Нико Кнави – Отделенные (страница 28)

Значит, богомолы будут оглушены или, как утверждала неправильная ледяная ведьма, сбиты с толку. Поэтому несколько секунд после этого Твари не смогут быстро двигаться и Геррет сожжет их драконьей атакой. Жуки, спасшиеся от огня, станут задачей близнецов. А те, кто все-таки сумеет добраться до отряда, предназначались Фаргрену. Он не сомневался: таких будет достаточно. С ними ему должна помочь Мильхэ, но прежде всего на ней лежала защита. Причинять боль богомолам во рву у нее не получится – после «драконьей атаки» там не останется ни капли влаги. В самом конце предполагалось уйти в рощу поблизости, чтобы богомолам было труднее нападать с воздуха.

Отряд подобрался к цели поближе. Геррет поставил щит, через несколько мгновений раздалась команда Мильхэ, и коротышка, отойдя чуть в сторону, кинул «драконью атаку». Твари затрепыхались, зашевелили чудовищными лапами, маленький огонек Геррета ударил в генасский снаряд… И волна огня пошла по рву, выжигая все на своем пути.

«Драконья атака» поражала мощью – на мгновение все даже забыли, что должны делать.

Фаргрен кинул взгляд на Геррета и застыл от удивления – на его вечно хмуром лице играла безумная улыбка. Такими же безумными были глаза. В них отражалось бушующее пламя.

От огня отделилась огромная плеть и потянулась к маагену, постепенно утолщаясь и сворачиваясь в кольцо.

– Твари чащобные! – выругался Рейт. – Лорин!

Но тот сам уже спешил ближе к Мильхэ и Фаргрену. Вихрь огня угрожающе завивался вокруг Геррета, который, казалось, не стоял, а парил среди языков пламени.

– Щит! – прокричал Рейт: пламя ревело, заглушая все.

В следующее мгновение вихрь Геррета разорвался, и огонь понесся во все стороны. Мильхэ охнула, когда их накрыл раскаленный поток. Лорин глянул на нее и заставил всех прижаться друг к другу. Купол вокруг тут же уменьшился – такой проще держать.

– Башню снесло тупице! – зло выдавил Рейт, оглядываясь на Геррета, но в огненном урагане ничего нельзя было увидеть.

С обезумевшими генасами Фаргрен не сталкивался. Но, как и все, знал – любой генас мог полностью утратить контроль над собой вблизи больших источников силы. Ощущение невероятной мощи ударяло в голову и сносило ее напрочь. Опытные генасы справлялись с этим. Но ведь и Геррет не новичок! Почему он потерял рассудок?

– Сколько он будет бушевать? – спросил Фар, глядя на Мильхэ, закусившую губу.

– Пока действует атака, – ответил Рейт, тоже не спуская глаз с эльфийки. – Может, на несколько секунд дольше.

Ледяная ведьма всхлипывая таяла от безумного огня. Воздух внутри купола начал нагреваться – щит становился слабее. Выстоит ли он против Геррета, да еще и усиленного «драконьей атакой»?

– Дерьмо жнецовье! – выругался Лорин: у Мильхэ носом пошла кровь.

Капли не падали на землю, а взлетали, растворяясь в мерцающем куполе. Ледяная ведьма уже не всхлипывала, а почти выла.

– Доставайте мешки и одеяла, – сказал Фар. – Ляжем, укроемся ими, хоть пару секунд выиграем, если щита не хватит.

Они распластались на земле. Фаргрен помог лечь Мильхэ и следил за ней, чтобы укрыть сразу, как исчезнет щит.

И щит исчез.

Глава 5. Теоретические беседы

– Пригласите господина Миррина Тавéллана ко мне, пожалуйста, – сказал Эйсгейр стоявшему у дверей слуге и подчеркнул: – Настоятельно пригласите.

Рыцарю не удалось увидеть посла ни в день его возвращения, ни на следующий, ни даже на третий… Видимо, за время отсутствия Миррина дел накапало океан и маленькая лужа: он задержался в Светлом Лесу почти на две недели – должен был вернуться в восемнадцатый день второго месяца, а оказался в Эйсстурме только в четвертый день третьего.

Миррин долго не появлялся, и Эйсгейр уже начал сердиться. Он не стал тревожить посла по возвращении, понимая его занятость, но, в конце-то концов – за пять дней можно было вспомнить если не о правителе Северных земель, то о друге?

Когда колокола пробили вечерний обход, в трапезную вошел слишком высокий для человека мужчина.

Как знал Эйсгейр, среди эльфов Миррин не слыл красавцем: гребни дрекожи у него были грубыми, несимметричными и будто иссеченными. Хотя их угольно-черный цвет – как и у волос – считался привлекательным, особенно в сочетании с бледной кожей. Миррин же носил еще и белую одежду.

Он ходил в трауре уже не первый год. Какая-то мутная история произошла с его братом, который служил хранителем портала и был убит. Тогда Миррин поклялся, что не снимет белых одежд, пока не узнает все и не призовет к ответу всех причастных. Прошло уже восемь лет, а он ни разу не надел даже цветов дома Тавеллан. Даже родовые эмблемы на одежде – колосья и листья, напоминавшие китовые хвосты, – были вышиты серебристо-белой нитью.

