Нико Кнави – Отделенные (страница 113)
Решать и выяснять предстояло многое. Что это за пирамидки, привлекающие Тварей? Откуда эти изуродованные оборотни? Геррет сказал, где-то к северу от дольмена, должно быть, что-то прячут. К такому выводу пришел он и его товарищи. И что же там спрятали? Эльфийские полукровки, дети-генасы, загадочная наемница, которая ускользнула от переноса Одрин… Вопросы накрыли волной и затопили все вокруг.
Но все это не сейчас. Первостепенной задачей была куда-то испарившаяся едкая вода. Стража, разведчики, люди Малкира рыскали по городу в поисках ее и гремучей соли. И не находили.
В первую очередь снова обыскали дома «знающих». Ничего. Обыскали аптеки и лавки. Пусто. Перевернули Северную академию вверх дном в очередной раз. Не нашли даже самой завалящей склянки. То есть, конечно, нашли, но такие смехотворные запасы, что их можно было в расчет не брать: не хватило бы даже на подрыв Ледяного дворца. Но по бумагам соли привезли в город до ужаса много. И она тоже неизвестно где.
Виркнуд вел допросы лично, не скупясь на запугивание и угрозы. Бóльшая часть «знающих» ничего не знала. Да, они согласились помогать, да, принимали грузы, многие по несколько раз, но даже не имели понятия, что внутри. И уж точно не знали, для чего все это. Просто принимали посылки, а потом за ними приходили какие-то люди.
Когда обнаружилось, что соль отдавали тем, кто показывал медальон – белый цветок на красном поле, – стало ясно: это были не люди, а полукровки. Эльфийские полукровки. Как те, кто чуть не уничтожили отряд наемников, посланных к дольмену. Как те, которых доставила Одрин и которые умерли страшной смертью от какого-то яда. Как дети, которые сейчас находились в одном из поместий за городом, и никто не знал, что с ними делать.
Все это поднимало волну таких вопросов, за которые и Миррин уже был готов рвать всем глотки. Если Ордену жизни нужны эла-виал и эльфийки, как говорил Малкир, то не солнцелобые ли вырастили этих полукровок? Но как, если почти у всех дочерей Леса эла-виал мертвы?
Но и это сейчас не главное. Главное – соль. И то, что едкую воду вообще никто из «знающих» в глаза не видел.
Сигсон переворошил бумаги за последние три года – за это время даже суммарно не ввозили едкой воды в таких количествах.
Миррину Эйсгейр приказал возвращать эльфов и все посольство в Светлый Лес. Отправил человека в Алинас сказать Арнау, что с приездом его семьи придется подождать. Наведался к Нирии и попросил ее покинуть Эйсстурм как можно скорее.
Но куда деть целый город, самый большой на всем Иалоне?
Рыцарь усилием воли заставлял себя читать донесения разведчиков. Все до единого, потому что Виркнуд занимался поисками и допросами и не мог выполнять свои обычные обязанности. К делу привлекли даже оборотня из наемников, которые ходили к дольмену. Искали уже не просто места хранения гремучей соли и едкой воды, а то, где ее могли заложить. Проверяли главные здания города. Начали, конечно, с Ледяного дворца. Ферагены углубились в утес на три человеческих роста, но ничего не нашли, и в конце концов рыцарь приказал им проверять другие места.
В его сердце волной вздымался страх. Не за себя – убить рыцаря за восемьсот с лишним лет не смог никто, хотя в первом ранге он пробыл всего двести. А вот лишить жизни людей, служащих ему, – легко. И мирное население…
– Милорд! – примчался начальник городской стражи, весь взмыленный и взбудораженный. – Под Главными Палатами нашли соль!
– Океан-отец, направили уже туда ферагенов?
– Да, милорд, но говорят, там соли много, дня два-три придется вытаскивать, и она уже с едкой водой смешана.
Эйсгейр тут же перелился к Главным Палатам. Да, теперь больше никаких следов не найти, но к кракену эти следы – в палатах море людей, которые сами себя не спасут.
Когда генасы подробно описали ему, что, где и как, рыцарь поставил мощный щит, какой ни смог бы снять никто, кроме него самого.
«Милорд, – Ротьоф ворвался в мысли Эйсгейра, когда он переносил людей из Палат в безопасное место, – господин Виркнуд говорит, под особняком наместника заложена соль».
«Скажи ему, пусть выводят оттуда всех. И пусть обыщут там все!» – приказал рыцарь и тут же понял, что им не хватит ферагенов: этих генасов всегда было меньше других.
«Одрин, – позвал Эйсгейр, – давай к ярлу Айсена, возьми у него генасов и побольше!»
Утреда он отправил с приказами к Северному Кольцу.
К концу дня обнаружилось еще несколько мест с заложенной гремучкой. Рыцарь не знал, ужасаться ему – там было столько соли, что при взрыве разнесло бы все в радиусе нескольких кварталов, или радоваться – дело сдвинулось с мертвой точки, и хоть что-то они да нашли. Но все равно этого было мало. В город привезли гораздо больше.
