Никколо Амманити – Я заберу тебя с собой (страница 86)
Она беспокойно подпрыгивала.
— Пьетро? Ты где? Не валяй дурака, пожалуйста. Ты где?
Ему снова пришла на ум песня, которую учительница слушала, когда он влез в ванную.
«Ты прекрасна! Он говорил тебе: „Ты прекрасна“».
«Глория, ты прекрасна», — хотел бы он сказать. Но никогда не осмеливался. Такое не говорят.
Он нырнул и проплыл несколько метров. Вынырнув, он оказался ближе к ней.
— Пьетро! Пьетро, ты меня пугаешь! Ты где? — Она запаниковала.
Он снова нырнул и оказался у нее за спиной.
— Пьетро! Пьетро!
Он схватил ее за талию. Она подскочила и обернулась.
— Скотина! Иди в задницу! Ты меня напугал до смерти! Я думала…
— Что?
— Ничего. Ты дурак.
Она начала брызгаться, а потом запрыгнула на него. И они стали бороться. И это было ужасно приятно. Груди, прижимавшиеся к спине. Попа. Ноги. Она толкнула его вниз и обхватила ногами за бедра.
— Проси пощады, несчастный!
— Пощады! — засмеялся Пьетро. — Я пошутил.
— Хорошенькая шутка! Пошли, а то я замерзну.
Они выбежали на берег и упали рядом на еще горячий песок. Глория стала растирать его, чтобы высушить, но потом наклонилась к самому уху и прошептала:
— Ты мне скажешь кое-что?
— Что?
— Ну я же нравлюсь тебе?
— Да, — ответил Пьетро. Сердце быстро забилось в груди.
— Как я тебе нравлюсь?
— Очень.
— Нет, я имела в виду, ты… — Она смущенно перевела дух. — Ты меня любишь?
Молчание.
— Да.
Молчание.
— По-настоящему?
— Думаю, да.
— Как Палмьери? Ты умер бы за меня?
— Если бы ты была в смертельной опасности…
— Тогда займемся этим…
— Чем?
— Любовью. Займемся любовью.
— Когда?
— Послезавтра. Какой ты глупый! Прямо сейчас. Я никогда этого не делала, ты… Ты никогда этого не делал. — Она состроила гримаску. — И не говори, что делал. Может, конечно, ты втайне занимался этим с уродкой Маррезе?
— Сама ты с Маррезе… — запротестовал Пьетро.
— Да, я лесбиянка. Я тебе никогда не говорила. Я люблю Маррезе. — И продолжала другим тоном, серьезно: — Мы должны сделать это сейчас. Это ведь несложно?
— Не знаю. Но как?..
Молчание.
— Что — «как»?
— Как начинать?
Глория возвела глаза к ночному небу и сказала спокойно:
— Ну, для начала мы можем поцеловаться. Я уже раздета.
Это была маленькая трагедия, о которой лучше подробно не говорить. Все случилось очень быстро, сложно, не до конца, и у них осталось множество вопросов и опасений. Взбудораженные, не способные обсуждать это, они лежали в обнимку, как сиамские близнецы.
А потом она сказала:
— Ты мне должен кое-что пообещать, Пьетро. Ты должен поклясться нашей любовью. Клянись, что никогда никому не расскажешь про Палмьери. Никогда. Поклянись мне.
Пьетро молчал.
— Поклянись мне.
— Клянусь тебе. Клянусь тебе.
— И я тебе клянусь. Я никому не скажу. Даже через десять лет. Никогда. Ты должен мне поклясться еще, что мы навсегда останемся друзьями, что мы никогда не расстанемся, даже если я буду во втором классе, а ты в третьем.
— Клянусь.
Загор лаял.
Не переставая, как будто кто-то забрался через забор во двор. Цепь заглушала его лай, хриплый и слабый.
Пьетро вылез из постели. Надел тапочки. Отодвинул занавеску и посмотрел в темноту. Никого. Только чокнутый пес, душивший себя ошейником и широко разевавший полную пены пасть.
Миммо спал. Пьетро вышел из комнаты и открыл дверь родительской спальни. Они тоже спали. Темные головы едва виднелись под одеялами.
«Как они не просыпаются от такого шума?» — подумал он, и ровно в этот момент Загор умолк.
Тишина. Шум ветра в лесу. Скрип потолочных балок. Тиканье будильника. Шум работающего холодильника на кухне.
Пьетро задержал дыхание и стал ждать. Потом наконец он услышал. За дверью. Мягкие, почти неразличимые.
Топ. Топ. Топ.
Шаги. Шаги по лестнице.
Тишина. И тут в дверь постучали.
Пьетро открыл глаза. Он был весь в поту и нервно дышал.
А если она жива?