Никки Френч – Что делать, когда кто-то умирает? (страница 33)

Наконец я остановилась в окружении смутных, похожих в темноте на скелеты дубов. Я замерла и прислушалась. Сюда не доносился даже вечный гул городского транспорта. Я стояла в центре Лондона и вместе с тем — в лесу, древнем, как сама Англия. Запрокинув голову, я посмотрела на ветки. Будут ли они видны более отчетливо, когда небо сменит цвет с черного на серый? Действительно ли оно постепенно светлеет?

Я заговорила с тобой, но не потому, что считала, будто ты вьешься среди ветвей вместе с ветром — нет, об этом я даже не думала, — а потому, что место, где мы бывали вдвоем, каким-то чудом стало нашей частицей. Я рассказывала тебе, как жила с тех пор, как тебя не стало. Сообщала о своих странных поступках, безумных решениях, недоверии к тебе и новой вере в тебя. О том, как трудно мне было, как хотелось опустить руки.

Внезапно ветер дохнул, ветви над моей головой зашумели.

Я снова подняла голову, глядя на ветки. Да, они определенно стали отчетливее выделяться на фоне светлеющего неба.

Глава 10

Я сидела на диване в гостиной Гвен, заглянув к ней на чашку кофе. Дэн тоже был здесь.

— У тебя все хорошо, Элли? — допытывалась Гвен. — Ты какая-то… даже не знаю, как выразиться… слишком задумчивая.

— Само собой получилось. На самом деле у меня все отлично. Только немного устала — не выспалась. В последнее время я была не в себе. А теперь мне стало немного спокойнее.

— Правда?

— Думаю, да. Начался новый этап скорби. Ты сейчас пользуешься машиной?

— И не собираюсь. Я никогда не пользуюсь ею, если без этого можно обойтись. Она простаивает в гараже неделями. Я уже думала, не продать ли ее.

— Если ей понадобится машина, она может взять мою, — вмешался Дэн.

— Гвен, ты не одолжишь мне машину ненадолго? Страховка у меня есть. Я подумываю уехать на некоторое время.

— Куда?

— Пока не знаю. На несколько дней.

— Но сейчас Рождество.

— Вот именно.

— Не уезжай одна. Лучше почаще бывай у меня, Элли. — Гвен была готова расплакаться.

— Спасибо за приглашение, но мне надо сменить обстановку. Это ненадолго. Постарайся понять меня.

— Только если ты будешь помнить, что здесь всегда…

— Знаю. И всегда знала.

— Конечно, бери машину. Забирай прямо сейчас.

Скоро вновь будет темно. Так много темноты и так мало света. Я подвела машину Гвен к своему дому, припарковала ее возле калитки и вошла в дверь. Дом был такой пустой, такой безмолвный и неприветливый. Я бродила из комнаты в комнату, брала первые попадавшиеся мне предметы и снова откладывала их, вела пальцем по полкам, собирая пыль. Пожалуй, мне стоило бы переехать. После возвращения оттуда, куда я собралась. А этот дом выставить на продажу.

Наконец я остановилась в выстуженной гостиной. Задернула шторы. Решила развести огонь в камине, чтобы согреться. В корзине еще была растопка и несколько обрывков бумаги. Мы подкладывали в эту корзину ненужные конверты, письма, листовки. Грег часто говорил о кражах персональных данных и заявлял, что уж лучше сжигать бумаги, чем измельчать их в шредере.

Я принесла из мастерской пакет угля и взялась за работу, хотя раньше мне редко случалось растапливать камин — эту задачу всегда брал на себя Грег. Я готовила еду, он разводил огонь. Разложив растопку на решетке, я продолжала сооружать из нее подобие вигвама, затем чиркнула спичкой и поднесла ее к одному из бумажных листочков. Он быстро вспыхнул, уютное тепло овеяло мое лицо.

Скрестив ноги по-турецки, я уселась перед огнем и начала подкладывать в него мелкие клочки бумаги, наблюдая, как он пожирает их. Некоторые скомканные листочки я разворачивала и читала. Даже статьи из газет шестимесячной давности кажутся интересными, если просматриваешь их перед тем, как сжечь. Но чаще попадались использованные конверты и письма, в которых предлагали кредиты или сообщали, что мы победили в очередном конкурсе. Мне вдруг пришло в голову, что это последние следы повседневной жизни Грега из всех оставшихся дома; все мы ежедневно имеем дело с мусором. Я уже собиралась бросить в огонь очередной бумажный комок, когда что-то в нем привлекло мое внимание. Это был обрывок рукописного текста, нацарапанного наспех, но выглядел он знакомо, и я не сразу поняла почему. Развернув лист бумаги, я расправила его на колене.

