и поперек. Она, наверное, даже не поняла, что некоторые пытки были вовсе не пытками. Несколько раз приходилось погружать ее в последний сон, нужный для кое-каких процедур. Но девчонка оказалась вполне обычной, без каких-либо отклонений. В чем же секрет ее способности жить без короля?
Хорошо, что ее поймали до того, как она прошла границу! Иначе весь Лес бы узнал, что дочь Четвертого вернулась домой живой и невредимой после ста десяти лет отсутствия, и Советник не смог бы этим воспользоваться.
Теперь она в его руках. Она станет символом надежды для всего Светлого Леса, для всего народа. Это даже лучше, чем Арделор Валиссин, которая рожает детей из года в год, как глупая матка. Нет, девчонка тоже может рожать, это проверили в первую очередь, и она будет это делать, но не только! Она же наследует Четвертому советнику. Из-за сложных законов это место пустует вот уже почти сто лет. Все, конечно, привыкли. И сам Советник тоже привык: к новым правилам игры, к тому, что он часто в меньшинстве. Но тут появился такой шанс…
Из нее получится инструмент потрясающей силы! Осталось только ее подчинить.
Советник отложил рисунки и вздохнул. Все действительно вышло неудачно. Ее ловили как опытную наемницу черного ранга, завалившую дракона. Все страшно удивились тогда: в Эйрад послали полноценную группу захвата, а хватило всего одного генаса! Оказывается, надо было ловить напуганную потерянную девочку. Нежно, осторожно, деликатно. Якобы случайно встретить ее в Эйраде, наплести чего-нибудь, прикинуться спасителями и добрыми друзьями, и вот – беспамятное дитя уже верит всему, что нужно.
А в итоге… Она сильно напугалась, боялась говорить при первой встрече. А он-то думал, будто она не хочет говорить!
Ладно, такое никто не мог предугадать. Теперь надо подумать, как все исправить. Использовать девчонку просто как подопытную мышь нельзя. Она слишком ценна для этого. Нужно превратить ее в послушную куколку.
Советнику вспомнился ее взгляд: он иногда наблюдал за тем, что с ней делали по его приказу. Так смотрит крыса из угла – боится, дрожит от страха, но кидается при первой возможности. И девчонка кинется. Пусть памяти у нее нет, на интеллекте это не отразилось. Она умна: вон какой побег просчитала!
И она не сломается. Точнее, сломается, но не так, как надо… А Советник знал, как это происходит. Он даже мог сказать, когда пленник станет безвольным, на все согласным. Девчонка не станет. Быстрее сойдет с ума.
Советник зацепился за собственную мысль: прикинуться спасителями. А ведь после пережитых зверств девчонка должна легко довериться тем, кто ее спасет. И если все правильно разыграть… Возможно, придется устроить показательные смерти виновных, а еще лучше – и виновных, и спасителей.
Ему вспомнился один солдат, который никогда не унижал девчонку вопреки приказу. Советник усмехнулся. Многие жаловались на этот приказ. Все прекрасно знают, каких опытов требуют исследования, и согласны с ними мириться – все ради спасения Леса. Но унижать словами и говорить непристойности им не по душе… Ну не странно ли?
Солдат, о котором он вспомнил, хоть и не жаловался, приказу не следовал. Это заметила даже девчонка. Другие говорили, что на него она смотрит чаще, чем на остальных. Все в масках, но его она как-то отличает. А если именно он поможет ей сбежать и погибнет при этом? Неповинующиеся солдаты Советнику ни к чему, но бесполезно пускать их в расход – непростительное расточительство. Но если этот умрет, спасая девчонку… Она будет чувствовать вину, а это тоже можно использовать. Неплохой вариант.