Никки Френч – Что делать, когда кто-то умирает? (страница 31)
— Я и не рассчитывала, что вы поручите мне работу. Зачем вы пришли?
— Я на вашей стороне, миссис Фолкнер, — сообщил он. — Даже если вы другого мнения.
— Вы полицейский, — напомнила я. — Вам не полагается принимать чью-либо сторону. Ваше дело — вести расследование.
Он с сомнением оглядел мой верстак и наконец осторожно прислонился к нему.
— На самом деле я не здесь. — Он взглянул на часы. — Я закончил работу полчаса назад, а теперь еду домой.
— Хотите чаю? — спросила я. — Или чего-нибудь покрепче?
— Дома меня ждет жена, — отказался он, — с вином. Скорее всего, с охлажденным белым. Я только хотел предупредить, что дело может приобрести неприятный оборот.
— С чего вдруг вам понадобилось предупреждать меня? И что это за неприятный оборот?
— В сущности, все это чушь собачья. Вы ведь не можете быть причастны к смерти мужа, так?
Я перестала шлифовать дерево и выпрямилась.
— Ждете, что я скажу «так»?
— Хоть ваши действия и выглядят подозрительно, придраться не к чему.
— Потому что это истина, — ответила я.
— Истину к делу не пришьешь. Мы работаем с уликами. И тем не менее. Смерть вашего мужа зарегистрирована как результат несчастного случая. Это вы первая объявили во всеуслышание, что несчастного случая не было. Я думал, ваши действия можно расценить как двойной обман, тройной обман, но из этого ничего не вышло. Вы не только заявили, что понятия не имели о том, что муж вам изменяет: вы продолжали утверждать, будто все это ошибка и у него вообще не было связей на стороне. Хотя и нашли доказательство этим связям.
— Но доказательство оказалось липовым.
— Улики всегда противоречивы.
— Эта была не противоречива, — поправила я, — а невозможна.
— Вы не ссорились с мужем в день его смерти?
— Нет.
Рэмси выпрямился, прошелся по мастерской и выглянул в окно.
— На строительство такого сарая надо получать разрешение? — спросил он.
— Нет. А это относится к делу?
— Просто я подумываю поставить у себя в саду такой же, — объяснил инспектор. — Чтобы было куда сбежать из дома. Вернемся к нашему разговору: обратите внимание, все эти вопросы я задаю вам в частном порядке, а не в ходе официального допроса.
— И что из этого следует?
— Мы побеседовали с разными людьми. — Он вынул из кармана блокнот. — В том числе с коллегами вашего мужа. К примеру, с мистером Келли, который в тот день был в офисе — обновлял программное обеспечение. Он сказал, что в тот день, когда погиб ваш муж, он слышал, как тот ссорился с кем-то по телефону. Мистер Келли полагает, что с вами. А может, и нет…
— Он прав. Это была я.
— Вы же сказали, что ссор между вами не было.
— Это была несущественная ссора.
— По какому поводу?
— Из-за какой-то ерунды. — Рэмси не ответил, явно ожидая продолжения. — По поводу задержек Грега в офисе.
— Даже так?
— Причины всех наших ссор и споров были пустяковыми… Кстати, у меня сохранилась эсэмэска, которую Грег прислал мне вскоре после этого.
Я вынула мобильник и нашла среди сообщений то, удалить которое у меня не поднялась рука. Я показала телефон Рэмси. Он суетливо вынул из внутреннего кармана очки для чтения и надел их.
— «Прости прости прости. Я идиот». Столько извинений. Вы не против, если я его заберу? Потом верну.
— Зачем он вам?
Рэмси положил телефон в карман.
— Циник отметил бы, что ваш муж не объясняет, за что именно он извиняется. Может, за измены.
— Он не изменял мне.
— Уверен, что вы правы.
— Ваше вино согреется.
