Никки Френч – Близнецы. Черный понедельник. Роковой вторник (страница 138)

– Это было, скорее, порочное удовольствие. – Ньютон явно находился в хорошем расположении духа, веселье било из него ключом.

– Хватит уже оценивать телепередачи, – сказал Карлссон. – Как бы хорошо или плохо она ни работала, похоже, она легко отделалась. Может, она ему действительно понравилась; может, он просто не успел ее обжулить; а возможно, он все-таки обжулил ее, но как именно – мы пока не знаем. И ведь существует еще возможность того, что он обжулил не того человека, кого-то, о ком нам еще ничего не известно, – возможно, человека из своего прошлого, – и этот кто-то нашел его и проучил.

– Слишком много «возможно», – заметила Иветта.

– А наш главный свидетель безумен и постоянно бредит. А второй главный свидетель мертв. – Он еще раз откусил от бутерброда. – Короче, ничего хорошего. Но вопрос в том, что нам теперь делать?

Воцарилась тишина, и единственным звуком, который нарушал ее, был шум жующих челюстей.

– Ну? – сказал наконец Карлссон.

– Ладно, – вздохнула Иветта. – Вообще-то нам очень много чего известно.

– Продолжай.

– Мы знаем, что он зарабатывал деньги, обманывая богачей. Мы знаем, что он спал с Айлинг Уайетт и что он, вероятно, собирался шантажировать Жасмин Шрив. Он обчистил Мэри Ортон и попытался убедить ее внести изменения в завещание. Как ты заметил, в деле очень много мотивов – хотя мотив Жасмин Шрив, по-моему, похож на мотив сыновей Ортон: это мотив, о котором она сама не знала. Мы знаем, что у него была чертова уйма денег, которые у него кто-то украл – или он переложил их в какое-то другое место, и нам не удалось узнать, куда именно. – Она помолчала. – Пока не удалось. Мы также знаем теперь, как он находил своих жертв.

– Правда? – Ньютон наклонился вперед. – А я почему-то не в курсе.

– Простите, – вмешался Карлссон. – Я не знал, что мы должны докладывать вам о всех вновь открывшихся фактах расследования.

– Они все использовали один банк? – попробовал угадать Ньютон. – Или все делали покупки в «Харродз»?

– Второе предположение ближе к истине. Они все купили очень дорогие предметы, сделанные из дерева, в фирме, где Пул недолго работал. Когда он ушел, то захватил с собой список клиентов, предположив – и, похоже, справедливо, – что у них у всех есть лишние деньги.

– Умно, – заметил Ньютон.

Карлссон подумал, что он получает слишком большое удовольствие от происходящего.

– К сожалению, это не помогло нам продвинуться в расследовании. – Он повернулся к Иветте. – Как ты считаешь, что нужно предпринять теперь?

– Надавить на Айлинг и Фрэнка Уайеттов. По отдельности.

– Надавить? – удивился Карлссон. – В каком смысле?

– Дайте мне поговорить с Фрэнком Уайеттом и изложить ему следующий сценарий: вы заявили Роберту Пулу, что вам все известно, вы поругались, потом подрались, вы случайно убили Пула, запаниковали и избавились от тела. Если он честно признается в этом, прокурор, возможно, согласится выдвинуть обвинение в убийстве по неосторожности, и, возможно, Фрэнк, если ему удастся разжалобить судью, отделается даже условным сроком.

Карлссон ненадолго задумался.

– А как насчет отрезанного пальца?

– Возможно, там было кольцо, по которому его можно было опознать.

– Значит, он отрезал палец в состоянии паники?

– Вот так мы ему все представим.

– А как насчет денег, которые исчезли со счета Пула?

– Пул, возможно, сделал это сам, чтобы замести следы.

– И где они теперь?

– Где-то закопаны. Потеряны навсегда. Или лежат на счете за границей. – Снова воцарилась тишина. – Ну, все концы подчистить невозможно.

– А Джанет Феррис?

– Самоубийство, – быстро ответила Иветта. – В связи с пошатнувшимся душевным здоровьем.

Карлссон хмыкнул.

