Нико Кнави – Отделенные (страница 112)
Коротышка пришел навестить всех на второй день как отряд перенесли в Эйсстурм.
Сейчас Фаргрен и Геррет сидели напротив палат близнецов и Араны. Писклявку положили к матери. По просьбе Геррета и приказу Эйсгейра им предоставили лучших целителей. Впрочем, лучшие целители сами были не прочь заниматься ими. Такое они видели впервые: оборотня, превращенного в Тварь, и оборотня, превращенного в нечто, существующее без крови.
Лечить Арану собирались, взяв за основу идею, описанную в бумажке, которую им отдал Фар. И у лучших целителей было много вопросов к автору этого гениального трактата, написанного на коленке за минуту, но автор пожелал остаться неизвестным. Вопросы касались и Рейта с Лорином. Все, что с ними сделала Мильхэ, не поддавалось простому объяснению.
Лорин действительно оказался живее брата – пришел в себя раньше, попытался встать, но ему запретили двигаться и даже держали на снотворных, решив, что так кровь быстрее заменится. Или, скорее, что так неугомонный больной точно не навредит сам себе.
Фар и Геррет увидели, как Ирма тонкими пальчиками сжала ладонь Рейта.
– Фар, матерью прошу, не мешай им.
– Сколько ему лет, Гер?
– Двадцать семь или двадцать девять. Я точно не помню.
– Хочешь сказать, он ее старше или на восемь, или на десять лет?
– Если им будет неважно, то какая разница?
Фаргрен не ответил. Факт, что Ирме понравился безбашенный блондин, его удивил. Но разве он может чему-то мешать? Право быть братом в полном смысле этого слова он потерял много лет назад, став ар-вахану. Но если котенок будет плакать, он просто голову Рейту оторвет и все.
– Знаешь, почему он такой безбашенный? – тихо спросил Геррет и продолжил, не дожидаясь ответа: – Даже Лорин не такой, он Рейту в основном мозги на место и вкручивает. – Геррет помолчал. – У него была жена и ребенок. Погибли. Ночной грабитель. Рейт, наверное, сам себя убил бы, если бы Лорин не уговорил его пойти в Гильдию наемников зарабатывать младшей сестре на Королевскую академию. Она у них аироген. Они накопили денег на полный срок обучения контракт назад. Так что… Может, в твоей сестре он снова найдет счастье? Сраный пепел, Фар, пусть попытаются.
– А если он ей сердце разобьет?
– Думаешь, можно уберечь от разбитого сердца?
Фаргрен молчал, глядя, как сестра оправляет одеяло на постели Рейта.
Сейчас Ирма отлучалась из палат только по нужде. Она ухаживала и за близнецами, и за Араной с писклявкой.
Последнее казалось Фару невозможным. Дочь женщины, которую он убил, ухаживала за женщиной, которая его родила. Самого Фаргрена девушка все еще сторонилась, но ненавидящий взгляд куда-то исчез.
– Что сказал лорд Эйсгейр о наших находках? – спросил Фар, решив сменить тему.
– Он будет разбираться. Тут такое творится. И то же Общество Знающих пригорело к этому. Только сначала одну проблему решат. Не опоздать бы.
Об этой проблеме Фаргрен слышал вполуха. Искали, вроде как, едкую воду и гремучую соль. Он подумал, что сможет быть полезным. Едкая вода не пахнет, но соль… А здесь о его родных позаботятся.
– Слушай, Гер, может, смогу помочь?
– Думаю… – Коротышка задумчиво посмотрел на него. – Думаю, да. Пошли!
Фаргрен встал и хотел было идти за Герретом, но взгляд его упал на Ирму.
Та пришла от близнецов в палату к Аране. Что-то ей сказала, проверила целительские трубки, поправила кровать, улыбнулась писклявке, хотя та вряд ли что-то понимала и вообще рычала на всех.
У Фара в горле вспух ком. Он медленно сделал два шага к сестре, а потом не выдержал и бросился перед ней на колени. Обнял ее ноги. Ирма тихо ойкнула. И провела рукой по его волосам.
Уже идя вслед за Герретом, Фаргрен подумал, что у него полжизни не было родных. А вот теперь есть.
Глава 9. Рыцарь первого ранга
Эйсгейр плохо спал. Да и как можно спокойно спать, если даже Ортхирский Мясник сказал: дело дрянь! Малкир, конечно, добавил сразу, что лучше подождать полного перевода, но…
Рыцарю казалось, будто весь Эйсстурм превратился в гору гремучей соли, политой едкой водой. Осталось ткнуть факелом. И ведь не только факелами можно тыкать во взрывчатку! Жаль, все источники огня в Эйсстурме не изъять.
Под утро рыцарь оставил жалкие попытки уснуть и вернулся в кабинет. Не высидев там и минуты, он перелился в архив. Вчера главному архивариусу наказали работать перво-наперво с записями, в которых имелась «жгучая вода». Рыцарь попросил известить, как только все будет готово или станет ясно, о чем речь. Хелгар пока еще никого не присылал.
