Нико Кнави – Отделенные (страница 36)

– Раз есть вода на дне рва, думаю, план с водяной сетью лучше всего, – прошептал Геррет, – но потом придется использовать ледяную атаку. Иначе не получится, их слишком много.

Как и предполагала Мильхэ, богомолы докопались до водоносного слоя земли. Полчище Тварей срыло все – колодец, дома, деревья, камни. Если люди и прятались в погребах, то это их не спасло. Второй колодец рядом с домом травника оказался цел, и в его шахте не имелось ни дыр, ни странных штук.

Вода прямо во рву сильно расширяла их возможности, точнее, возможности ведьмы. Идея водяной сети, превращающейся в ледяные копья, Фаргрену нравилась. А следующая часть плана – не очень: чтобы использовать «драконью атаку», Мильхэ придется выйти на край рва. Это казалось слишком рискованным: уцелевшие Твари заметят ее. Но эльфийка сама предложила это.

– А потом? – спросила она.

– Потом либо улепетываем, либо прячемся, – ухмыльнулся Рейт.

Жизнеутверждающая философия проявлялась во всей красе или в совершенной безбашенности, или в полном идиотизме. А это почти одно и то же. Как сейчас. Но Рейт был прав – даже с «драконьей атакой» разом уничтожить весь рой не получится. Дочерние рои, с которыми они уже расправились, насчитывали несколько десятков Тварей. В этом же богомолов больше раза в два, если не в три.

– Тогда я начинаю готовить водяную сеть.

– Будем атаковать сейчас? – кажется, один только Геррет сопротивлялся влиянию жизнеутверждающей философии. – Может, завтра?

– Не стоит, – проледенила Мильхэ. – Налетит кто-нибудь, и опять все заново.

– Сил у тебя хватит? – уточнил мааген.

А, нет, Геррет просто хотел убедиться, что он не один такой. Такой жизнеутверждающий.

Глава 3. Тайное членство

Арделор Валиссин прибыла рано утром восемнадцатого дня третьего месяца.

Встречали ее все эльфы эйсстурмского посольства, сам Эйсгейр и его люди из придворных высших рангов. Перед этим рыцарь, как всегда, лично отобрал тридцать человек из своей гвардии для охраны эльфийской леди. Ни для кого другого Светлый Лес не требовал такой защиты, хотя в Эйсстурме проживало достаточно эльфов разной степени благородности.

Мало того что Арделор охраняли люди Снежной Длани, так вместе с ней каждый раз прибывал отряд из пятидесяти вооруженных до кончиков ушей солдат. На одну женщину! Благо не все они находились с ней постоянно. Но десяток высоченных бойцов, никогда не покидавших свою леди, поначалу не на шутку пугал окружающих. Они были рядом, даже когда Арделор работала. Каково это – слушать разные научные теории под звяканье отборно-острой стали? Потом, конечно, все привыкли. Но на занятиях у леди Валиссин лишний раз никто ни пикнуть, ни шелохнуться не смел. А сама она с грустной улыбкой шутила, что ей даже в туалет нельзя сходить до того, как храбрые сыны Леса не проверят там каждую пядь.

Как сначала думал Эйсгейр, это все из-за того, что дом Валиссин входит в число Виркай-тал, или Служащих домов – благородных эльфийских семей статусом чуть ниже четырех Старших домов и, естественно, королевского. Главы этих домов, титуловавшиеся виркаями, образовывали Младший совет. Но даже для Миррина, который, кстати, являлся виркаем дома Тавеллан, настолько большой охраны не требовали. Было бы понятно, если бы ее требовал только дом Валиссин. Но такое условие ставило правительство Светлого Леса, будто Арделор являлась королевской особой. «Почему ее так оберегают?» – в очередной раз думал Эйсгейр, глядя на эльфийских солдат, прибывавших из портала.

Они всегда приходили первыми, а Арделор – только после того, как глава ее охраны давал свое разрешение. И всегда вызывала вздох восхищения. После пяти десятков широкоплечих могучих солдат в доспехах прибытие утонченной женщины воспринималось чуть ли не как явление самой Богини жизни.

Вот и сейчас Эйсгейр будто услышал, как при виде эльфийской красавицы замерли сердца и отнялись языки у доброй половины зала. Человеческой половины. Эльфы, наоборот, еле слышно зашуршали, зашептались.

Внешности леди Валиссин могла позавидовать любая женщина. Дочери Леса – да и сыны тоже – в первую очередь завидовали дрекоже: девять идеально симметричных гребней, да еще и угольно-черного цвета. При всей своей твердости они выглядели нежными, будто мягкими. По мнению многих людей, дрекожа делала облик эльфов грубоватым, несколько диким, но сказать такое об Арделор ни у кого язык бы не повернулся. Человеческие женщины же завидовали обычной коже, белой и гладкой. И конечно, тонкой фигуре. А какие пересуды вызывали наряды леди Валиссин! От них колыхался весь высший свет и в Эйсстурме, и там, куда доходили слухи. Причем Арделор старалась – это Эйсгейру поведал Миррин – не слишком смущать род людской.

