Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 145)

– Я не уверена, что на самом деле справляюсь. – Она покрутила бокал в руке. – Это как с зимой. Я просто, опустив голову, иду вперед и надеюсь, что весна уже не за горами.

Вот он, подумала она, метод выживания Фриды Кляйн; но она бы не стала его рекомендовать ни пациентам, ни друзьям.

– Вы просто терпите.

– Я стараюсь терпеть.

– А если не сможете?

– У меня нет выбора.

Правда ли это? В ее жизни случались периоды, когда она так погружалась во мрак, что приходилось находить дорогу к свету на ощупь, вслепую, без надежды и упования. «Ты движешься вперед, потому что движешься вперед». Кто ей это сказал? Ее отец. А теперь посмотрите на него!

– Если вы почувствуете, что больше не можете, помните: есть люди, готовые помочь вам.

– Вы меня едва знаете.

– Я знаю достаточно.

Она подняла бокал и отхлебнула приличную порцию.

– Все хорошо, правда. Я просто немного устала.

– Так все дело в усталости?

– Отчасти. – Она рассердилась на себя, но потом собралась и продолжила: – Когда я в первый раз работала с полицией, речь шла о пропаже ребенка. Вернее, двух детей.

– Я знаю, – сказал Гарри. – Я читал об этом.

– Не было человека, который не хотел бы раскрыть это преступление. Но с делом Роберта Пула все иначе. Все, что нам о нем известно, – это то, что он обманывал людей и эксплуатировал их. Как заметила ваша сестра – хотя, кроме нее, этого, похоже, не заметил никто. Я подозреваю, что, по мнению большинства, его смерть вообще не стоит расследования. Больше всего им хочется, чтобы дело просто положили на полку.

– Что это означает?

– Наверное, я начинаю понимать, что полицейские ничем не отличаются от остальных людей. Некоторые аспекты работы вызывают у них больший интерес, чем остальные.

– Вы напомнили мне о моей помощнице по хозяйству, – сказал Гарри. – Она из Венесуэлы. Она любит убирать пыль и раскладывать предметы в стопки. А чего она не любит, так это отмывать действительно грязные участки поверхности за и под предметами.

Фрида улыбнулась.

– Если продолжить вашу аналогию, то Роберт Пул – это участок пола за холодильником, который вы вряд ли соберетесь вымыть, потому что это означает, что придется отодвигать холодильник.

– Боюсь, мне и в голову никогда не приходило, что пол за холодильником тоже надо мыть.

– Но если вы все-таки отодвинете холодильник, – продолжала Фрида, – то обязательно обнаружите там что-нибудь странное или очень важное, что потеряли несколько лет назад.

Последняя реплика явно озадачила Гарри.

– Мы сейчас говорим об уборке или тут подразумевается что-то более глубокое?

– Пожалуй, не будем углубляться в тему холодильника.

Он коснулся ее руки.

– Тот материал в газете о Джанет Феррис и Роберте Пуле… Мне очень жаль. Вы не заслуживаете этого.

– Сомневаюсь, – вздохнула Фрида. – Но спасибо. А теперь мне пора. У меня был тяжелый день. Я благодарна вам, Гарри.

– Не за что, – мягко сказал он. – Это ведь не последняя наша встреча?

– Нет.

– Я буду ждать.

Он смотрел, как она встала со стула, подхватила пальто и сумочку и быстрым, решительным шагом направилась к выходу из бара. Выйдя на улицу, она прошла под окном, но не обернулась, чтобы посмотреть на него. Гарри еще немного посидел после ее ухода, наслаждаясь последними глотками вина и думая о лице Фриды.

Глава 41

Дом Керси находился в Хайгейте, почти на вершине холма. Это было большое старое здание со слуховыми окнами, неровными каменными полами и низкими потолками. Сидя в кухне, Фрида могла любоваться раскинувшимся внизу Лондоном. Возле камина, свернувшись клубочком, лежал очень старый спаниель. Он спал, время от времени вздрагивая и жалобно поскуливая, и Фрида задумалась: какие кошмары снятся собакам?

– Мервин тоже собирался прийти, но в последний момент что-то случилось. А вообще-то он просто не нашел в себе сил явиться сюда. – Она вздохнула. – Он очень тяжело это пережил. Он чувствует, что сам во всем виноват.

– В чем конкретно?

– Во всем, что случилось с Бет. Разумеется, для родителя это естественно. У вас есть дети?

– Нет.

– Любой родитель стал бы винить себя, любой. Но как бы там ни было, вам придется довольствоваться моим обществом.

– Вашего общества вполне достаточно. Спасибо, что согласились встретиться. Я работаю с главным инспектором Карлссоном. Я врач, а не детектив.

– Какой врач?

– Я училась на психиатра, но работаю психотерапевтом.

Фрида привыкла видеть, как меняется выражение лица собеседника, когда она объявляет об этом, но на лице Лорны Керси мелькнуло что-то другое – недоброе предчувствие, настороженность.

– Ваш детектив хотел, чтобы вы поговорили со мной, потому что у Бет нарушения психики?

– А вы сами сказали бы, что у вашей дочери нарушения психики? – уточнила Фрида. – Что она не просто несчастна или запуталась?

– Я не знаю. И никогда не знала. Я постоянно задаю себе этот вопрос. Может, причины в ее детстве? Может, мы были плохими родителями? Что ей было нужно: медицинская помощь или понимание и любовь? Я не знаю. Я не знаю, что эти слова означают для таких, как вы.

– Ваша дочь получала лечение. Это правда?

Лорна Керси расстроенно махнула рукой.

– Мы уже отчаялись. Консультации, терапия, лекарства… Да вы и сами знаете. – Она сжала переносицу и на секунду закрыла глаза. – Я не могу думать о том, что она неизвестно где, – сказала она. – Я даже приблизительно не могу вам объяснить, как мне тяжело об этом думать. Думать о том, что она сделает.

– Вы имеете в виду, с собой?

– Ну да. И с собой тоже.

– А с другими?

– Я не знаю! Я так долго ее не видела. Я никогда не думала, что она может выжить в одиночку. Я даже представить не могу, что она делает и как себя чувствует.

– Какие лекарства она принимала?

– Да какое это имеет значение?

– Какое у них назначение? Ей прописали антидепрессанты?

– Я не помню, как они называются.

– Но почему ей их прописали: потому что у нее была депрессия или по какой-то другой причине?

Лорна Керси положила руки на стол ладонями вниз и уставилась на них. Потом посмотрела на Фриду. Ее глаза за стеклами круглых очков казались воспаленными.

– У нее случались… приступы, – сказала она. – Я теперь настоящий профи. Я читала книги, разговаривала со специалистами. Сейчас не принято говорить: «У нее шизофрения». Сейчас говорят: «У нее случались шизофренические приступы». Такая формулировка должна смягчить наше восприятие ситуации. Но как их ни назови, они вселяли в меня ужас.

– Я знаю, – сказала Фрида.

– Нет, – возразила Лорна Керси, – если у вас нет ребенка, вы не можете знать.

– Мы хотели бы попробовать помочь вам найти ее.

– Вы думаете, что она могла убить его? – прошептала мать Бет. – Вы думаете, что, возможно, именно моя Бет убила его?