В архиве было тихо. Слишком рано для писцов. И темно. Сердце рыцаря утекло в пятки. Хелгар не мог уйти, не закончив работы, а если закончил, то сказал бы…
Кулаки Эйсгейра покрылись снегом, рукава заледенели. Стражники, которые несли караул снаружи, выпучив глаза, смотрели, как холодная стена окружает Ледяной дворец. Теперь никто не уйдет. Но тяжелое предчувствие подсказывало рыцарю, что уже поздно. Поздно для Хелгара.
Главный архивариус нашелся в своем кабинете. Старик сидел за столом и будто дремал. А на полу под ним стыла лужа крови.
– И почему я никогда не ставил стражу у дверей архива? – с горечью прошептал рыцарь, проводя рукой по седой голове верного Хелгара.
А верным он был. Еще каким. И умным. Обыск показал: и записи разведчика, которые рыцарь отдал архивариусу, и перевод исчезли. Остались лишь чистые листы на столе. Но Хелгар, зная о важности дела, решил по-своему подстраховаться: писал, сильно давя пером на бумагу, подкладывая под каждый лист еще один.
Это заметил Виркнуд. И когда бумагу, лежавшую на столе Хелгара, обработали мелкой сажей, выяснилось, что архивариус перевел если не все, то самое важное.
Эйсгейр был готов рвать и морозить. Если верить переводу – а причин не верить не имелось, – выходило, что едкая вода уже в Эйсстурме. И для Эйсстурма!
Зачем «знающим» понадобилась здесь собственная ложа, если с самого начала планировалось устроить хаос и беспредел? Соль начали привозить до того, как общество пришло с прошением к Эйсгейру. Видимо, у «знающих» имелись далекоидущие планы, которые не ограничивались взрывами и устранением самых важных лиц Севера. С этим согласился и Виркнуд, и Эамонд.
Еще рыцаря мучил вопрос: кто в его дворце – враг? Кто убил Хелгара? Шпиона из архива раскололи – он работал на Зандерат. Тунор, как оказалось, соблазнил его медом всеобщего признания и, конечно, деньгами. Эйсгейр отправил хорьку весточку с просьбой больше так не делать, раз уж у них, так сказать, союз, и подкрепил просьбу намеком на то, что от этого зависит, получит ли Тунор желаемое в виде Озерного края.
Но у шпиона хорька не было причин убивать Хелгара. Да и как мог он это сделать, находясь в холодушке под присмотром рыцарей воды?
Крысы и змеи теперь чудились всюду.
Эйсгейр поступил по-простому: вышвырнул из дворца всех. Почти. Нет, не вышвырнул, конечно, просто закрыл дворец на время следствия, разрешив пускать только самых приближенных лиц. Через мощную и высокую ледяную стену теперь не проник бы никто. У такого решения был один недостаток: поваров и кухонную челядь тоже не пускали. Впрочем, дворецкий быстро придумал, как кормить господ, и развернул походную кухню в парке рядом.
– Милорд.
– Да, Эамонд.
Эйсгейр только что перелился в свой кабинет – прятал драгоценные словари Эльвейг, решив, что они еще пригодятся.
– У Ормунда проблемы.
«Океан-отец, мы идем ко дну», – мысленно простонал рыцарь.
– Некоторые ярлы недовольны им и требуют вас, милорд. Или меня. Но, мне кажется, лучше бы вы их приструнили. Я видел решения Ормунда. Все прекрасно. Но люди недовольны тем, что они не ваши и не мои.
– Понял, Эамонд. Пойду прямо сейчас.
Вихрем он перенесся в особняк Ормунда, который после закрытия Ледяного дворца стал местом приема благородных и не очень просителей. Те малость струхнули, увидев так внезапно заявившегося владыку Северных земель. Ормунд удивился.
– Милорд?
– Что у тебя тут? – Эйсгейр взял со стола указ, лежавший перед сыном наместника. – Чье дело?
– Ярлов из Нивельйорда. Делят землю между притоками Исельвы.
Рыцарь помнил об этом споре. Возникал он чуть ли не каждые пятьдесят лет. Не то чтобы этот клочок земли был большим и плодородным, но спорить из-за него ярлам почему-то нравилось, а разбивать один кусок на два они не хотели. Ормунд сделал право владения переходящим между кланами по числу лет или урожаев. Решение Эйсгейру понравилось.
«Утоплю я эту землю, если опять явятся», – подумал он и посмотрел на просителей.
Нашел взглядом тех самых ярлов.
– Чем вам не нравятся решения моего сына?
От сурового тона все будто сделались чуть ниже, чем были.
– Я поставил его решать вопросы. Его решения – мои решения. Против меня восстаете?
Рыцарю вспомнилось: когда Эамонд стал наместником, у него возникли похожие трудности. Эйсгейр махнул указом.
– Решение окончательное. Как и все остальные, которые примет мой сын.
Толпа вскинулась волной вопросов, как только рыцарь замолчал. А Эйсгейру нужно было срочно уединиться: связной голем требовал внимания, поэтому он попросту рявкнул на непокорных ярлов и повторил, что все решает Ормунд.
– Океан-отец, еле отделаешься от этих… – пробормотал рыцарь, перелившись во дворец, – Говори, – приказал он голему.
Волна проблем грозила снести Эйсстурм до основания, а его создателя вместе с ним. Уж чего-чего, а причастности Общества Знающих и Ордена Жизни к странному вторжению Темных Чащ он не ожидал совсем.