В этот раз на ней была теплая бархатная накидка, подбитая светлым мехом, и сиреневое платье из нескольких слоев тонкого шелка. На юбке под полупрозрачным верхним слоем красовались изящные гирлянды из крохотных белых цветочков. И скорее всего – из настоящих! Из чего были сделаны изящные сапожки, рыцарь не мог и предположить, но мог поклясться – через месяц-два похожей обувкой будут хвастаться все красавицы Эйсстурма. Если, конечно, решатся надеть такое короткое – чуть ниже колен – платье.

Арделор нежной бабочкой спорхнула с портального пьедестала. Среднего роста по эльфийским меркам, она была почти на голову выше рыцаря. Но при этом оставалась ниже посла Тавеллана. Внешне бабочка очень ему подходила. Когда-то Миррин был страстно влюблен в нее, и отец еле-еле уговорил его получше присмотреться к черноволосой красавице. После присматриваний любовь куда-то исчезла.

– Пусть Сердце Леса укроет тебя, сын моего народа, – сказала Арделор по-эльфийски, обращаясь к Миррину. – Рин, рада встрече.

Эйсгейр посмеялся про себя, бросив взгляд на друга. От приветственных слов тот на мгновение прищурился: он терпеть не мог, когда его называли неполным именем, имея на этот счет довольно забавное, на взгляд рыцаря, мнение.

– Пусть жена в постели так меня называет, – объяснил однажды Миррин после обильного возлияния. – Какой Твари я должен принимать это от посторонних?!

Так что Арделор, не успев еще толком прибыть в Эйсстурм, умудрилась позлить посла. Оставалось лишь гадать: нарочно или нет.

– Ваше высочество, – приветствовала она рыцаря, приседая в реверансе по человеческому обычаю.

После необходимых формальностей и любезностей гостей проводили до выхода из дворца. Глядя, как охрана Арделор проверяет повозки и лошадей, которые должны были доставить леди Валиссин, ее слуг и восемьдесят солдат в Северную академию, Эйсгейр терпеливо ждал: правила этикета не позволяли уйти. Знаки дома Валиссин на эльфийских доспехах – пятиконечные листья, похожие на кленовые, – внезапно напомнили рыцарю о другом доме Светлого Леса. И о другой женщине: И́рдис Нáлидаар, дочери Четвертого советника.

С ней Эйсгейр познакомился здесь, в Эйсстурме. Будучи иллигеном, Ирдис захотела учиться в Северной академии, и ей тоже организовали проход через портал. Правда, всего один раз – когда она должна была прибыть впервые.

Все тогда долго ждали высокородную леди, уже даже хотели идти на ту сторону и выяснять, почему ее нет, но появился сам Четвертый советник. Со смущенной улыбкой он сообщил, что леди изволила отправиться в Эйсстурм обычным путем. Ее записку передала одна из служанок прямо перед открытием портала. Эйсстурмские эльфы предложили связаться с посольством в Эвенрате, найти Ирдис и организовать должный эскорт. Но Четвертый советник отказался и попросил принять вещи дочери, которые она не взяла с собой. Больше для нее таких встреч не устраивали – Ирдис предпочитала путешествовать сама.

Миррин, работавший в то время преподавателем в Северной академии, успел намучиться со взбалмошной «девчонкой» семидесяти семи лет от роду. А перед самым окончанием учебы она, к удивлению даже отца, записалась в Гильдию наемников и покинула Эйсстурм. И Эйсгейр знал почему.

«Можно спросить об Ирдис! – осенило его. – Как я раньше не додумался! О членах Старшего совета Миррин напрямую не скажет, но… Начну с нее, перейду на других. Может, сумею понять еще что-то…»

Рыцарь покосился на друга – тот стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, – и будто невзначай спросил:

– Помнишь, как все ждали Ирдис Налидаар? – Эйсгейр улыбнулся. – Самому Четвертому пришлось извиняться за нее! Или тогда тебя там не было?

– Был, – коротко ответил Миррин, глядя, как повозка Арделор, сопровождаемая всадниками, удаляется от дворца.

Затем он пристально посмотрел на Эйсгейра и поставил круг тишины:

– Прости, у меня сейчас нет ни настроения, ни времени вспоминать о мертвых, – сказал он и ушел.

А рыцарь так и остался стоять, потрясенный и оглушенный этой фразой…

Вот, значит, кого не хватает в эльфийском Старшем совете – Четвертого советника. Миррин не стал бы ставить круг тишины, если бы речь шла не о важных для Светлого Леса мертвых. Но не это ошеломило рыцаря.

«Мертвых» – значит, Ирдис тоже мертва? Ее Эйсгейр знал достаточно близко. Всегда думал, что они еще увидятся. Да, с последней встречи прошло столько времени, но… Океан-отец…

– Милорд, – услышал рыцарь голос Эамонда и опомнился: действительно, не время вспоминать мертвых, когда нужно решать дела живых.