Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 50)
– Джозеф?
Фрида указала на фургон.
– Что? – возмутился Карлссон. – Вы что, с ума сошли?
– Он мой друг, – возразила Фрида. – И заботится о моем коллеге. А вообще-то он строитель.
На лице Карлссона было написано сомнение.
– Вы можете за него поручиться?
– Он мой друг.
Она вышла к Джозефу.
– Домой? – снова спросил он. – Мне холодно, и я голодный.
– Я хочу, чтобы вы оказали мне услугу и присмотрели за двумя маленькими детьми, – сказала она.
Похоже, он совершенно не удивился – по крайней мере, только молча кивнул и вылез из фургона. Она не знала, понял он ее или нет.
– Возможно, они будут плакать… Дайте им конфет или еще что-нибудь. Я не знаю…
– Я сам отец, – только и ответил он.
– Я вернусь, как только получится.
Джозеф тщательно вытер ботинки о коврик у двери. Появился Карлссон, уже в пальто и с сумкой.
– Я познакомлю вас с детьми, – предложил он. – Их мать приедет часа через полтора. Спасибо, что выручили. Мики, Белла, этот человек присмотрит за вами, пока не приедет мама. Ведите себя хорошо.
Джозеф остановился перед детьми, которые смотрели на него, вытаращив глаза. Белла уже приоткрыла рот, собираясь зареветь.
– Я Джозеф, – представился он и отвесил свой фирменный полупоклон.
Глава 31
Когда в дверь позвонили, Дин Рив даже не вздрогнул: он ожидал, что так будет.
Он встал и бросился по лестнице к Тэрри, которая красила маленькую комнату, неуклюже нанося кистью белые полосы. Она уже почти закончила: непокрашенными оставались только несколько квадратных футов. Дин погладил ее по голове, спросил:
– Все нормально?
– Конечно.
– Лучше, чтобы так.
– Я же сказала, все о’кей. – Звонок зазвонил снова. – Ты что, не собираешься открывать?
– Они не уйдут. Так что заканчивай здесь. Поторапливайся.
Он спустился по лестнице и открыл дверь, но на крыльце стояли вовсе не те, кого он ждал. Он увидел молодую женщину в очках без оправы, каштановые волосы перехвачены на лбу парой лент. Одета она была в черную замшевую куртку, синие джинсы и кожаные ботинки, доходившие почти до колен. В руках незнакомка держала кожаный портфель. Она улыбнулась.
– Дин Рив? – спросила она.
– А вы кто?
– Простите, что беспокою. Меня зовут Кэти Райпон, и я пришла, чтобы сделать вам предложение. Я работаю в университете, и мы проводим социологическое исследование – опрашиваем людей, выбранных наугад. Я только хочу предложить вам анкету и попросить разрешения заполнить ее вместе с вами. Это простой личностный тест. Мне нужно полчаса вашего времени или, возможно, чуть больше. Я бы хотела все сделать вместе с вами. А затем мы, разумеется, вознаградим вас за потраченное время. Мои работодатели заплатят вам сто фунтов. – Она улыбнулась. – Просто за то, что вы заполните обычную анкету. К тому же я помогу вам.
– У меня нет на это времени.
И он начал закрывать дверь.
– Пожалуйста! Это недолго. Мы не останемся в долгу.
Прищурившись, он подозрительно посмотрел на нее.
– Я же сказал: нет!
– А если мы заплатим сто пятьдесят?
– В чем подвох? – спросил он. – Нет, правда: почему именно я?
– Выбор совершенно случаен.
– Тогда зачем так настаивать? Постучите к соседям, и все дела.
– Тут нет никакого подвоха, – продолжала она, хотя ситуация заставляла ее нервничать. – Ваше имя не будет названо ни в одном исследовании. Мы просто анализируем типы личности. – Она сунула руку в карман пальто, достала кошелек, вынула оттуда карточку и протянула ее Дину. На карточке была ее фотография. – Видите? – сказала она. – Это организация, в которой я работаю. Вы можете позвонить моему начальнику, если хотите. Или зайти на наш веб-сайт.
– Я повторю свой вопрос: почему именно я?
