Нико Кнави – Отделенные (страница 105)

Так или иначе, теперь они сидели взаперти, в центральной камере с Араной, куда перетащили и близнецов с писклявкой.

– Что такое замыкание силы? – спросил Фар, стараясь хоть как-то отвлечься от… Всего.

– Это прием, который позволяет отпустить, например, лед и не тратить сил на контроль. Не просто оставить, иначе лед будет таять или кто-то другой сможет управлять им, а… Короче, сделать так, чтобы сила работала как бы сама по себе. Сложный прием. Даже у меня не всегда получается.

Геррет позволил втянуть себя в разговор, чтобы тоже отвлечься от всего.

– Она такие вещи вытворяет… – пробормотал он, очевидно, имея в виду Мильхэ.

– Что она сделала с теми людьми? Как остановила?

– Да не знаю я! Правда, слышал еще в академии, будто иллигены могут брать под контроль чужое тело, используя воду в нем. Вроде того, как целители-иллигены управляют кровью. Но я не знаю никого, кто так умел бы, и не слышал ни об одном случае. За такое по головке не погладят, этому не учат. По крайней мере, в людских академиях. Мильхэ говорила, у нее был хороший учитель. Кто, интересно знать? Кто научил ее такому?! – сказал он, мотнув головой на Лорина.

– Эльфы многое хранят в тайне, может, у них это в порядке вещей, – предположил Фаргрен, глядя на Ирму.

Она сидела совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Сидела около Рейта и тихонько плакала. Над ним висел, будто маленькое солнце, янтарный шарик замороженного снадобья. Мильхэ сказала дать его Рейту, если тот очнется. Но очнется ли? Даже Лорин, который, по словам той же Мильхэ, был теперь живее брата, еще не приходил в себя.

«Дурочка, зачем же ты пошла с нами?» – подумал Фар и погладил сестру по голове.

Впервые она не отшатнулась, не отдернулась. Просто затихла на мгновение, а потом опять всхлипнула.

– Ничто не сближает так, как общие неприятности, – внезапно сказал Геррет, глядя на них.

Фаргрен кривовато усмехнулся. Ледяная ведьма, чтоб ее.

– Вы это о чем?

Твари чащобные, Ирма наконец заговорила! Теперь и ее можно отвлечь от всего. Наверное.

Они рассказали, как Мильхэ убедила близнецов не убивать товарища, который неожиданно оказался немного хвостатым.

– Почему все ненавидят оборотней? – спросила Ирма. – То есть почему люди их ненавидят?

Вопрос на сотню склянок смолы древесника и тысячу печенок змееклюва.

Фаргрен решил: пусть лучше Геррет объясняет. Какую воспитательную беседу он провел с близнецами в Дубках!

– Как минимум по той причине, по которой ты лишилась семьи.

– А почему оборотни не забирают сирот себе? Почему они ходят среди людей и… – Ирма покосилась на брата. – И плодятся. Собираются в стаи, грабят, убивают и все такое? Байки ходят одна страшнее другой.

Фару аж челюсти свело. Почему ар-вахану ведут себя, как звери? Почему большая часть их думает, будто им ничего другого не остается, как стать такими, какими их считают? Это вопрос уже на тысячу склянок смолы.

– Старая проблема, – вздохнул Геррет. – Как говорил один мерзопакостный бородатый дед, беда в том, что все… Тьфу, не скажу я так хорошо, как он. Короче, все думают как? Вот тебя ударили, значит, ты можешь ударить в ответ. Тебя обругали, значит, ты имеешь право сделать так же. Вот и выходит: оборотень убил, убил человек, а значит, оборотень снова убивает и так далее. Замкнутый круг. Кто-то скажет, все не так просто, и может быть, так оно и есть, но очаг проблемы, думаю, именно в этом.

– Ладно, это понятно, – как-то легко согласилась Ирма. – Но почему оборотни не забирают сирот?

– Из-за таких, как Фар, да? – Геррет глянул на него. – Боятся, что пришлый оборотень умудрится уничтожить все племя.

Фаргрен вздохнул, вспомнив Да-Раат. Там был свой Зверь, но сопливого волчонка все равно опасались, когда стало известно о пятерых убитых. Точнее, четырех, но ведь про Ирму Фар тогда не знал. Старейшины племени попросили его уйти раньше, чем просили других.

– Ты – Гэн-аннадайр?! – прохрипела Арана.

– Я… Да.