Эйсгейр уже и не помнил, когда еще так носился по городу. По большей части он служил тягловой лошадью и порталом, и там, где понадобились бы несколько суток работы и море людей, они справились за полдня.
После, уставший, он вернулся во дворец. Но и там отдыхать не пришлось – ждали донесения. Когда рыцарь разобрался с ними, ему сообщили, что с особняком Общества Знающих уже закончили: изучили от и до, собрали множество бумаг и мутных писем, требовавших подробного рассмотрения.
Эйсгейр перелился туда, хоть и ужасно устал. Он всегда так делал, когда его люди заканчивали важную работу: приходил отдельно ото всех, чтобы подвести, так сказать, итоги.
От любимого гнездышка Эльвейг не осталось и следа. Только пустые комнаты, холодные стены и мусор, который посчитали бесполезным.
«И зачем я сюда пришел?» – со вздохом подумал Эйсгейр и хотел уже перелиться обратно во дворец.
Но не перелился. Взгляд рыцаря зацепился за желтое пятнышко в углу комнаты, которая раньше была его с Эльвейг спальней.
Это оказалась маленькая крышечка. Такие делали для женских флаконов под духи и кремы. Эйсгейр подумал, будто где-то уже видел похожие. Рыцарь положил находку в карман и устало потер глаза. С этим дурдомом ему опять не удавалось нормально поспать, а следовало бы: уже и голова думать отказывается. Хотя кое-что, связанное с орками, Эйсгейр предпринял. Хоть что-то. Ладно, он попробует отдохнуть, а если не получится, то снова займется делами.
Эйсгейр спал. Ему с трудом это удалось, он метался целый час, но в конце концов все же погрузился в сон.
Ему снился кракен. Когда-то давно, еще даже не будучи рыцарем воды, он охотился на них. Но умные, по-своему красивые животные покорили его, и он отказался от убийства. Кракен играл с огромной желтой крышечкой от женского флакончика, перекидывая ее между щупальцами. Что же это за крышечка…
Внезапный грохот вырвал его из тяжелого забытья. Не успев толком проснуться, Эйсгейр увидел, как на него падает потолок собственной спальни. Он прикрылся льдом и почувствовал, что весь дворец пришел в движение. Снежный вихрь перенес его в сад, но рыцарь не нашел земли там, где она всегда была, и перелился в залив.
На его глазах Ледяной дворец, а вместе с ним и весь Мраморный утес, пятая часть Эйсстурма, с оглушающим рокотом рушились в море. Эйсгейр попытался удержать на месте хоть что-то… И не смог. Огромная сила куда больше его собственной рвала на части камни, на которых века назад рыцарь возвел свой дворец.
Где-то еще гремели взрывы. Незыблемый Мраморный утес крошился в темную пучину, будто мел. Хрустальная башня со звоном обратилась в битое стекло. Ее колокола падали в море. Сталкиваясь между собой и с обломками стен, они гулко гудели, отбивая запоздалый набат.
Сам рыцарь еще не видел этого. Он переносил тех, кого мог, на безопасную песчаную отмель рядом. Но рыцарь первого ранга плохо чувствовал крохотные источники влаги, какими были люди. А потом он ощутил воду. И очень хорошо.
Взрыв создал гигантский заплеск. Обнажилось даже дно, куда сыпался Верхний город. Разъяренная вода волной в несколько человеческих ростов торопилась обратно. Она сметет все…
Эйсгейр кинулся в море и застыл, призывая всю свою мощь. Сейчас она действительно нужна ему вся. Вся без остатка. От напряжения на его висках запульсировали жилки, на руках вздулись вены. Рыцарь давным-давно позабыл, что вода может быть такой яростной, такой непослушной. Она напирала на него, сопротивлялась, давила, грозя уничтожить восставшего против нее крошечного безумца.
Но безумец не сдавался. Мгновение – и волна остановилась, два, три – и темные воды начали отступать.
Эйсгейр Снежная Длань, рыцарь воды первого ранга, подвинул океан.
Он понимал, что этого мало. Его мало. Даже он не сможет удержать растревоженное море вот так. Нужно другое. И рыцарь начал возводить ледяную стену, отделяя море от города. Отделяя себя.
Вдруг он почувствовал, что стало на каплю легче.
– Одрин!
Штормовая Одрин влетела в толщу воды по правую руку от него и направила его силу как надо, добавив свою. Лед там, где она находилась, покрылся инеистым узором.
Через миг стало еще чуть легче.
– Утред!
Ласковый Утред продолжил стену слева, отдавая всего себя морю. Лед вокруг него потемнел сине-зелеными разводами.
По обе стороны от Эйсгейра Дети Океана вставали в стену льда. Она росла, не давая воде разрушить порт, доки, затопить жилые районы ниже Мраморного утеса.
Но Эйсстурм захлебывался криками. На месте Ледяного дворца, Мраморного утеса и Верхнего города было… ничто. Люди еще этого не увидели и не поняли. Не видели они и внушающей страх ледяной стены перед уже несуществующим утесом.