Это письмо было напечатано на офисном бланке «Бухгалтерской компании Формана и Маннинга», поверх текста шли знакомые размашистые строчки: «Я позвоню тебе по этому поводу. Милена Ливингстоун». А пониже шапки бланка другими чернилами было выведено имя. «Марджори Саттон, Марджори Саттон, Марджори Саттон» — около двадцати подписей, доходивших до нижнего края листа.

Я взяла смятый лист обеими руками, уставившись на него. Что это значит? Приписка сделана почерком Милены. В этом нет ни малейшего сомнения. За несколько дней у нее в офисе я успела изучить ее почерк как свой собственный. Ее почерк — на официальном бланке компании Грега. Вот оно, доказательство их связи, которое я так долго искала. Оно наконец было найдено, но окончательно запутало меня. Почему на нем повторяется имя Марджори Саттон? При чем тут она?

Я напрягла память. Задумалась старательно, до головной боли. Перевела взгляд на одну из газет, лежавших в корзине. Газета была от того же числа, когда погиб Грег. Да, так и есть. Это те самые бумажки и прочий хлам, который я сложила в корзину, наводя порядок в доме — перед тем как в дверь постучали и моя жизнь изменилась навсегда.

Разыскав номер Марджори Саттон, я позвонила ей. Она явно растерялась, услышав мой голос, и сразу заявила, что уже рассказала мне все, что могла вспомнить.

— Вы знали женщину по имени Милена Ливингстоун?

— Нет, — отрезала она.

Я описала найденный лист бумаги.

— Это ваши подписи?

— Не понимаю, при чем тут они, — с ноткой раздражения откликнулась она.

— Это очень важно, — убеждала я. — Я намерена отнести этот листок в полицию. Возможно, вас будут расспрашивать о нем.

— Я точно помню, что никогда не подписывала никаких бумаг подобным образом.

— Скажите, какие услуги оказывала вам компания Грега… то есть «Форман и Маннинг»?

— Это вас не касается.

— Видимо, компания вела ваши счета?

— Ее сотрудники занимались моими финансами, которыми раньше ведал мой муж. Мне самой эта задача не по плечу.

— У вас не было никаких сложностей в общении с представителями компании? Никто из них не вел себя странно в последнее время? У вас не было причин жаловаться?

— Нет, никогда. Право, миссис Фолкнер, я не понимаю, к чему вы клоните.

— Но должно же быть хоть что-нибудь! — в отчаянии воскликнула я. — Я нашла этот листок, Грег хотел срочно встретиться с вами, но не успел — потому что погиб.

— Сожалею, но больше я ничем не могу вам помочь.

— Не могли бы вы посмотреть… — Я вдруг поняла, что все звуки в трубке утихли. Я ошеломленно уставилась на нее: моя собеседница оборвала разговор.

Я прошла на кухню, разложила находку на столе и уставилась на нее. Эти подписи… что-то подобное я уже видела, только не могла припомнить, где именно. «Я позвоню тебе по этому поводу. Милена Ливингстоун». Кому «тебе»? Грегу? Милена позвонит Грегу? Милена позвонит Марджори Саттон? Неужели Грег усмотрел в этой записке то, чего не замечала я?

Теперь это уже не важно. Листок с подписями надо отдать инспектору Рэмси. Пусть им занимаются профессионалы. Я нашла старый конверт, вложила в него листок и сунула конверт в свою сумочку. Когда я уже надевала куртку, в дверь позвонили. Это был Джо.

Он улыбался.

— Я переживал за тебя, — признался он.

— В последнее время за меня все переживают. А у меня все хорошо.

— В офис позвонила одна из наших клиенток. Рвала, метала и возмущалась. Говорила, что какая-то женщина донимает ее звонками и странными вопросами.

— Марджори Саттон? Это еще не значит, что у тебя есть причины переживать за меня. — Я пропустила его вперед, вышла из дома, заперла дверь и направилась к машине Гвен. — Я уже уезжаю.

— Эта клиентка наговорила такого, что я уже думал, что у тебя нервный срыв. Не стоит тревожить пожилых дам.

Я отперла дверцу машины.

— Потом поговорим, — предложила я. — Сейчас мне некогда, надо заглянуть в полицию.

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Не хочу… — начала я, но поправилась: — Нет, спасибо.

— Может, хотя бы подвезешь меня до метро? Такси я отпущу.

— Конечно, — кивнула я. — Если будешь вести себя пристойно.

Отъезжая от дома, я почти не сомневалась, что вскоре Джо попытается положить руку мне на колено.

— По какому поводу визит в полицию на этот раз?

Я рассказала Джо о своей находке.

— Это же просто листок бумаги, — возразил он.

— Бланк компании Грега с запиской, сделанной почерком Милены Ливингстоун, — поправила я.