Она прошептала что-то и, потрясенная, затихла.

Все помолчали.

– Когда-то оборотни забирали сирот, – Фар продолжил отвечать на вопрос Ирмы, – но это было очень давно. Можно сказать, только легенды сохранились. Говорят, раньше было девять волчьих племен, но два уничтожили как раз Звери. Такие же пришлые волки, сироты. А еще рассказывают, около ста лет назад одно из южных племен пострадало от чужого Зверя.

– Да-Мидрас пострадал от Хозяина леса, – сказала Арана. – Северные просто не поверили. Да и наши сами еле поняли. Но это точно был не Гэн-аннадайр.

– Что за Хозяин…

– Сраный пепел! Посмотри, Фар! – Геррет подполз на четвереньках к трупу генаса, непонятно как появившегося в дольмене и с которого началась почти смертельная для всех схватка, и дернул за воротник. – Посмотри!

На воротнике с внутренней стороны красовался небольшой вышитый знак: раскрытый глаз со свечой вместо зрачка. Символ известного, уважаемого на Иалоне объединения ученых и генасов: Общества Знающих.

– Это… Маатар, хоть кто-то должен выбраться отсюда живым и рассказать все! Фар, ты слышишь? Люди должны узнать, что «знающие» творят какую-то хрень! И лучше, чтобы ты пошел в Эйсстурм!

Фаргрен хотел было спросить, почему он, но не стал. И так понятно. Но… Бросить котенка? Писклявку? Ма… Арану?

– Орден Жизни, эльфийские полукровки, дети-генасы… Дойди до Эйсстурма во что бы то ни стало!

– Почему туда?

– Потому что…

– Гер, ты чешешься, – сказала Ирма.

Точно. Геррет, сам того не замечая, уже расцарапал кожу на левой руке до ярко-красных полос. На руке.

– Сраный пепел…

Когда Фар волком примчался к входу, ледяная ведьма заползала внутрь.

– Полукровки, – прохрипела она, но Фаргрен и сам уже видел.

У деревьев стояло двое. Взрослый и ребенок лет пяти. Взрослый что-то сказал, и малыш улыбнулся. Потом из-за деревьев вышел еще один ребенок, потом еще и еще… В конце концов все они уселись полукругом около деревьев и прямо напротив входа в дольмен. Восемь детей и четверо взрослых.

«Нам конец», – подумал Фаргрен.

Прошло почти два часа, но враги ничего не предпринимали. Отряду, можно сказать, повезло – аирогена среди полукровок не оказалось. Может, конечно, он и был там, просто не атаковал. На этом везение кончилось. Да и остались-то… Почти мертвый лучник, его чуть более живой брат, полудохлая ведьма, на три четверти живой мааген, лежачая писклявка, котенок и Зверь. Противопоставить двенадцати сильным генасам нечего. Они здоровыми-то чуть не сдохли от пятерых.

– Ты хочешь, чтобы я убила детей, – тихо сказала Мильхэ.

Фаргрен предложил использовать атаку, какой она била жнецов. Снова остановить мир, как с первыми нападавшими, Мильхэ не смогла бы. И умерла бы от попытки сделать это. Да она и так почти умерла.

– Эти дети прикончат нас не задумываясь.

Ему тоже не нравилось это, но что им делать?

– А если только взрослых? – спросил Геррет.

– Дети, я думаю, все равно атакуют, – вздохнула Мильхэ. – Мне кажется, мы справились бы с тремя или четырьмя. Но их там двенадцать! И боюсь, как бы среди них ни оказалось аирогена или ферагена.

– Там одних иллигенов на рыцаря воды третьего ранга хватит. – Геррет скривился, расчесывая шею.

Ирма шлепнула его по руке.

– Вызывайте заказчика, дурачье, – послышался тихий голос.

Они даже не сразу поняли, кто это сказал.

– Рейт! – Ирма бросилась к нему.

Кусок янтарного льда влетел ему в рот, слегка звякнув о зубы.

– Где Лорин?

– Рядом с тобой.

Впрочем, было неизвестно, услышал ли Рейт ответ – он снова потерял сознание.

– А заказчик-то как поможет? – пробормотал Фаргрен.

– Хоть какой-никакой шанс все же, – проскрипел Геррет. – Он прислал нам «драконьи атаки» и связных големов, помог Снежным Рощам. Может, у него еще какой фокус найдется! Или даже рыцарь стихий.