— Я не циник. Я на вашей стороне. Вы сделали все возможное, чтобы вам инкриминировали преступление, но этого оказалось недостаточно. Эта авария, в которой погибли ваш муж и Милена Ливингстоун… провернуть ее в одиночку вы бы не сумели. Но к кому вы могли бы обратиться за помощью? Я беседовал с мужем Милены. Он не из тех, кто подстраивает убийства. Таким, как он, свойственна терпимость. И потом, как вы могли подстроить аварию таким образом, чтобы она выглядела как несчастный случай? Испортить тормоза, как показывают в кино?
— Как можно испортить тормоза? — спросила я. — И потом, что бы это дало здесь, в Лондоне? Даже при отказе тормозов люди, которые тащатся со скоростью тридцать-сорок миль в час, вряд ли погибнут. Конечно, это не исключено, но способ слишком уж ненадежный.
— Логично, — кивнул Рэмси. — А как бы поступили вы?
Я нарушила данное себе обещание и в очередной раз задумалась о том, что уже прокручивала в голове сотни раз.
— Они оба были бы уже мертвы. Следовало бы увезти их в какое-нибудь безлюдное место…
— Вроде Портон-Уэй, — подсказал Рэмси.
— …а там пустить машину под откос, поджечь и убежать.
— При этом не оставив следов и ничего не уронив.
— Думаете, я могла оставить шарф на месте преступления?
— Вы даже не представляете себе, что оставляют на месте преступления виновные. Вставные челюсти. Протезы конечностей. Уверен, до этого не дойдет, но если бы вам пришлось продумывать линию защиты, миссис Фолкнер, я бы на вашем месте не ссылался на потерянный шарф: если вы оставили улику на месте преступления, это еще не значит, что вы его не совершали. С Фрэнсис Шоу дело обстояло иначе. В этом случае нет никаких сомнений в том, что вы побывали на месте преступления. Следы вашего присутствия обнаружены повсюду, в том числе на трупе. Но если в деле об убийстве вашего мужа и его любовницы ваш мотив очевиден, то в деле об убийстве Фрэнсис Шоу у вас нет ровным счетом никаких мотивов, верно?
Последовала пауза: я не знала что сказать.
— Мы прекрасно ладили, — наконец заговорила я. — Она считала меня подругой. Мне было стыдно обманывать ее, я уже собиралась все рассказать, но…
— Итак, вы остались при своем: вы по-прежнему утверждаете, что не знали об изменах мужа и что с Фрэнсис Шоу вам было нечего делить, хотя обвиняете ее мужа в том, что он изменял Фрэнсис с любовницей вашего мужа.
— Дэвид действительно имел связь с Миленой. Но она не была любовницей Грега.
— Хм-м… Теперь вы понимаете, почему мы в растерянности? Все эти отрицания, попытки доказать, что кто-то чего-то не знал, отсутствие мотивов… В таких играх я не силен. Вот окровавленные ножи, отпечатки пальцев, может быть, записи камер видеонаблюдения — это другое дело. Это по мне.
— У меня есть алиби. — Я рассказала ему о том, как отвозила клиентам кресло в день смерти Грега. — Можете проверить.
— Проверим, — пообещал он.
Очередной визит инспектора Рэмси во вторник утром ничем не напоминал предыдущий. Детектив явился в сопровождении коллеги, чувствовавшего себя неловко в щегольском новеньком костюме; сам Рэмси словно стремился исключить любой намек на неофициальность и особое отношение. О том, чтобы я продолжала работу во время разговора, и речи не было. Инспектор твердо попросил провести его в гостиную, где мне сразу стало неуютно в пропыленной рабочей одежде. Я предложила обоим чаю, но инспектор сделал вид, будто не услышал меня.
— Мы отправили полицейского в офис компании «Пайк и Вудхэд», чтобы подтвердить ваше алиби. К сожалению, накладной там не оказалось. — Он умолк и посмотрел на меня строго.
— Я точно помню, как подписывала ее. Наверное, они ее выбросили, — предположила я.
— Нет, ничего они не выбрасывали, — возразил Рэмси. — Кто-то приехал к ним, забрал накладную и увез, опередив нас.
— Кто же?
— Вы.
На миг у меня в глазах потемнело, замелькали искры, как бывает, если долго смотришь на солнце. Мне пришлось сесть.
— Почему вы говорите, что это была я?