Она снова улыбнулась, уже с замешательством. Обычно после фразы о деньгах все вопросы исчезали, и она не могла понять, почему в данном случае все пошло не так.
– Ваше имя выскочило в списке нашей базы данных. Для исследований нам нужны самые разные люди, и ваше имя оказалось в списке. Мы платим сто фунтов за полчаса вашего времени. У вас не будет никаких неприятностей.
Дин на мгновение задумался. Он посмотрел на взволнованное лицо женщины, затем скользнул взглядом по улице у нее за спиной: один раз, другой…
– Ладно, заходите.
– Спасибо.
У Кэти мурашки побежали по коже, но она не обратила на них внимания и вошла.
– Думаю, вы сказали мне не всю правду, – заявил он, и дверь с тихим, но отчетливым щелчком закрылась у нее за спиной.
Темно, так темно. Очень тихо. Капает вода. Высохший, раздутый язык коснулся влажного железа. Шорох крошечных лапок. Может, длинные желтые зубы только и ждут возможности изрубить его на корм для птиц? Ему нельзя говорить, нельзя произносить ни слова. Тело горит от холода, но говорить нельзя.
Что-то скребется. Ворчит. Темнота светлеет и режет его нежные глаза. Мягкий голос хозяина. Нельзя говорить. Ни один звук не сорвется. Нельзя даже дышать.
Скрежет. Темнота становится еще темнее.
О нет! О нет! Это не он издает этот звук. Словно дикий зверь тяжело дышит рядом. Словно дикий зверь пронзительно вопит рядом с ним. Снова, и снова, и снова. Что-то царапает его, трясет его, кричит, визжит и визжит – пронзительным, срывающимся безумием, так что у него вот-вот разорвутся уши. Нельзя говорить. Это проверка, и он должен выстоять, потому что, если он не выстоит, все закончится.
Но безумие продолжалось. Оно было вне его и одновременно внутри него, вопль поднимался и разносился эхом, а он не мог убежать. Ладони закрывают уши, тело свернулось в клубок, голова лежит на камне, острые камешки вонзаются в острые коленки, песок засыпает глаза, кожа горит. Сиди тихо! Давным-давно жил-был маленький мальчик…
Все пошло не так, как думала Фрида. Они не запрыгнули в автомобиль, не помчались прямо к дому. Вместо этого час спустя Фрида сидела в кабинете Карлссона и давала показания полицейскому в форме, а сам Карлссон стоял сбоку и хмурился. Сначала Фриде едва удавалось держать себя в руках.
– Почему мы сидим здесь? – возмутилась она. – Разве вы не считаете, что дело безотлагательное?
– Чем раньше поступит ваше заявление, тем раньше мы сможем получить ордер и начать действовать.
– У нас на это нет времени.
– Нас только вы и задерживаете.
Фриде пришлось сделать глубокий вдох, и лишь после этого она нашла в себе силы говорить спокойно.
– Ладно, – кивнула она. – Что вы хотите, чтобы я сказала?
– Изъясняйтесь как можно проще, – попросил ее Карлссон. – Все, что нам нужно, – это убедить судью выписать ордер. Так что не вдавайтесь в детали по поводу снов своего пациента, или его фантазий, или чем там они на самом деле были. Лучше вообще не упоминать их.
– То есть правду говорить нельзя?
– Просто скажите ту ее часть, которая поможет сдвинуть дело с места. – Он посмотрел на Иветту Лонг. – Готовы? – Она улыбнулась ему и щелкнула ручкой. Фрида подумала: «Она влюблена в начальника». Карлссон минуту помолчал. – Вы должны сообщить: «Во время сеансов психотерапии мой пациент Алан Деккер делал определенные утверждения, которые позволяли предположить, что его брат-близнец Дин Рив замешан в похищении ребенка…» и тому подобное.
– Почему бы тогда вам не продиктовать все самому?
– Если мы слишком углубимся в детали, судья может начать задавать сложные вопросы. Если мы найдем мальчика, то даже если вам рассказал о его местонахождении человек с Луны, это не будет иметь никакого значения. Нам просто нужен ордер.