– Я возился с бумагами, – коротко объяснился Миррин. – Что хотел?

Он, как всегда, безошибочно определил форму обращения. Эйсгейр иногда думал, будто это умение досталось Миррину по наследству – раньше в Эйсстурме послом Светлого Леса служил отец Миррина, Ти́рдалл Тавеллан. Тот тоже всегда верно угадывал, когда нужно обратиться, как подобает к великому лорду, а когда – как к другу. Сто пять лет назад, уехав на главный эльфийский праздник Лат-а-лландер, Тирдалл так и не вернулся. Через несколько месяцев послом в Ледяном дворце стал его сын, который ограничился сухим коротким объяснением: «Погиб». Как? Когда? При каких обстоятельствах? Эйсгейру не сообщили.

Но обиды рыцарь не таил: в обычаях эльфов скрывать важное о Светлом Лесе. Значит, смерть Тирдалла Тавеллана оказалась связана с делами государственной значимости. Иначе Миррин, который не понаслышке знал о дружбе отца с великим лордом Северных земель, все бы рассказал.

Эйсгейр не раз размышлял, что же случилось тогда в Светлом Лесу. Ведь и другие короли – тогда еще короли – тоже столкнулись с подобным. Все посольства уехали в Светлый Лес на праздник, и несколько месяцев от них не было никаких известий. А потом как минимум половину послов заменили. Еще в трех случаях, кроме Тирдалла, причиной стала внезапная смерть, а в остальных даже никаких разъяснений не дали. «Так надо», и все.

– Садись, Миррин, – кивнул другу рыцарь, – поужинай со мной.

Высокий и стройный, словно береза, сын Леса прошел к столу. По пути он успел легонько шлепнуть водяным щупальцем Ярла Мурмярла, без которого не обходилась ни одна трапеза во дворце. Белоснежная шерсть сразу же намокла, и кот, обиженно засопев, начал приводить себя в порядок.

Эйсгейр усмехнулся. При виде пушистого ярла полномочный посол благороднейших эльфийских кровей шестисот лет от роду превращался в пятилетнего проказника. Судя по всему, Миррин был в отличном настроении. Поняв это, рыцарь вздохнул – сейчас он будет это самое настроение портить.

– До меня дошли слухи, будто король безумен, – как бы невзначай бросил Эйсгейр посреди разговора и еды и поставил круг тишины.

Рыцарь не стал говорить, какой именно король, желая увидеть реакцию Миррина.

Тот поперхнулся. На лице его мелькнули тревога и удивление, но он быстро справился с ними, притворившись, что вытирает рот салфеткой.

«Океан-отец, неужели правда?» – подумал рыцарь, сам чуть не поперхнувшись.

– Сегодняшнее жаркое великолепно, передай твоему повару, – сказал Миррин и продолжил орудовать вилкой как ни в чем не бывало. – Какой король?

– Который правит Лесом, – ответил Эйсгейр, чуть помедлив.

Миррин застыл, глаза его сузились. Рыцарь смотрел на посла. Тот молчал, но глядел куда-то в сторону его пушистости.

– Кракен сожри твои уши, Миррин! Мне ты можешь сказать?!

– О чем?

Рыцарь фыркнул. Ох уж эта эльфийская скрытность!

– Ми́лихэн безумен?

Вместо ответа Ми́ррин начал ставить круг тишины, хотя точно знал: Эйсгейр это уже сделал. Посол не обошел вниманием даже самую маленькую вилочку. Цыпленок – и тот удостоился защиты. Рыцарь терпеливо ждал, думая, что круг тишины у Миррина никогда не бывает кругом. И даже сферой.

– Допустим, я отвечу утвердительно, – сказал, наконец, посол. – И что же теоретически это нам дает?

Эйсгейр закатил глаза. На его памяти Миррин всегда говорил о делах Леса «теоретически». Как и его отец.

– Допустим, я слышал, как некие люди говорили об убийстве эльфийского короля, – ответил рыцарь и, помолчав, добавил: – Теоретически.

Миррин не отвечал и, кажется, совсем забыл о еде.

– Кракен тебя сожри… Можем мы поговорить не теоретически? Я сам слышал это. Некто утверждает, будто король Светлого Леса безумен. Они говорили, что имеют доступ во дворец и у них есть шпионы в Лесу.

– Те, кто говорили, или те, о ком говорили? – уточнил Миррин.

– Те, о ком говорили.

– А кто говорил?

– Я не видел лиц, – ответил Эйсгейр, и совесть в нем всплеснулась.

Но он заранее решил не упоминать о герцоге Мирара. Эльфы вполне могли устроить закулисную резню и устранить всех хоть на каплю причастных. Даже тех, кто просто мимо проходил. А Эйсгейру меньше всего хотелось, чтобы все эти люди умерли прежде, чем ему удастся узнать хоть что-нибудь. К тому же он действительно не видел лиц.

– То есть ты слышал, как некие люди во дворце людского короля говорили о том, будто кто-то хочет убить эльфийского короля, располагает шпионами в Лесу и может проникнуть во дворец в Тал-Гилас. Я правильно понял?

Рыцарь кивнул. Миррин в задумчивости откинулся на спинку резного стула, взяв в руки бокал с вином. Внезапно спокойствие оставило его. Посол выругался.