– Ладно. Притащим Уайеттов сюда для допроса. А перед этим надо раскопать о них как можно больше информации. – Он посмотрел на настольный календарь. – Утро среды, – сказал он. – Первым делом, Крис, пойдешь и проверишь алиби обоих до этого момента.

– Я думаю, что это Жасмин Шрив, – неожиданно заявил Ньютон.

Повисло молчание, и лицо Карлссона медленно расплылось в улыбке.

– Что?

– Простите, – поспешно извинился Ньютон. – Не обращайте на меня внимания.

– В конце концов, над этим делом уже работает психотерапевт. Почему бы не выслушать консультанта по вопросам управления? Итак, почему вы считаете, что это Жасмин Шрив?

– Она может потерять больше, чем остальные. Я видел интервью с ней. Она все еще находится в плену фантазий о том, как вернется на телевидение. Если бы ее унизил аферист, у нее не осталось бы ни единого шанса на возвращение. И любой, кто видел ее по телевизору, знает, как она страдает. Если она почувствовала, что ее предали, она могла пойти на все.

– Спасибо, – сказал Карлссон. – Надеюсь, вы простите меня, если я не отправлю вас опрашивать для нас Жасмин Шрив. Я сам с ней побеседую. И если ваша теория окажется правильной, то Иветта и Крис приготовят вам шикарный обед.

– А почему вы сами не хотите его приготовить? – ехидно поинтересовалась Иветта.

– Тогда это уже не будет наградой,

– А чем займется доктор Кляйн?

– Похоже, она уже подумывает о том, чтобы выбыть из команды.

– Почему? – удивилась Иветта. – Ей надоело?

– Похоже, она сорвала злость на том фотографе. – Мюнстер усмехнулся Иветте, заметил взгляд Карлссона и тут же принял серьезный вид.

– Она мне все рассказала, – возразил Карлссон. – Дралась не она, а двое ее друзей.

– Это не очень профессионально, – заметил Мюнстер. – Она попала в газеты. Потом эта драка с фотографом, и она снова попадает в газеты. Это все равно, как если бы в нашем расследовании участвовала Бритни Спирс.

Карлссон покачал головой.

– Я думаю, она почувствовала, что слишком много на себя берет. Она чувствовала, что подвела Джанет Феррис. – Он смял обертку от бутерброда и швырнул ее в мусорное ведро. Шарик отскочил от края и упал на пол. – Вообще-то мы и сами, прямо скажем, не на высоте.

В дверь постучали, и показалась голова женщины.

– К вам посетитель, сэр, – извиняющимся тоном объявила она.

Лорне Керси было лет тридцать пять – сорок, решил Карлссон. У нее были коротко подстриженные каштановые волосы и круглые очки. Она не пользовалась косметикой, но носила небольшие сережки, а ее изящные пальцы украшали кольца. Она завернулась в огромную оранжевую куртку и обула теплые сапоги, но все равно, похоже, мерзла. Ее муж, Мервин, был низеньким пухлым человечком с седеющими волосами и выглядел старше жены. Он сидел словно аршин проглотил, почти не шевелясь и сложив ладони, как при молитве. Время от времени Лорна протягивала руку и нежно прикасалась к мужу – к плечу, руке, бедру, – чтобы утешить его, и тогда он смотрел на нее и улыбался.

– Я не хочу зря тратить ваше время, – сказала она.

– Я так понимаю, речь пойдет о Роберте Пуле. Я руковожу расследованием, и мне очень интересно узнать, что вы хотите нам сообщить.

– В том-то и дело. Человека, которого мы знаем, зовут вовсе не Роберт Пул. Так что, может, это кто-то другой.

– И как же его зовут?

– Эдвард Грин.

– Продолжайте.

– Все дело в фотографии. На фотографии точно он.

– И этого человека, Эдварда Грина, вы уже какое-то время не видели?

Она поморщилась.

– Это связано с нашей дочерью.

– Подождите-ка! Вашу дочь, случайно, зовут не Салли?

– Салли? – изумилась она. – Нет. Ее зовут Бет. То есть полное имя, конечно, Элизабет, но все зовут ее Бет. Бет Керси.

– Простите. Продолжайте.